По лунной дороге

Стив не любил долгие миссии, когда не удавалось вечером после тяжелого дня «в поле» вернуться домой, отмыться начисто, забраться в свежую пахнущую альпийским лугом постель и предаться блаженному ничегонеделанию под тихий бубнёж телевизора, помечтать о чем-то несбыточном или… а вот с «или» и была самая большая загвоздка той самой работы «в поле». Точнее, в герое снов, после которых Стив по утрам подскакивал на мокрой от пота и спермы простыне. — Полковник, вы купаться идёте? Жарко, — оскалился Рамлоу, стянув тесную футболку. Если бы мог, Стив бы ослеп, чтобы не видеть великолепия его тела, чтобы не запоминать расположение шрамов на загорелой до черноты коже (и когда только успевает с их-то работой?), линии татуировки, осьминожьими щупальцами обхватывающей левое плечо до самого запястья — красиво, хищно. Они, словно живые, оплетали всю руку, и Стиву иногда казалось (и нет, он не разглядывал Рамлоу специально, разве что чисто из любви к искусству, как модель, по крайней мере, в первый раз — только как модель), что щупальца не стоят на месте, пульсируют в такт биению сердца, гладят кожу. Стив сглотнул. — Нет, лейтенант, идите. Разве он сможет раздеться при всех, когда стояком хоть дрова руби? Не миссия, а издевательство какое-то. Угораздило же их вляпаться вместе в долгосрочную, да ещё и так, чтобы из всех доступных водных ресурсов только речка под боком, где бойцы альфа-отряда вместе с командиром отмывались, не заморачивая себя нижним бельём. «Вот это жопа!» — восхитился внутренний голос, с точностью копируя интонации Баки, и Стив поспешно отвернулся. Что за гадство? Здесь и подрочить-то негде! А Рамлоу хотелось с невероятной силой! Себе! В постоянное пользование! И наплевать на возможное обвинение в харассменте и прочее, слишком Рамлоу был хорош, знал это и пользовался напропалую, паршивец. Или не наплевать? Вот как работать, когда все мысли только о раскачанной спине, шикарных сильных руках с выступающими венами (господи боже), заднице и длинных ногах? Когда от одной улыбки в штанах делается тесно и хочется валить и трахать? Хоть другой отряд забирай себе в подчинение. Но бойцы альфа-подразделения Страйка были лучшими. К вечеру легче не стало. Накупавшись, бойцы рассредоточились по поляне, разбивая лагерь, и Рамлоу, вышагивающий с голым торсом, только сбивал рабочий настрой самого Стива, совершенно забывшего, что хотел на ночлег устроиться где-нибудь подальше от остального отряда. И да, только ради того, чтобы подрочить. Не отважится он в такой близости от объекта своих страстных фантазий заниматься рукоблудством, даже заткнув рот. Ну а мало ли что? Да и о самом Рамлоу ходили слишком противоречивые слухи. Точнее, о личной жизни лейтенанта Брока Рамлоу не говорил никто. Как ни странно, ЩИТ был тем ещё курятником: несмотря на серьёзность и секретность организации, там работали обычные люди, любившие посплетничать, поперемывать друг другу кости, особенно когда находишься с кем-то рядом иной раз все семь дней в неделю. Стив прекрасно знал поименно всех подружек Баки, с кем мутит Роллинз на этой неделе, почему у Таузига опять рожа расцарапана, какую татуировку себе сделала на копчике Хелен из бухгалтерии, — и это он никого не расспрашивал, так, слышал между делом в кафетерии за обедом. А вот о личной жизни Рамлоу не говорил никто, словно эта тема была строго табуирована не только для его собственных бойцов, но и для всего ЩИТа, потому что даже слухов никаких по данному поводу не ходило. Стив даже хотел было пойти к Наташе, но, представив ее лицо и те вопросы, на которые придётся отвечать, резко передумал. Да и какая разница, с кем спит его подчинённый? — Полковник, — Стив вздрогнул. — Идите есть со всеми, что вы как не родной. Рамлоу стоял непозволительно близко, даже наклонился, чтобы сказать