Шиза и Шиззо

       — Эй, шиззоид, притормози! — вдавив пятку в тормоз и съехав с дороги, рявкнул я. — Нахрена?.. — он ляпнул что-то еще, но пролетел мимо, чуть не чиркнув колесами по моим ногам. Впрочем, мои вконец замызганные ботинки не испортит никакая грязь. — Поссать хочу, ясно? Шиззо чуть занесло, и он понесся с оврага прямиком вниз, отпустив руль и грузно приземляясь на узкую полосу ручья. Если это было не падение, конечно. — Че? — горланит тот, нацепляя оскал от уха до уха. А я думаю о Бухаре, который охоч до подобной детской хуйни. Был по крайней мере. Я выругался, и оглянувшись по сторонам, притаранил свой байк поблизости. Руки дрожали. Хотелось закурить. Под пальцами отчаянно бился Бухарь, а кровь с его культи брызжет мне в лицо. — Че ты там хочешь? — доносится откуда-то издалека, пока я представляю, как бы охуенно весело было, если б появился шакалье и так и накинулось на меня — с приспущенными джинсами, и хером нараспашку. По ушам ударил рык мотора — Сука! — дергая пряжку, дернулся я, — ну можешь ты оставить меня в покое, и дать отлить в одиночестве? Забавная морда Шиззо показалась из-за густой линии кустов: — Ха, только фрики совсем не одобряют твоей стеснительности, Дикки*, — и указал на юг, откуда выползала группа хорошо знакомых уродцев. — Бля, вот только не начинай, ага? И они далеко, сечешь? — Да, секу-секу. Поехали уже, — всплеснув руками, добавил он, и ловко оседлав своего боевого коня. — Просто на хрен мой поглазеть хотел, да? — Пофантазируй, придурок, — впершись в меня взглядом, огрызнулся пацан**. — Можешь поверить на слово — все равно побольше твоего, — и вдарил по газам, когда мощный поток воздуха хлынул в лицо, заглушая этого говнюка. — Не слишком ли долго мы плетемся, а? — сбавив скорость, я подвел глаза к небу, — солнце садится. — Не сцы, прикрою. Я коротко рассмеялся, потому что проклятое чувство никуда не делось, оно засело глубоко внутри, скребло кишки и подпиралось к ребрам и сердцу. Я нихуя не верил Шиззо. — Так, шиззоид… Тебя как звать-то в реале? Его гладкая симпатичная рожа ну совсем не вязалась с кучей дерзких понтов и примерзким характером, черт, да я б прям сейчас пустил ему пулю в лоб! Он сморщил очередную гримасу, услышав свое глупое прозвище. — Я блядский Шиззо. Выучи наконец! — Окей, дружище, Шиззо, но ты скажешь свое настоящее имя. — Реймонд, — выдавил он, когда молчание слишком уж затянулось. — Стремное ведь имечко… Больше бы подошло «шизофреник»***, что думаешь? — Я не пойму, ты нарываешься или че, Дик? — прорычал он, поравнявшись со мной. — Я? Это ведь ты вызвался ехать со мной. Придется потерпеть. — Да пошел ты, — бросил шиззоид, устремившись вперед. — Эй-эй, малыш, не хмурься — испортишь мордашку, — донеслось ему в спину, и тот чуть не влетел в сухой пень, примостившийся у перекрестка — смешного по правде мало, но мне хватало и издевок над типом, чтобы… чтобы хоть как-то было. — Я не понял, это типа отсылка? Ну твое имечко? — Заебать решил, да? — соскочив с седла аккурат в лужу, выдохнул пацан. — А-а… Понял! Ну это типо ты фанатеешь от Куагмайра****? — Потише давай, — прошипел Шиззо, осветив подозрительно крутой склон, на который нам, разумеется, предстояло забраться. — О, нет, ты не отделаешься теперь. Я по «Гриффинам», может, и не шарю, но несколько сезонов видел… Значит, ты озабоченный? — Блять! Кулак пролетел в сантиметрах от моего носа, и я уперся ему в грудь, отцепляя чужие лапы с безрукавки: — Да я просто прикалываюсь, Шиззо, — я улыбнулся, но как обычно походило это более на оскал, и он отшатнулся, выпуская ворот жилетки. — Шагай уже. Я так ненавидел этого придурка. — Знаешь, мне что-то не хочется идти в сумерках. Мы как на ладони. Давай отсидимся, пока они будут там мариноваться. — Серьезно? — Лезть к упокоителям