Последний герой

- Что? - Миша глянул на меня, после на мужчину, явно не понимая, отчего я так странно среагировала, но ответить другу я не смогла - злость комком поднималась во мне и уже дошла до горла. - Ну, здравствуй. - я присела на корточки, чувствуя, как желание придушить мужика растет с каждой секундой. - Клим Игорь Владленович. - его имя нарочно растянула, словно пробовала на вкус. - Это, че, мэр? - позади послышался потрясенный шепот парня и я кивнула, не отрывая взгляда от него. Мэр смотрел на меня, явно не понимая, что происходит и где он находится. Поднявшись, я взяла со стола пистолет и, с характерным щелчком сняв предохранитель, развернулась и навела пистолет на мужика: - Ну что, скот, прикончить тебя прямо сейчас или как? - пальцы дернулись в попытке нажать на курок, но я вовремя сдержалась. Что же меня останавливало?.. Не знаю. Но почему-то я не могла этого сделать, хотя выражение моего лица говорило об обратном. - Ник-Ник! - сзади на плечи легли руки Миши и он попытался отобрать пистолет, словно игрушку у нерадивого ребенка. - Ты чего? Игорь Владленович смотрел на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. Его подбородок дрожал, а руки, которыми он опирался о пол, тряслись. Сейчас бы никто не узнал бы в этом забитом мужичонке городскую главу, который обычно сверкал от лоска и сыпал направо и налево красивыми, но лживыми словами по телеку, раздаривая улыбки. Я дернула плечом, чувствуя, как по щекам начали течь горячие слезы: - Скажи, легко было чувствовать себя палачом, отправляя на плаху двенадцать безвинных людей? Внутри все тряслось от гнева. Эта сволочь лишила меня племянника, а Мишу - девушки, принесла столько горя тысячам семей и - на тебе! - сидит тут целый и невредимый, без единой царапины! Даже синяка на курве нету! Сука, сука, сука!!! Руки друга на моих плечах замерли и, показалось, что окаменели, ибо вдруг ключицам стало больно. Кажется, теперь и Миша осознал, КТО перед ним сидит, дрожа, как тварь последняя. - Это он? - тихим и пугающе-спокойным голосом спросил он. Как ни странно, но это означало, что он в ярости. Пусть бы мой друг кричал, но едва он начинал говорить таким ровным спокойным тоном, становилось страшно и внутри все тряслось от страха. - Я не знаю, за кого вы меня приняли... - начал мэр, поднимаясь с пола и держа руки так, что было видно. - Но я уверен... - Да ну? - Миша ступил вперед, чуть загораживая мне обзор, и смотря на мужчину сверху вниз. - Хочешь сказать, что здесь где-то бродит твой брат-близнец,по совместительству злодей, который выдавал себя мэром? - с издевкой выдала я, чуть ли не до хруста сжимая зубы. Игорь перевел на меня взгляд, но я ответила только презренной усмешкой. - А ты лишь беззащитный ослик-огородник? - произнесла тем тоном, с которым обычно сюсюкают с детьми, а после сорвалась: - Что ты тут горбатого лепишь?! Истерика была уже близко. Она словно была зверьком с острыми зубами, который сидит в клетке и злобно смотрит на замок. Еще немного и последняя преграда падает, выпуская эту фурию на свет божий. Я попыталась дышать глубже и спокойней, и это начало давать результат - дрожь отступала в самые темные уголки сознания. - Так, дети, вы мне надое... Удар. Кто-то недоговорил. У Миши сдали нервы. Игорь согнулся, охнув, а парень опустился рядом, едва ли не по-дружески похлопав его по плечу, как старого знакомого: - Дети? - голос был тихим и очень спокойным. Мой друг рывком поднял мужчину с колен и потащил в главную комнату, где стояли кресла и пили мародеры: - Сейчас мы поговорим. И ты расскажешь все, что знаешь. Игорь вырывался и пробовал что-то орать, но когда мы усадили его на кресло, а дуло моего пистолета коснулось его затылка, он заплакал. Как маленький ребенок на площади, у которого потерялась мама и он не знает, что делать. А