Последнее счастье

Т/ и — дочь Джагхеда Джонса — Папочка, я ушла в школу! — радостно крикнула Т/и перед тем, как закрыть дверь в трейлер. Проводив дочку взглядом, Джагхед тяжело вздохнул. Его милая Т/и. Она все что осталось у Джонса после смерти Бетти. Единственная его радость в жизни. Только ради нее из последних сил он боролся с желанием уйти в долгий запой. За это время они стали намного ближе и помогали друг другу справиться с невыносимой утратой и горем. И Джаг бы не вынес, если бы судьба-злодейка отняла у него последнее счастье…

***

Поздний вечер. Пустая поляна. Хотя нет, вдали виднеются силуэты многочисленных Упырей. Черт. Джонс долго проклинал себя за то, что ввязался в конфликт с ними и подставил своих Змей, свою вторую семью. С каждым их наступающим шагом Джагхеда пробирали мурашки и к горлу подкатывал ком страха. Да, Джагхед Джонс боялся. Сильно боялся. Конечно, ему не впервой решать передряги с Упырями, но сегодня и сейчас у него было предчувствие, что случится что-то плохое и непоправимое. Выходя на поляну, он понял, что перед ним уж очень много людей. Где-то тридцать на вскидку. И поэтому парню стало не по себе. — Тридцать против одного? — пытался он усмехнуться, чтобы как-то унять дрожь в коленках. — Вы меня так боитесь? — О, малыш Джагги пытается шутить. — о нет. Этот голос он узнает даже в ночном кошмаре. — Что ж, похвально. Из толпы Упырей вышла Пенни Пибоди. Она очень медленно и вальяжно, будто чувствуя свою власть над ним, подходила ближе. В ее глазах читалась ненависть и мстительность, от которой у парня побежали мурашки по телу. — Как поживаешь, Джонс? — нахально спросила она. — А как там Хвостик? Хотя… как она еще может себя чувствовать, будучи закопанной в сырую землю? — Ты про неё пришла сюда поговорить? — буквально выплюнул Джонс, борясь с медленно кипящим презрением к Пенни. — Да, не, не волнуйся. У меня кое-что другое заготовлено. Полагаю, тебе эта вещица знакома? — повертела Пибоди перед его носом маленькое золотое колечко. О, боже. Это кольцо — точнее перстень — с совой было до боли ему знакомо. Ведь он видел его каждый день. На пальце дочери. Внутри него что-то разбилось, сломалось. Холодная ненависть медленно растекалась по венам Джонса. — Где она?! Что вы с ней сделали?! — голос Джагхеда сорвался на крик. Женщина с холодной усмешкой щелкнула пальцами. И два Упыря под руки вывели кого-то связанного по рукам и с мешком на голове. Тот брыкался и отчаянно визжал. Твою мать. Его поставили на колени и наконец сняли мешок. У Джага подкосились колени. Глаза Т/и были дико напуганными и красными от слез. — Зачем тебе Т/и?! Что ты хочешь, Пибоди? — прорычал парень. — О, она мне понадобилась только для того, чтобы ты меня слушал, дорогой — ехидно проговорила женщина — Итак… я хочу, чтобы ты помог мне в одном ма-а-аленьком дельце. Если откажешься, то… К виску Т/и приставили пистолет. — Папа, не делай этого! — из последних сил крикнула Т/и, но Упырь, держащий девушку, еще сильнее вдавил холодную сталь ей в голову. — Пенни, у тебя много Упырей, зачем тебе я? — О не-е-ет, я хочу чтобы это было сделано твоими руками. — сделав акцент на «твоими», протянула она с огромным удовольствием. Пять. Боль. Страх. Паника. Только это сейчас чувствовал Джагхед. Четыре. На кону была жизнь его девочки. Три. Его мысли завлекло отчаяние. Два. Он хотел было согласиться. Один. Прозвучал резкий выстрел. В этот момент Форсайт Пендлтон Джонс III лишился последнего смысла жизни.