ночью? Не, я так не думаю. И весь этот путь… Прости, Шиззо, но он долбанутый. Не ровен час навернемся. — Просто не верю, что ты сказал это! Точь-в-точь мой дед, так тот после 60 перестал с места насиженного вставать, а ты не хочешь идти ночью по безопасной, блядь, дороге! — Безопасной? — я приметил заблудшего фрикана, смачно причмокивающего какого-то беднягу. — Где ты выцепил эту карту вообще? Ты об этом трепался сегодня с Карлосом? — Ч-чего? Он нехуя не знает о карте, — выдавил Шиззо, ощутимо напрягшись, — пытаешься что-то мне сказать? Валяй. Но темные глазки-бусины забегали из стороны в сторону. — Да нет, — простодушно отшутился я. — Ты знаешь. — Прикалываешься, — задумчиво пережевал мою фразу пацан, уморительно размахивая руками и видимо языком особых жестов посылая меня на хер. Байки нам пришлось оставить. — Кончай зевать. — Я уж без тебя разберусь, ладно? Нам сюда, — он ловко переметнулся через ухабистую тропинку, и мягко опустился на землю, подавая мне руку, — ну? Я проигнорировал его, задрав темнеющую в трясине колдобину, и чуть не навернулся. За руку все же пришлось взяться. Пока я выпутывался из-за лямок рюкзака, Шиззо просунул руку между локтем и боком, грубовато дернув на себя: — Не падай, принцесса, — он помялся и снова уткнулся в карту. — У тебя все еще критические дни или мы сегодня добудем шнур и разъебем нахер Орду? — Окей. Засчитано. Он приказал мне заткнуться, и мы молча двинулись к парковке рядом с транспортным комплексом. За оградой ни черта не было видно. — Слишком тихо для тебя, а, Дик? — шепотом полюбопытствовал пацан. — Пожалуй. — Будем и дальше трепаться? — Стой-стой! Что за дьявольщина? — не заметить боевой отряд фриков было трудно… Фрики. Стоп. — Это упокоители? Какого хрена? — Они такие обдолбанные, что даже не почувствуют, если их начнет жрать фрик. Пройдем за теми боксами. — Ага, сейчас. Ты уже чуть меня не прикончил. Дважды, — я вернул его за плечо, и он плюхнулся на задницу. — Ждем. Парочка торчков начала блевать, задерживая поток, и скорость передвижения улитки уже не казалась такой уж низкой. — Упокоители точно нас не заметят? — с сомнением спросил я, перенеся вес на левую ногу, и устало наблюдая за уродцами. — Конечно, брат. Я бы не стал лезть на рожон. — Иди тогда вперед. Шиззо замешкался всего на пару секунд, а потом подорвался с места. Я вынул пистолет, и убрался подальше от метровки с колючей проволокой. Говнюк уже присоседился в укромном месте, но ничего не помешало бы мне выстрелить. Даже мизерный запас патронов. Мне почудился предосудительный взгляд в спину. Его бы взгляд был предосудительным или попросту охуевшим? Но шиззоид при всем желании не смог бы разглядеть меня на таком расстоянии. — Вот здесь, — и едва не сшиб меня с пути. Глухой удар по заколоченным дверям казался непростительным в этом царстве мертвых железяк. — Прекрати! — схватив его за шкирку, рыкнул я. — Тут никого нет. Все опечатано. — Так и должно остаться, понял? — я еще раз потыкался в двери с ножом, и отступился, в поисках другого прохода. — Внутри наверняка кто-то остался. Ты что не смотрел «Обитель зла»? — Отсылка? — Нет, идиот. Внутри всегда кто-то есть. Очевидно, — пробормотал под нос я, блуждая по запустелой зоне, стараясь найти в куче мусора конфетку. Это удавалось гораздо чаще, чем можно было подумать. — Разделимся? — скрипит голосок за плечом. — Нет. Проверим периметр, дальше — ни ногой, ясно? — Да, ясно-ясно, кэп. Признаться, терки и тупая болтовня с Шиззо давали большую дозу обезболивающего, чем я думал. Зрительно спокойная обстановка и кратковременное одиночество, словно шиза, закрались в голову, как бы говоря «поехали!», и в ушах звенели вопли Бухаря. Пацан подал мне сигнал, когда я стал похож на китайского болванчика, крутясь в