когда его взгляд наткнулся на лежащего у тумбы Леху, он задрожал и заревел еще пуще прежнего. Кажется, он осознал, что с ним может произойти. - Ты что, плачешь, блять?! - Миша склонился к мужику и на его лице появилась гримаса отвращения и презрения, а так же и злости. Я даже и представить не могла, что творится у него на душе, лицо ничего не выдавало, это было видно лишь в его светло-карих глазах. В них горело искреннее безумие, ведь он видел прямо перед собой виновника сего торжества. - Заткнись и рассказывай. - мой голос прозвучал хрипло, но пистолет я не убрала, а более того, прислонила впритык к его буйной головушке, что бы он почувствовал пока еще холодную сталь, не разгоряченную выстрелом. - Что рассказывать?! - завопил экс-мэр сквозь слезы, а после вдруг застонал и схватился за челюсть. Сначала, я не поняла, что это за нахер, но после увидела красный след у того на щеке и хмыкнула. Хммм.... Я одобрительно глянула на Мишу с легкой усмешкой. Его выходка мне определенно понравилась. Тот удивленно посмотрел на меня, не понимая моей радости и явно ставя под сомнение мою вменяемость. А я бы добавила. Мужчина сотрясся в рыданиях, но его истеричные всхлипы действовали мне на нервы, и я склонилась, обхватывая ладонью его шею, чувствуя его мышцы и сухожилия: - Слушай сюда, педрила. - прошептала ему на ухо, добиваясь того, чтобы это дерьмо в костюме металлик меня слушало. - Мне абсолютно насрать, будешь ты жить дальше или сдохнешь, как скот, под забором. Ты сломал жизнь двенадцати семьям, не задумываясь о людях ни на гребаную наносекунду, и все говно, что сейчас происходит - твоя вина. Целиком и полностью. Рассказывай все, что знаешь, с самого начала рассказывай. - а после угрожающе добавила, понизив голос: - Пока можешь. Все это время он дрожал, а пот тек по его шее на мою ладонь и от этого тянуло блевать. Вдохновившись своим положением, я не заметила, как ошарашенно, с явным ужасом в светло-карих глазах, на меня смотрит Миша. Извини, друг, но я не советую меня доводить. Особенно сейчас, когда оружие можно носить без разрешения. Видимо, Миша это понял, что я могу сейчас не удержать себя в руках и сорваться, а потому кивнул на входную дверь: - Ник, иди... Поройся в архивах и файлах. Вдруг, найдешь что-нибудь интересное? При мне Игорь бы не стал ничего рассказывать, это было видно по тому, какой взгляд он бросал на мой пистолет и на меня в целом. Да, я определенно расту - запугать мэра. Мда, "Шекспиру и не снилось" называется... Где-то на грани проскользнуло волнение за друга, но я знала, что сейчас его безэмоциональность как нельзя кстати и она явно перевешивала мою истерию. Я кивнула и пошла к выходу, бросив последний взгляд на экс-мэра. Тот кажется вздохнул с облегчением, потирая красный след от удара на челюсти и косясь на парня. Странно, но я почему-то подумала, что Миша спас его от казни... Я шагала по коридорам, гадая, где может быть нужная мне комната - ряд одинаковых дверей все тянулся, опознаваемый лишь по табличкам на них. Она нашлась по выбитой двери. Дверь сиротливо лежала рядом, сверкая чуть отлетевшими металлическими ручками, а проход чернел, вызывая в душе самые отвратительные ощущения откуда-то из глубокого детства: от липкого страха до откровенной паники. Я остановилась на пороге, едва наполовину пересекла черту тьмы, леденящей мою кровь, в которой невозможно было что-либо разглядеть, как вдруг свет включился, ослепляя. Ну конечно - датчик движения! Облегченно выдохнув, я хрипло рассмеялась, поражаясь своей глупости и страху и прошлась по помещению, держа свой пакетик со льдом возле головы. Здесь были сотни документов и папок, возможно, даже тысячи - они ютились в коробках на стеллажах, в полках огромных шкафов и... И подозреваю, что и в воооон тееех компьютерах, стоящих на столах. Хорошо, что