всё это Стиву на ухо. Это же надо было так задуматься, чтобы не услышать шагов. Хорошо хоть блокнот с набросками, выпав из руки, закрылся, и тот, для кого не предназначались рисунки, не имел счастья лицезреть собственную задницу, любовно прорисованную во всех подробностях. — Да, иду, спасибо, лейтенант, — прочистив горло, поблагодарил Стив, хотя хотелось не есть, уж точно не в компании и не думавшего надевать футболку Рамлоу. Член болезненно упёрся в ширинку. Одна надежда была, что после отбоя, когда бойцы разбредутся по палаткам (спасибо Тони и его гению за роботизированную охрану периметра — часовых выставлять надобности не было), Стиву удастся, не привлекая внимания, улизнуть к реке, зайти по берегу дальше, а уж там он даст свободу рукам и фантазии. Но мечтам суждено было сбыться только в каком-то очень странном смысле. Рамлоу своих бойцов разогнал спать, когда время едва перевалило за десять вечера, хотя завтра вроде как и не намечалось ни раннего подъёма, ни марш-броска к территории противника. Но командир был суров и строг, несмотря на уверения бойцов в том, что алкоголь из лисьего помёта и шишек никто из них гнать не умеет. Можно было идти купаться. Стив все равно выждал до двух часов ночи, чтобы точно никого не встретить на берегу, выбрался из палатки и, закинув полотенце себе на плечо, тихо вышел за территорию лагеря. Ушёл он специально как можно дальше, чтобы никто не мог рассекретить его тайное место и помешать предаваться разврату со своей рукой. Маленькая заводь подошла как нельзя кстати. Едва он, скинув с себя всю одежду, ступил в воду, чуть левее раздался тихий всплеск. Лунная дорожка на спокойной глади пошла рябью, и всё стихло. Стив постоял немного, прислушиваясь. Света луны ему было вполне достаточно, но разглядеть никого не удалось, да и кого разглядывать? Когда он уходил, в лагере все спали, да и не смог бы никто так ловко спрятаться. Скорее всего, испуганная вторжением человека местная живность решила попытать счастья в каком-то другом месте и дала дёру. Речная вода приятно холодила кожу, касаясь нежно, почти ласково, но лишь горяча сильнее, заставляя член предвкушающе качнуться. Стив обхватил его ладонью, провёл по стволу вниз, сгрёб в кулак яйца. Специально представлять Рамлоу не имело смысла, достаточно было просто закрыть глаза, и этот демон-искуситель тут же возникал перед внутренним взором, словно был выжжен на обратной стороне век. — Бро-ок, — рвано выдохнул Стив, сжал ладонь сильнее, застонал от сладкой смеси боли и удовольствия, густо замешанных с неудовлетворенным желанием коснуться смуглой кожи руками. Новый тихий всплеск — и никого. Ночь. Излучина реки с тихой заводью и ивняком, низко нависающим к самой воде. Яркий свет полной луны. — А вы, полковник, я погляжу, затейник. От тихого мурлыкающего голоса, знакомого до каждого оттенка, похолодело внутри. Стив помнил, что только что стонал имя человека, которого здесь совершенно не могло быть, наглаживая свой член. Стонал и дрочил. Поворачиваться было страшно. Очень страшно. — Почему вы покинули лагерь, лейтенант? — как можно строже спросил Стив и обернулся. За спиной никого не оказалось. Стив даже глаза протер. Ведь не могло ему показаться? Не мог он настолько уйти в собственные фантазии, что ему померещился голос Рамлоу? — А вы? — шепнул тот в самое ухо Стива. — Рамлоу! Стив снова резко обернулся, но успел увидеть лишь мелькнувшую под водой тень, услышать тихий всплеск где-то в отдалении и знакомый чуть хрипловатый смех. — Вы же знаете моё имя. — Во что вы играете, лейтенант? — начал заводиться Стив. То, что его поймали на горячем, отошло на второй план, а вот тихий смех и нарочитая небрежность, с которой Рамлоу исчезал из поля его зрения, начинали раздражать. — Я любуюсь вами, полковник, — ответил Брок, наконец появившись