поисках… шиззоида, блядь. Видела бы ты меня сейчас, Сара, — тень от оболочки, которую я продолжал носил по привыке после «всего». Если Бухарь не выкарабкается, слышишь, Сара? Если он не выкарабкается… Нахуй. — Дик, давай тащи свой зад, — вынырнул из темноты силуэт Реймонда, ага. — Теперь я вхожу первым? — Передаю эстафету, — глумливо развел руками этот придурок. — Ну. Замок поддается. И я вижу себя спускающего курок: — Все чисто, да?! Башка фрика раскололась прямо перед мордой, размозженная чужой пулей. — Все как с дрочкой, брат, когда ты перед самым финалом, то спускай, просекаешь? Не продолжаешь наяривать, а спускаешь. — Ага, спасибо за совет, — нервно усмехается Шиззо, — тут реально никого не должно быть. Никого живого. И дохлого. — Двигаемся дальше, — наконец сказал я, перехватив поудобнее пушку и закончив обшаривать тела. — К их шмону я никогда не привыкну. — Аналогично. Мы потерлись около черного входа какое-то время, прежде чем Реймонд выдал: «На счет три?». Я подергал в одиночку, и кивнул ему. — Ну. Раз. Два. — Три, — закончил я, рванув ставни вверх. Заслышав визгливое стрекотание, я кинул блуждающий взгляд на Шиззо, и поймав ответный разжал пальцы. — План такой: приманим их ко входу и бросим фугас. — Это ты так решил действовать потише? Да от него там нихрена не останется! — А че ты предлагаешь? — Не знаю! Дай мне время, — он стал расхаживать туда-сюда, заложив руки за пояс. Весь этот вид домохозяйки, раздумывающей приготовить ли ей спагетти или заказать пиццу кинг-сайз подзаебывал, потому что тонкий нос, широкий рот и лисьи глаза не отображали никакой работы мозга. — Не нужно тут воздух сотрясать! Поищем боковую дверь… Она же тут должна быть? Шиззо натурально растерялся, пялясь под ноги и перекатывая каблуком ошмётки щебня. — Я поищу, бро, идет? — Не, не иди, — окликнул я, втягивая носом ночной воздух и на мгновение залипая на бесконечную россыпь звезд. — Закинем-ка Молотов. Мало шума — много результата. Округа вообще пустая… Может, упокоители стали жрать фриков? Да мне и насрать. Помогай. Шиззоид снова мешкает. О, глупый-глупый пацан. — Я думаю, одному из нас стоит пролезть внутрь. Фриканы могут быть где-то за забором, дружище, — от этого несло отчаянием. — Отличный план, и как я сам не допер, а? — я делаю пару шагов вперед. — Да травинка не шелохнулась, как мы заявились сюда. Охренительный путь ты отыскал, брат, где нарыл карту? — Ладно. Я рылся в бумажках Майка. Не суди меня, — он примирительно поднимает ладони. Одну ладонь. — Так че Майк сам не рассказал об этом? — Ты знаешь, он не хочет лезть на чужую территорию. — Он не закрысил бы такое дело, — я медленно, но уверенно оттесняю Шиззо к злоебучим воротам. — Ты давно не ведешь дело с Железным Майком, все меняется, и он тоже. — Не заливай подобной хуйни. Я знаю, что ты готов вспороть мне глотку при любой удобной возможности. — Слышь, номад, без обид. Ты и твой кореш с псиной или кто он там тебе… Мне насрать, понимаешь? Ты заработал дурную славу, так что я просто ошибся, когда полез на тебя со стволом. Я тоже хочу покончить с Ордой и всем этим дерьмом с Карлосом, окей? — Ты такой же скользкий, как эта твоя ухмылочка, — я позволил себе улыбнуться, надеясь, что вышло нормально. — Да я прикололся, расслабся. — Ага, ну так… За дело? — Ты всегда хватаешься за пушку, когда тебя прижимают? — Шиззо взглянул на свою правую руку так, типа она у него только что выросла. — Тише, Реймонд. Не делай эту ситуацию еще хуже, чем она есть. Я знаю, что ты не говорил с Карлосом сегодня. Я наставил на него дуло, откровенно зажав у ворот. Если он, сука, дернется, то я застрелю его как шавку, прям между лопаток засажу. — Че? Брат, да с какого ты взял это? — Брось пистолет, ну. Пошевеливайся! — Ладно-ладно! Не кипятись, бро, сделаю, как