Нельзя

      — Блядство...— загорелые пальчики  скользят вдоль промежности, а губы застывают в немом выдохе. У бедняжки Т/И вновь началась течка, с которой приходится справляться самой. А все почему? А потому, что она дура последняя, умудрившаяся влюбиться в собственного брата. Лишь его запах сводит с ума. Только его руки хочется чувствовать на себе. Ощущать жар аккуратных губ на шее, сосках и ниже. Одна даже мысль о постороннем альфе заставляет скривиться в отвращении. Ему единственному она готова доверить себя полностью. Вот только это уже слишком... Спать со своим родным братом-не могла опустить себя еще ниже?— Какая же я конченая...       Именно с такими мыслями и настроем проходит каждая течка. Голова забита виной и презрением к себе и своим чувствам, а проклятые пальцы все же лезут под кромку черного белья, чтобы избавить себя от мучений. Конечно, это никогда не сравнить с удовольствием от члена, но просто так все тоже не оставишь, ведь живот в узел стягивает, а внутри все так и пульсирует от зуда. Природа требует и дурманит.       Повезло еще, что течка перепала на    дни, когда родителей нет дома, да и вообще в доме пусто. Пока все отдыхают где попало, есть шанс спокойно расслабиться. Футболка брата после тренировки, мокрое белье и выступающие от безысходности и наслаждения слезы—привычный набор. Рука ускоряется, лаская клитор, а спина выгибается от непроизвольных движений бедрами.       Минут пять и в тишине дома раздается протяжный стон разрядки. А вместе с ним и всхлипы от неудовлетворенности, ведь этого столь мало.       — Юнги, сука, ну почему именно ты?- скулишь и продолжаешь свое, слегка подрагивая от нетерпения.       — Что я сделал?— в темную комнату заваливается Мин, ведь не успел он и порог переступить, как его уже в чем-то обвиняют.— Я не..       Сказать, что он ахуел-ничего не сказать. Стоило лишь открыть дверь комнаты и вдохнуть, как дрожь сразу прошлась по телу, ведь течная омега, та еще виагра для альфы. Мало того, что течная, так еще и полуголая, мастурбирующая и выстанывающая его имя. Такая грязная, развратная и ебать какая манящая сестренка. Юнги нехило так по мозгам дало.       Секундная пауза повисла в воздухе. Никто не знал что делать дальше. Такое громкое молчание и широко раскрытые глаза, скользящие по самым непристойным местам, заставляют щеки и уши гореть от смущения. Первой не выдерживает Т/И и, судорожно хватая одеяло, падает на пол с другой стороны кровати, чтобы прикрыть свой стыд.       — Тебя стучаться не учили, кретин?!- девушка всхлипывает, от происходящего только плакать и хочется.       — Прости...Я не думал, что застану.. такое..       — Ненавижу тебя, убирайся!!!— по голосу слышно, что в душе кричит многолетняя обида на брата, а не искренняя ненависть.       — Т/И..— Юн делает пробный вдох и, убедившись, что запах действительно опасен, вдыхает ртом и направляется к комочку из одеяла, лежащему на холодном ламинате. — Не дуйся на меня. То, что я увидел, останется между нами. Я никому об этом не скажу и обещаю не напоминать. Если хочешь, могу уйти на пару часов из дома, чтобы ты пришла в себя. Сделаем вид, будто ничего не произошло. Ты не сделала ничего плохого. Это наши естественные потребности,— сверток продолжал молчать какое-то время, поэтому Юнги уже собирался уйти, но его джинсы сжимала маленькая ладошка.       — А что если моя естественная потребность-это ты?— Т/И собрала остатки решимости в кулак и даже подняла  заплаканные ресницы  прямо на его черные и недоумевающие глаза. Края сосков слегка выглядывали из-под белого одеяла, а сияющие чистотой и волнением глаза вымаливали у парня ответ. За все время пребывания Юнги впервые почувствовал, как стояк уперся в тесную ткань.       — За что ты так со мной? — он чуть ли не хнычет, ведь не желает портить сестренку, да и переходить грань дозволенного.– Я же альфа, Т/И. Неужели не понимаешь? Мне пиздец как сложно сдерживать себя рядом с тобой!       — Будто тебя кто-то об этом просил...— фраза хлыстом по Мину бьет, заставляя того,  как пса в упряжке, сорваться с места и чуть ли не укусить девушку за губу. Он зло выдыхает, что бы так же жадно, наконец, вдохнуть этот сладкий запах йогурта с ее кожи. Один поцелуй, а девушка уже выгибается, льнет ближе к альфе, прижимаясь затвердевшими сосками к его груди.       — Ты же понимаешь, что это аморально? Никто не примет этого,— парень с грустью смотрит на младшую и гладит большим пальцем по щеке, запуская руку в волосы.       — Разве любовь может быть аморальной? ...ты не первый день не выходишь у меня из головы. Я живу с этой мыслью давно. Из-за нее я с нетерпением и раздражением кадждый раз домой прихожу, а все потому что безумно хочу тебя увидеть, потрепать по волосам и распросить о делах, о самочувствии, о чем угодно. Вот только эти запреты все портят. Делают любое желание сблизиться с тобой грязным и неправильным. Я не хочу так жить, оппа. Дай мне возможность хоть раз в жизни представить, что мои чувства имеют смысл, несмотря на запреты.       — Черт...Снова испытываешь мое терпение!— он такой милый, когда смущен. Его грубый хрипловатый голос идеален в комплекте недовольства и умиления от слов сестры. Юн прекрасно понимает ситуацию, но как же приятно слышать это именно от нее, особенно когда Т/И такая беззащитная, принадлежащая только ему.       Мин вновь выпивается в девушку, поцелуй требовательный, но пропитан заботой. Рука скользит вдоль позвоночника к ягодице, сжимая слегка. Холодный пол одним движением сменяется на мягкую кровать, а сидячее положение – на нависшего сверху альфу, покусывающего ключицы, оставляя на них красно-фиолетовые метки. Долгие прелюдия мучают девушку, но она знает, что они нужны им обоим. Сейчас их не просто поглощает похоть. Нечто нежное, более чувственное заложено. Юнги жаждет изучить ее тело, пройтись шершавыми ладонями там, где никто не касался и послушать стоны, написанные и подаренные лишь ему.       Головка быстро исчезает внутри. Хоть это и первый раз, крови нет.  Течка, ласки и любимый человек сделали свое дело. Корона эластична, идеально обхватывает орган, выбивает рыки у парня, заставляя двигать бедрами и ловить шум в ушах. Девушку по кровати метает; ноготками сдерает кожу на спине партнера, а сама стоны даже и не пытается скрыть.  На последних толчках парень успевает кончить на живот.       — У тебя презервативы есть?— абсолютно спокойно спрашивает Т/И.       — Есть.       — Ну так неси сюда! Течка никуда не делась!— альфа посмеивается и убегает в другую комнату, чтобы спустя несколько секунд метания и грохота вернуться с еще неначатой упаковкой.       Что они будут делать, когда течка закончится, история умалчивает, но чтобы они не выбрали, будет верным, ведь только самим людям решать, что правильно для них, а что-нет.