здесь была хоть какая-то хронология. Я открыла общую тетрадку, что лежала на столе, сиротливо покинутая, и наткнулась на размашистый, но понятливый почерк с легким наклоном влево. Абзацы были датированы определенными датами с этого года, а порой на полях карандашом, еле видно, были написаны какие-то формулы, которые я лишь смутно могла разглядеть на чуть пожелтевшей бумаге. Это был дневник одного из ученых, которые проводили эксперимент. Решив, что компьютеры никуда не убегут и я смогу в них залезть всегда, я присела на стул и начала зачитываться, чувствуя, как мир вокруг меня привычно поблек... Они нашли вирус в снегах, где-то в Сибири, в одном из найденных трупов мертвых животных, которые в свою очередь показал им местный охотник. Говорил, что знает то место, как свои пять пальцев. Вирус был призван реанимировать умершие клетки, попадая непосредственно в кровь, однако большая дозировка привела к Апокалипсису в масштабе одной страны - о судьбе всего мира я судить не смела. Когда они перевезли находку в ближайший город - да, нам везло, как утопленникам, ведь ближе всех как всегда были мы! - они сообщили об этом в столицу, однако Клим как-то перехватил сигнал и взял все в свои руки, не желая отпускать такую золотую рыбку. Первые подопытные сбежали, так и не успев заразиться - охрана была никакущей. Деньги утекали, как сквозь пальцы вода и экс-мэр выдал распоряжение какому-то Максиму Петрухину набрать новую группу... "Петрухин?" - эта мысль вдруг забилась испуганной птичкой в моей голове... "...-Петруха, тащи ее в зал!" - я слышала это точно наяву и мороз пробирал до мозга костей. Я упрямо мотнула головой, желая остановить этот калейдоскоп из голосов в моей голове и принялась дочитывать. Что угодно, лишь бы не слышать... Они набрали новую группу, усилили охрану, оцепили периметр, совершили буквально все, только норму немного перебрали. Надо было всего 10, а они взяли 12. Эту десятку они и обратили. Одного из "подопытных" (меня передернуло на этом слове) они упустили - получив огромную дозу вируса, он укусил других и вырвался на свободу, поубивав всех охранников, что патрулировали порученную им территорию. Дальше следовало описание самого вируса - он раскладывал кровь на составляющие, заставляя формульные элементы сворачиваться, а плазму - продолжать циркулировать. И если обращенные первой десяткой могли спокойно жрать людей, заменяя свою кровь в организме их, то самим этим "создателям" нужны были лишь им подобные - организм не справлялся с нагрузкой и больше не мог проворачивать фокусы с кровью. Только подпитка вирусом. Дальше писалось, что эта десятка явно командует всеми остальными, потому что твари были умными и действовали довольно сплоченно, а после записи обрывались. Оставались лишь последние строчки, а на них отпечаток чьей-то кровавой ладони... "Десятка + 1 - это одиннадцать. Остается еще один человек. Надежда еще есть..." - это было смешно. Я тешила себя надеждой и верой в лучшее. Я пыталась верить, что с моим племянником и Анной все хорошо, но мой разум упрямо твердил, что я дура и пора перестать жить иллюзиями, а то добром это не кончится. Я положила дневник на стол за ненадобностью, но вдруг задержала дыхание, смотря в отражение на металлическом сверкающем боку системного блока. Кто-то стоял позади моего кресла. Почти впритык, но понять кто это было невозможно - я видела лишь размытое синее пятно. Страх липкими пальцами сжал мое горло, в узел завязал все внутренности, заставляя чувствовать дискомфорт и поселился в моей голове, сводя с ума. Сжав в негнущихся пальцах пистолет, я мысленно сосчитала до трех и рывком развернулась, вскрикивая от испуга, едва дуло уткнулось в синюю материю, с тремя идущими на груди белыми полосками. Внутри что-то оборвалось, что-то, что давало силы идти дальше...