скажешь. Если… — Завали уже, — оборвав напрочь брехливый лепет, я повторив: — Бросай ствол! Я вижу, как он нагибается и выпускает пушку из рук… И никак, блядь, не мог ожидать, что сцыкунец собьет меня с ног. Что он вообще способен завалить меня. Смазанный выстрел отправился в воздух, не задев черепушку урода. Я приложился затылком, и пока Шиззо дотянулся до пистолета и попытался выкинуть его в ебеня, я прописал ему свой коронный со лба, и спихнув тушу, впечатался кулаком в челюсть, отбив дальнейшее желание пободаться. — Сука! Я отпер его в зачищенный корпус, и кое-как связав руки у него над головой, заехал по коленной чашечке. Уродец задергался, съезжая на пол, но был удержен за шкирку: — Стой на месте. Сейчас отвечаешь мне на вопросы, а я решу, быстро ты сдохнешь или тебя стоит передать честному суду Майка, где члены общины закидают тебя камнями, к примеру? — Да, давай. Потому что Майк нихера тебе не поверит, — сплюнув в сторону, довольно выдал Шиззо. — Может, ты и прав… Только вот хуже от этого одному тебе будет. Ты хотел избавиться от меня — зачем? — Я говорил ему, что ты ебнутый на всю голову… Зазубренный кончик коснулся плотно сжатых век. — Как ты думаешь, я смогу в кустарных условиях провести операцию по удалению языка? А то он такой дохрена длинный, брат, — я отодвинул острие на пару сантиметров. — Говори. — Я… хотел начать войну с Карлосом. — Продолжай. — Если бы тебя убили сегодня, то Бухарь и эта чертова Рикки точно бы полезли к упокоителям, и тогда бы… Майк понял, что дела с обдолбышами вести не следует. Он бы пошел против Карлоса. — И че дальше? Тебе-то с этого какая выгода? — Да я, как и ты, ненавижу их, — шипит пацан, и отчаянно рвется подо мной, когда мои пальцы сжимаются на горле. — Мы же вроде поняли друг друга. Шиззо, — я надавил большим пальцем под кадыком, и сученок зашелся кашлем. — Блядь… успокойся. Я только хотел… хотел стать у руля. Железный Майк, ну, знаешь, ударился в религию, постарел, стал искать чертов смысл собственного бытия… Ему давно пора на пенсию, но старик по своей воле не уйдет, нет, а народ слишком верен ему, чтобы помочь с этим. — Значит, ты у нас заделался местным Че Гевара? — Ничего личного, Дик. — Но ты спиздел про карту, — шепотом заметил я, следя за остекленевшим взглядом блестящих глазок. - Ты спиздел про карту. А значит мог сочинить и все остальное. — Нет, брат, я сказал тебе правду! — Майк нихрена не знал об этом месте, — я хотел пустить кровь слизняку, но нацелился на его глаз. - У тебя какой глаз лучше видит? Правый или левый? — Я пасу одного козла из банды Карлоса. И он сливает мне информацию, если тот бред вообще можно считать за информацию… и он рассказал мне про обходной путь. Про зажигательный шнур я сам не знал, пока не полез внутрь, — Шиззо сглотнул слюну, упершись затылком в чугунную трубу. — Только я сам добраться до него не смог, тут Орда паслась уже несколько дней. Сейчас двинулась на юг. — Познакомишь с бытом упокоителей? — разорвав слишком затянувшийся контакт с шиззоидом, спросил я. — Сомневаюсь, что торчок до сих пор живой… Он не выходит со мной на связь. — Тебе просто башку прострелить? Или хочешь чего-то поэкзотичнее? Может, найдемся после смерти. В Адище, полном фриков. — Я сказал тебе правду. — Думаешь, Майк просто отпустит тебя после всей хуйни, с его участием в главной роли? Нет, это ты его плохо знаешь, Шиззо, он самолично пристрелит тебя. — Вот, и, посмотрим, что решит старикан, — шиззоид ощутимо расслабился, что, в общем-то, могло сыграть мне на руку. — А тебя совсем не ебет, что решу я? Майк может и смягчился, а я — нет. Я конченый отморозок, Шиззо. Я и Бухарь, мы можем вздрючить весь ваш лагерь, а тебя повесят рядом с Карлосом, ну или оставим одну твою голову, малыш. — Бухарь стал обузой, Дик. Он