Последний герой

Каждое утро с того самого дня я будто воскресала. Вновь и вновь. И воспоминания снова меня терзали. Но сегодня мое возвращение в мир живых было еще и болезненным физически - голова раскалывалась под ударами крови, которая пульсировала в моих сосудах, а во рту царил привкус чего-то кислого. Боже мой, больше никогда не буду пить! Какая же дрянь! Да, я вчера была в клубе. Да, я вчера пила. Да, я не помню, как оказалась дома. Но я хоть на пару часов забыла об ужасе прошлого месяца. Не удержала, не усмотрела. Каждый раз эта мысль болью взрывалась в моей голове. Она не отпускала ни на секунду. Приоткрыв глаза, тут же наткнулась на стены, которые были облеплены моими фотографиями, которые я делала прошлым летом на подаренной мне фотокамере. Именно тогда я и поняла, кем хочу быть - фотографом. Или папарацци. Обвела помещение взглядом, приподнявшись на локтях и выдохнула спокойно - да, я дома. Чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, соскочила с кровати и понеслась в ванную. Голова тут же вновь начала болеть еще сильнее от резкого движения. Гребаное первое похмелье. Потратив время на свои водные процедуры, я почувствовала себя человеком. И я нормально отражалась в зеркале! А не была похожа на косплей Домовенка Кузи! Вот только сейчас выпью кофе и будет вообще айс. Как говорят чурки на базарах: "Просто пэрсик!" Я вышла на кухню, зевая и потягиваясь, и невольно зажмурилась от яркого солнца, бьющего в глаза. "13:24" - время на настенных часах. "Много же я пропустила."- отчего-то подумала, ставя чайник на огонь и машинально убрала со стола на скамью антибиотики и одноразовые шприцы, которые отчим колол маме. Мама. Три дня назад, когда она возвращалась с ночной, на нее напал какой-то нарик. Мама сказала, что он хотел ее ограбить, но ему это не удалось и эта сволочь ее укусила. Ублюдки. Как увидят свои радужные галюны - на людей бросаются. Впрочем, маме повезло, что не пошло заражение - иначе бы без больницы не обошлось, а так она быстро на ноги встанет. Точно, мама. Надо пойти и спросить, будет ли она чай. Я встала со стула и пошла в спальню, где теперь была мама после того инцидента - ей было до сих пор трудно вставать. - Мам? - позвала я и остановилась в дверях, как вкопанная. Мама стояла спиной ко мне и смотрела в окно, а едва я шумно выдохнула от сковавшего шока, она обернулась. Как она это сделала, я рефлекторно отошла на шаг назад. Мама смотрела на меня совершенно белыми глазами, веки которых покраснели, а ее нос подергивался, как у загнанного животного, словно она что-то пыталась унюхать. Ее малиновая домашняя кофта задралась на боку, открывая посеревший кусок кожи, от вида которой меня тут же замутило, и я шумно сглотнула. А она бросилась на меня, издав какой-то нечеловеческий высокий вопль. Дико, яростно - моя собственная мать метила мне в шею. И она явно не лезла целоваться. Меня обдало смрадом, едва она приблизилась ко мне и я успела выставить вперед руки, отталкивая ее прочь. Мама, или уже нет, утробно зарычала, примериваясь зубами к моим рукам, и я шарахнулась в сторону, уходя от укуса. Мама - за мной. Она налетела на меня словно тайфун, заставив удариться спиной об стеклянные двери зала. От удара дверь приоткрылась и я вскрикнула, чувствуя, как от увиденного моя недавняя тошнота возвращается обратно. Воспользовавшись моей заминкой, мама ухватила меня за шею и сбила с ног, упав на меня, окончательно пригвоздила к полу без возможностии подняться. Лишь только теперь я заметила, что ее кофта - вовсе не малиновая, а белая. Раньше была. Я дернулась в рвотном позыве, а она склонялась ближе, явно решая, что я стану ее перекусом. Испытывая отвращение, я плюнула ей в лицо, а рука, кажется, сама собой нащупала лампу на тумбочке... Я ударила ее три раза? Или четыре? Не знаю. Но точно знаю, что на предпоследнем она закатила глаза и упала на меня ниц, буквально заливая меня своею кровью, которая была практически черного цвета. Завизжав, я скинула ее с себя и рывком поднялась на ноги, пытаясь не смотреть в приоткрытую дверь - там, на диване, в луже своей крови лежал мой отчим. И вскрытый череп показывал все, что должен был скрывать. Вернее, теперь показывал отсутствие мозга в прямом смысле этого выражения. - Твою мать... - пробормотала я и согнулась, судорожно выплевывая желчь комками, подступавшую к горлу. Едва мой желудок изверг все, что считал лишним, я поднялась по стеночке, слыша, как на кухне свистит чайник. Налив себе кофе измазанными в крови руками, я подошла к окну, чувствуя, как в душе что-то обрывается раз и навсегда. В одно мгновение солнечный день перестал быть хорошим. Во дворе все было перевернуто - от скамеек до машин. Еще несколько автомобилей догорали на выезде на проспект. Не веря в увиденное, я замерла, а после до меня начало доходить, едва увидела, как сквозь дым от пламени идут шатающиеся силуэты. Я же столько ужастиков пересмотрела! Дура! Могла бы и раньше догадаться! Зомби. Здесь и сейчас. В моем городе. Спустя полчаса сидения на кухне и третьей кружки кофе, я поняла то, что нервы мои на пределе и то, что трупы моих родителей лежат все еще в квартире. Одного из них убила