Успеть сказать...

Максимальная скорость. Виражи. Повороты. А сердце стучит так, словно по барабанам бьют. Знакомый звук, почти привычный. На глазах слёзы, но думать об этом некогда. Он отпустил. Он в неё поверил. Он рискует. Умирает там сейчас. Умирает за неё. Чтобы она могла жить. Чтобы исполнила мечту, одержала победу. Хочется плакать, до зубовного скрежета сжимая руль. Царапины от верёвки на ладонях, как напоминание. Он пришёл за ней — она бросила его. Дейл рычит, ощущая собственное бессилие. Чем она поможет в пылу битвы? Только отвлечет его внимание. Но ведь он там борется не на жизнь, а на смерть — как может она просто ехать вперёд, будто ничего не случилось? Он ведь даже не знает, что она любит его. Она так ни разу и не сказала. Сумасшествие — пускай. Они знакомы четыре дня — не важно. Она любит. Так сильно, что хочется смеяться и плакать одновременно. Но она мчится вперёд, делая глубокие вдохи. У него своя война, у неё — своя. Джафар привык к этому. Каждый день рискуя собой. Каждый день проживая, как последний. Он хороший правитель. Смелый и сильный. Ловкий, умный. Она не верит, что чужие пули могут его догнать. Не догонят. Не его. Не его. Она не сказала. Успеет ли? Машина выходит на финишную прямую. Соперники теснят, рвутся вперёд. Она должна. Так хотел отец. Так хотел Джафар. Ради тех, кто поверил в неё, Дейл докажет, что может. Он ведь жив, так? Порадуется за неё, когда победит. Они победят вместе. Кубок в руках. Израненных, огрубевших. Она смогла. Теперь компания её отца будет процветать. Только не радостно. Совершенно не радостно, и сердце тянет необъяснимой болью. Будто выдрали кусок, без которого не жить. Ей не жить больше так. Без него. Лошадка так кстати. Увозит в пески. В странную жизнь, которую не понять и к которой не привыкнуть. Джафар хотел поступить в университет, Кембридж видел для него великое будущее. Но Расул велел остаться в песках, и Дейл знает: последнюю волю дяди он исполнит. Она же ощущает, что готова. К пескам. К странной непривычной жизни. Ради мужа, которого так внезапно обрела. Лишь бы был жив. В горах тихо. Ружья своё отстреляли. Знакомые синие силуэты на скалах в позах победителей. А Джафар? Где Джафар? Паника заставляет мелко вздрагивать, и на глазах появляются слёзы. Джафар… Где Джафар?! Такая любимая сердцу фигура, облачённая в чёрное, появляется между валунов, и Дейл не может больше ни секунды ждать. Спрыгивает с коня и бежит. В тёплые объятия. Раненый. На виске кровь. Но живой. Живой! Её Джафар. Её муж. Он не говорит ни слова, но его глаза счастливо улыбаются. А она продолжает плакать, понимая, что ей плевать. На гонку. На племенные междоусобицы. На университет, в который Джафар никогда не поступит. — Я не должна была тебя бросать… — всхлипывает, утыкаясь лбом в припорошенную каменной крошкой бороду. — Ты вернулась… — Голос мягкий и нежный. Строгий правитель — с ней он становится другим. — Я должна была остаться. Чтобы ты знал. Чтобы чувствовал, что я рядом. И что люблю тебя. Потому что ты мог никогда этого не узнать. А я… Не знаю, как жила бы без тебя… Слова льются рекой вместе со слезами, но Джафар останавливает. Его поцелуй исцеляет все душевные раны. — Мне тоже следовало сказать тебе. Что люблю тебя. Вдруг бы не успел. Дейл улыбается сквозь слёзы и сильнее хватается за изодранную ткань камзола. — Но ты успел… Она впервые ощущает это: любовь до боли. До щемящей тоски и одновременно бесконечной радости. — И ты успела… Как же сияют его глаза! Как два изумруда. Дейл видит в них ту же любовь с примесью боли, и зацеловывает душевные раны. Они вместе. Муж и жена. Она знает: он не возьмёт других жён, кроме неё. Потому что вся любовь мира обращена на неё одну. Вся любовь мира возвращена ему её сердцем. И что бы ни ожидало в будущем, оно будет принадлежать только им одним.