калека, который бутылку-то не может в единственной руке удержать. А ты… в одиночку мало чего стоишь. Я неожиданно для себя расхохотался: — Пиздец, эти твои жалкие понты!.. Цент за штуку, Реймонд, серьезно! Прибереги это для Майка. — Давай тогда, урод, давай! — на одной ноте заладил шиззоид, брызжа ядом и бешено задергавшись в путах, — я не боюсь тебя, ни старика, ни Карлоса — кончай с этим уже! — Ты служил? Я сам отвечу — просто часто выбивал трехочковый в тире ради плюшевой хуйни? Я был типа Шиззо в отряде, ну не настолько придурок, как ты, конечно, но меня ненавидели вполне оправданно. Они бросили меня на задание, кругом пустыня, и одна цель, которая в хуевом десятке миль по округе, а у меня ствол да бутылка воды. Когда я уже был в отключке, то меня забрали на вертушке, а с заданием отряд наебал. — И че я должен сказать? — Ты все соображаешь, Шиззо, — бросившись к нему, прорычал я. — Я вернусь в лагерь, а ты будешь высыхать здесь, пока тебе не посчастливится встретить фрика, шакала или еще какую тварь. А для ускорения процесса, я слегка порежу тебя. — Иди ты нахуй. И я видел, что ублюдок высвободился, но запрещенный прием все еще не устарел, а правый хук от Шиззо оказался не слишком сладок. Не соображаю, это я пиздеть от него заразился или я реально собирался отвезти его к Железному Майку? Я отправляю носок ботинка по ушибленным коленям, и оглушаю его четким отмерянным ударом по затылку. Шиззо распластался на четвереньках, судя по всему, не теряя надежду на съебаться. — Окей, тогда мы немного повеселимся, брат, раз ты выбираешь альтернативный вариант, — пропел я, когда моя подошва в очередной раз познакомилась с его рожей. Я поравнялся с шиззоидом, всматриваясь в огромные зрачки, затопившие радужку. Кровь из рассеченной брови заливала лицо, забиваясь в ресницы и попадая на слизистую. На переносице красовалась свежая ссадина, проблем которая доставляла куда меньше. Я сбиваю пальцами сползшую с ушей бандану. Соприкоснувшись носами, я ощутил на губах его загнанное дыхание и ухватившись за ворот толстовки, вздернул его на ноги, пришпорив к хлипкому на вид стеллажу. — К-какого х-хера? — потонуло в зародыше, потому что я прижался ртом к его, подаваясь блядь тому течению, о котором твердил уже пару столетий Бухарь. И насрать, что он говорил совсем не об этом. Его руки беспорядочно шарят по мне, и проскальзывают за пояс, нащупывая заточку. И Шиззо получает прямо в свою тупую башку. Я слышу, как ударяются друг о друга кости, и перехватываю заточку из ослабевшей хватки. — Сука, — с булькающим звуком вырывается у Шиззо, и он сплевывает в меня — кровавый след ползет по воротнику, к безрукавке. Я скольжу языком по влажным губам, снимая вкус железа, и дальше, обводя резцы и оказываясь в жаркой глубине его до того широкого рта. Пацан еле заметно двигает языком, и шире раскрывается для этого подвида траха. Я забираюсь под свободные шмотки, проходясь по впалому животу и резко обозначенных ребрах. Чужие тонкие пальцы накрывают кадык и стягиваются вокруг шеи. Ублюдок кусается, и я жадно спускаюсь к подбородку, обводя линию челюсти, и ниже, туда, где бьется жилка, чтобы сомкнуть зубы на тонкой шкуре. Он хрипит мне на ухо, и этот так похоже на стон, что я разжимаю челюсти: — Да ты тоже отшибленный, Шиззо… И вонзаю зубы в то самое место, когда тот содрогается, и заглушено вскрикивает. Я обтираюсь о его стояк, притискивая бедра коленом, и чуть не сливаю в трусы, когда язык Шиззо проходиться вдоль тонкой полоски кожи за ухом. Шершавая ладонь крепко удерживает меня за горло, перекрывая кислород, а член в блядском идеальном темпе заскользил по моему, прямо сквозь тряпки. Я сдергиваю болтающуюся на локтях парку, и стаскиваю через голову толстовку. Оголенные костяшки чиркают по скуле, и я пребывая