из-под воды, и Стив даже на мгновение залип, разглядывая рельефное, видимое только по пояс тело своего порно-кошмара, любовно обрисованное неожиданно ярким лунным светом, выделившим каждую мышцу, каждый изгиб сильных рук, плеч, груди. Хотелось протянуть руку, коснуться. Просто хотелось. Но Рамлоу был далеко, он стоял в воде, как-то странно покачиваясь, и смотрел тяжёлым пронзительным взглядом, ощущаемым на коже прикосновением мозолистых пальцев. Стив уже думал развернуться и уйти, забрав вещи. Все равно планам не суждено было сбыться, Рамлоу и так видел и слышал слишком многое, чтобы можно было как-то объясниться, не раскрывая истинной природы вещей. — Не уходите, — со странной мольбой в голосе попросил Рамлоу, качнулся вперёд, словно хотел подойти, но остался на месте. — Я не хотел вам помешать. Правда не хотел, но было слишком красиво. — Красиво? — не понял Стив. — Вы красивы, — ответил Рамлоу, и его глаза сверкнули расплавленным золотом, будто он был зверем, вышедшим на охоту, а не обычным человеком, оказавшимся невольным свидетелем чужой страсти. — Я уйду, а вы оставайтесь. Ещё никогда Рамлоу не был таким покладистым, а уж чувства такта за ним и вовсе не замечалось. Стив зажмурился, договариваясь с самим собой, решая, что всё, что могло произойти в его жизни, уже произошло. — Не нужно, — раньше, чем успел додумать эту мысль, остановил он Рамлоу… Брока. — Если хотите, можете остаться. Тихий просительный стон разорвал тишину, и Стив с изумлением понял, что стонал не он. Значит… значит, и Брок тоже… Стив снова сжал крепко стоящий член, отгибая его от живота, погладил себя по груди второй ладонью, жадно следя за зеркально повторяющим его движения Броком. В голове помутилось. Горло пересохло. Брок был близко, слишком близко, и в то же время очень далеко, а ещё он хотел, хотел так же сильно, как и Стив. Больше не чувствовалась прохлада воды, не беспокоило возможное чужое внимание. Стив качнулся вперёд, сделал пару шагов по направлению к Броку, чтобы пусть даже не коснуться, а встать чуть-чуть поближе, чтобы видеть больше, чувствовать полнее, но тот отшатнулся, глянул немного испуганно вновь вспыхнувшими золотом глазами. — Не надо, — качнул он головой. — Тебе не понравится то, что ты увидишь. Оставь мне место хотя бы в фантазиях. И исчез под водой без брызг и всплесков, тихо погрузился, мелькнул чёрной тенью и пропал, оставив Стива в растерянности смотреть на расходящиеся круги. — Брок! — негромко позвал Стив, оглянулся несколько раз, надеясь заметить человека в зарослях ивняка или на берегу, но никого не было. Тихо шелестела вода, где-то надрывалась безымянная ночная птица, но ни всплесков, ни шороха шагов по песку слышно не было, словно Брок пригрезился усталому разуму. — Брок, пожалуйста, — чуть громче позвал Стив. — Ты не можешь не нравиться. Брок! — Не говори о том, чего не знаешь, — тихий на самой грани слышимости голос резанул по сердцу. — Знаю. Пожалуйста. — Пожалуйста — что? Чёрная тень отделилась от зарослей ивняка, обретая знакомые очертания. — Я не хочу тебя пугать, — в голосе Брока слышалось сожаление. — Не испугаешь, — твёрдо ответил Стив. — Даже если сделаю так? Глаза Брока вспыхнули, словно два зависших в воздухе светлячка. Он стоял неровно, покачиваясь из стороны в сторону, и вода вокруг него словно вскипала от какого-то непрекращающегося движения. — Не испугаешь! Стив и правда не боялся. Не сейчас. Не Брока. А тот вдруг скрылся под водой, исчез из поля зрения слишком быстро, давая Стиву понять, что он явно имеет дело не с человеком. Когда его ноги что-то легко коснулось, осознал это полностью, как и то, что страха всё равно не было, даже когда чёрное в свете луны щупальце поползло по ноге вверх, любовно обвило её, когда плеч коснулись ладони, а к спине прижалось сильное тело. — Даже сейчас не