я. Могла ли я когда-нибудь подумать, что убью свою мать лампой-бра? Я опустила взгляд на ее лицо и испытала отвращение: оно было одутловатым, каким-то посеревшим, через кожу которого было видно темно-синие прожилки вен. Наверное, они такие из-за цвета крови, вернее, из-за того, что осталось от крови. Сейчас она мало чем напоминала мою мать. Задержав дыхание, я надела на руки резиновые перчатки, найденные в ванной, и расстелила на полу простынь. Трупы следовало спрятать, либо хотя бы вытащить куда-нибудь. Скоро они начнут разлагаться, источая неприятный запах, и нет гарантии, что этот запах не привлечет толпы мертвецов к моей двери. Отбиваться мне нечем, и хоть дверь в квартиру нехилая вовсе, но я не думаю, что это их может остановить. Спустя тридцать минут мне удалось завернуть два трупа в простыни вместе с окровавленными вещами, которые я смогла собрать до последней. Пришлось и мне переодеться, ибо я вся была в крови. Боже мой! Я заворачиваю тела своих родителей в простыни и собираюсь избавиться от них! Обессиленно сев на пол, я разрыдалась, смотря на белую ткань, на которой оставались багровые разводы и силуэты тел. Что же мне делать? Остаться здесь или попробовать выбраться из этого ада? А что, если некуда выбираться? Что, если мы все обречены и наш маленький городок станет братской могилой?! Меня начало трясти от нервов и решив проверить свою теорию, я включила телевизор, предварительно уменьшив звук. -...таинственная инфекция довольно быстро распространяется. - симпатичная женщина с, как всегда, идеальным макияжем, нервно комкала в руках бумагу и пыталась твердым взглядом смотреть в камеру. Получалось плохо, но я знала, зачем весь этот фарс - чтобы не было паники. - Столичные врачи пытаются бороться с вирусом, но их попытки не приносят желаемого результата. Также они не знают его происхождения и места, откуда он начал распространяться. Большинство городов нашей страны оцеплены и введено военное положение. - на экране показали жуткие кадры, как в обороне стоят военные и отстреливаются, а волна из живых мертвецов стремительно приближается... Одно мясо и море крови. Следом по телевизору шел список лагерей военных с предполагаемой помощью людям. Я покачала головой и поднялась, но телевизор выключать не стала, чтобы в этой квартире хоть кто-то говорил, иначе я сойду с ума. Нечего сидеть. Надо от трупов избавляться. Я вновь взглянула на трупы, а после перевела взгляд на окно. Наш дом представлял собой обычную двухэтажку в два подъезда. Одни окна выходили во двор - в тупик, а другие - на проспект. И там, и там картина не являлась радужной и успокаивающей. Еще раз выглянув в окно, то, на проспект, я убедилась, что там никого нет, и решительно принялась за ликвидацию следов борьбы. Трупы были тяжелыми и перевалить их через подоконник было довольно непросто - за все это время с меня градом катил пот. Да, правду люди говорят, что самые тяжелые - это пьяные и мертвые. На гулкий стук тела об асфальт, послышались торопливые шаги и я поспешила избавиться от второго трупа и закрыть окно, измазав стекло. Они сбежались во мгновение ока, появлялись будто из ниоткуда - из проулков, мусорных контейнеров, ближайших подъездов... Тьма-тьмущая! Задернув штору, оставила щелочку для просмотра. Та картина, которую я сейчас видела, напоминала кадры игр стрелялок - алый фон, как показатель низкого здоровья, и лишь движущиеся силуэты. Я хотела уйти и не видеть то, что сейчас будет, но из глубины души поднялось какое-то извращенное любопытство и я осталась, не в силах сдвинуться с места Дальнейшее меня просто поразило - обступив тела тесным кругом, они тут же отодвинули отчима в сторону. Мою мать обступило десять этих тварей, а едва остальные попробовали прорваться сквозь плотное кольцо их обороны, те так рыкнули, что "отбросы мертвого общества" отступили назад и склонились над телом, начиная раздирать его на части. Прижав ладони ко рту, я смотрела на этот пир во время чумы и никак не могла осмыслить увиденное. Разум? Но разве подобное возможно?! Простояв еще минуту, будто воздавая хвалу, те десять тоже принялись к трапезе. Меня передернуло и я, отойдя от окна, плотно задернула штору и села в кресло. Я попыталась вспомнить все ужастики про зомби, которые смотрела вообще... "Ночь живых мертвецов" - вычеркиваем. Там ничего подобного нет и твари медленные. Чего не скажешь об этих. "Рассвет мертвецов 2004" - близко, но вновь не то. "Обитель зла". Там вообще все через вентиляцию пошло! Но там хоть было какое-либо описание причины... Остальные фильмы перебирать было просто бессмысленно - ничего похожего на сегодняшнюю реальность я не вспомнила. А что, если это галлюцинации? И я до сих пор в баре пьяная? Только б это были галлюцинации! Я поднесла свои руки к глазам. Кровь я уже смыла, но она забилась под ногти багровыми полукружиями. Нет, подобное мне точно не могло привидится! Словно в подтверждение моих слов, шумно заурчало в животе. Поднявшись, я пошла на кухню и заглянула в холодильник. Еда есть. Если экономить, может хватить дней на пять, но не больше. А дальше? Об этом стоило подумать - рано или поздно мне все же придется выйти наружу.