в прострации, не глядя, заезжаю коленом в солнечное сплетение. Судя по сдавленному рыку — попадаю. Раскрасневшееся лицо с запекшейся кровью замирает напротив моего. Я задираю футболку под самые подмышки, не отводя от шиззоида глаз. — Давай, ебанный гомик. Этим промыслом ты и жил, да? — севшим голосом мямлит он, вытянув руки по швам, и позволяя облапать свои забитые сиськи и подцепить острыми ногтями соски. Я опустил взгляд ниже, неволей утыкаясь в палатку, ни хуево так оттопырившую мешковатые джинсы. Шиззо сбивает кепку, пробираясь к копне волос, чтобы схватится у самых корней и как следует вздернуть. Мы сталкиваемся языками, и я прикусываю нижнюю губу, натянув тонкую плоть и вылизывая разинутую кровоточащую щель на губе. Я раскрываю рот в немом крике, когда клок волос определенно оказывается между пальцев Шиззо. Ударив его со лба и угодив прямо в переносицу, я раззадорил небольшой порез, и по лицу снова заструилась кровь. Шиззоид кайфовал в своих полустонах-полувсхлипах, а, может, уже словив настоящий «приход». — Отсоси мне, — наконец услышал я, дергая язычок на молнии и накрывая ладонью намокшие трусы. — Че? Хочешь еще ближе познакомиться с моими зубами? — я поплотнее вцепился в его холку, утаскивая вниз, и надавливая на каменные мышцы поясницы. Урод словчил и извернулся, залепляя мне такую затрещину, что перед глазами все померкло на короткое мгновение. Шиззо всерьез задергался, пытаясь встать с рачек. Я подцепил шлёвки джинс, чуть не выдрав их с мясом, и стаскивая порядком заебавшее шмотье. Просунув руку между его ног, я прошелся парой движений по головке, и нащупав дырку, размазал смазку. Когда я удержал Шиззо за бока, тот мелко затрясся, а на пояснице и заднице выступила испарина. Сплюнув на ствол, я оттянул ягодицу и уперся во вход, с трудом растягивая узкое кольцо мышц. — Блядь, блядь, блядь, — на одном выдохе выматерился Шиззо, когда мои пальцы надавили под набедренной косточкой. И я рванулся вперед, войдя только до половины. Реймонд протяжно завыл, и пока его жопа чуть расслабилась, я дернул сведенные судорогой бедра на себя. И заорал сам. Тесный-тесный-тесный! Вбившись по самое основание, я выдернул член, резко втолкнувшись обратно, под аккомпанемент несдержанных рыданий. Рухнув на него сверху, я неторопливо растрахивал Шиззо, приноравливая к себе. Живот ошпарило холодным потом. Подняв руку, я намотал на кулак длинную челку и вышел полностью, тупо разглядывая натёртую кожу уздечки и темнеющую глубину нутра. Шиззоид почти затих, обмякая в руках. Когда я надел его на член, он снова сжался, и я огладил пальцами тяжелый налитой прибор. Закладывая обе руки за спиной, я стиснул его запястья в «замок» и стал долбиться в одну точку, отчего Шиззо, кажется, совсем свихнулся и помянул господа всуе. Мокрый, как мышь, я совершал быстрые короткие рывки, ощущая нарастающую пульсацию внутри и плотно сжимающиеся стенки нутра на выходе. Он был уже почти. Надо же! Ни одна сука еще не сбежалась на эту содомию и должно быть просто чудовищную вонь для зверей и фриков. — Выйди… — прошептал пацан совсем чужим голосом, и я задвигался быстрее, надрачивая его член. Бухарь вызывал меня по рации во второй раз, и я холодно (холоднее, блядь, некуда) поинтересовался его здоровьем. — Че там такое, Дик? Шиззо с тобой? На линии скулила псина, а кратковременный напарник издавал очень схожие звуки. — Попали в небольшую жопу, но все под контролем, — под пальцами потекла смазка, и я рвано выдохнул. — Я наберу тебя, ага? — Не вздумай… Просто не вздумай! Конец связи. И я кончил только стихло шипение рации. Откатившись в сторону, я пялился на Шиззо, неловко скорчившегося на спине. Его глаза были влажными и опухшими от слез, а морда залита кровью. Охуенно мы разобрались с Ордой фриканов, чего уж.