испугаешься? — Даже сейчас, — ответил Стив, коснувшись щупальца ладонью. Вода вокруг него вскипела, толстые, шириной в две его ладони, щупальца обвили всего Стива, стиснули в объятиях, поглаживая, проходясь присосками по чувствительной коже, заставляя стонать, выгибаться, подставляясь под новую для него ласку. — Красивый, — прошептал Брок в самое ухо Стива. — Идеальный. Мой. Стив горел, задыхался от мешанины эмоций и ощущений. Щупальца не были руками, они касались совершенно по-другому, и от этих прикосновений из горла рвались хриплые стоны. А ещё они были везде: гладили спину, грудь, пощипывая соски, обхватывали ласково шею, руки, ноги. Брок прижимался к спине Стива, голодно, гортанно стонал. — Можно? — просил он, гладя руками зад Стива, сжимая ягодицы, умолял каждым вздохом, движением. — Разреши сделать тебе хорошо. Пожалуйста, Стив. Тебе понравится. Связно ответить не получилось. Одно из щупалец, поднявшись по внутренней стороне бедра, обвило член, обхватило его, слегка пульсируя, коснулось мягким кончиком головки, словно острым языком собирая капли выступившей смазки. Другое, обвивавшее шею, прочертило влажную дорожку по лицу, обласкало губы, и Стив поддался, раскрыл рот, позволяя проникнуть внутрь, сжал губами упругое тело щупальца, дурея от собственных действий. Брока за его спиной тряхнуло, он протяжно застонал, прижался ещё сильнее, лизнул шею, ухо. — Ты невероятный. Для Стива всё смешалось, но страха не возникло, даже когда сильные руки раздвинули его ягодицы, а сжатого кольца мышц ласково коснулось одно из щупалец, подвело по кругу и проникло внутрь самым кончиком. Стива рвало на части, кружило голову запретностью происходящего; от собственной смелости и страстного незнакомого желания хотелось кричать. Он извивался в странных объятиях, тёрся о прижавшегося к его спине Брока, тихо скулил, посасывая одно из щупалец, ласкал его языком, обводя кончиком маленькие присоски, сам подавался назад, насаживаясь на одно-два-три щупальца разом, готовый взорваться ярким фейерверком, осветить эту ночь новыми для себя красками, кончиться раз и навсегда как человек. Жгучая боль пронзила левое плечо, роняя на Стива небо, выкручивая все ощущения на предельный максимум, даря удовольствие, которого он никогда не испытывал и не мог испытать с обычным человеком. Темнота навалилась неожиданно. Стив только и успел почувствовать, как его подхватили на руки и ласково прижали к груди. — Спи, любовь моя, спи. *** Открыв глаза и увидев низкий оранжевый потолок палатки, Стив заскулил от обиды. Сон, всего лишь невероятный, вышибающий мозги сон. Да и не могло произошедшее ночью оказаться правдой, слишком хорошо и в то же время невероятно оно было, хотя он мог с легкостью поверить в нечеловеческую природу Брока, слишком тот выглядел странным. Но все это, как выяснилось, только лишь фантастический сон. Выбравшись из палатки, Стив потянулся, поправил штаны (видимо, так и уснул, дожидаясь часа «Х», чтобы смыться из лагеря) и замер, поняв, что все бойцы, как один, смотрят на него с одобрением, хотя раньше особого интереса не проявляли. Неужто он так громко стонал во сне? Стив похолодел. А если не только стонал? Если ещё и Брока звал? — Полковник, вы проспали побудку. Разве можно так? — словно ни в чём не бывало пожурил его появившийся из ниоткуда Брок, остановился напротив, улыбаясь тепло и… радостно? И точно, ни тебе оценивающего прищура жёлтых глаз, ни привычного оскала на губах. — Брок, я… — Тшшш, не надо, — вновь улыбнулся Брок. — Пусть на работе я останусь для вас Рамлоу. — Он коснулся кончиками пальцев запястья Стива, и тот только тогда обратил внимание на чёрные линии татуировки, обвивающей его, точно такой же, как у Брока. — А вот дома можете звать меня как угодно, хоть господом богом. Но сейчас… Доброе утро, полковник Роджерс.