Не оставляй

— Берегите себя. Жесткий ветер треплет волосы Наташи, отчего они бьют по лицу стоящего очень близко Клинта - потребность защищать для него превыше всего. Он морщится, но ничего не говорит, лишь покрепче сжимая в руках лук и исследуя взглядом Мораг: серые пустоты, груды камней и ни души - он уверен - на мили вокруг. Стив и Баки стоят внутри джета абсолютно неподвижно: Стив держит руки на поясе, но не в излюбленной "капитанской" позе, а неуверенно, будто мальчишка. Баки молча стоит чуть позади и пристально рассматривает их лица. Наташа никогда не желает удачи, потому что знает, что пара слов не поможет выиграть битву. А теперь ее голос слегка подрагивает, когда она выражает свое беспокойство о них, и для Стива это один из худших знаков: сама Наташа Романофф уповает на удачу, потому что ставки слишком высоки. — Вы тоже, — наконец выходит из оцепенения Стив и поднимает руку с надетым на нее хрононавигатором. — Встретимся в будущем. Они все обнимаются. Стив хлопает по плечу, Баки - хоть все еще и выглядит неуверенным в том, что они достаточно близки для такого - подходит ближе и стискивает до невозможности дышать. Наташа шутливо отдает честь и машет им маленькой копией джета, которую ей помог сделать Лэнг. Улыбаясь, она разворачивается на пятках и быстрым шагом идет туда, где, судя по картам Небулы, был древний храм с камнем Силы внутри. Клинт салютует им и пускается вдогонку, оставляя на своем месте пустоту. Наташе неспокойно. Она несколько раз оглядывается на Стива и Баки, и тревога на душе лишь только усиливается. Неприятно-липкое чувство клокочет где-то в груди, заставляет подрагивать от ожидания чего-то очень плохого. Она уже не уверена, что идея разделиться в поисках камней была хорошей. Клинт ловит один из ее обеспокоенных взглядов и твердо кивает ей, мол, справимся. Наташа ловит это движение и цепляется за него, как за единственный островок спокойствия в собственной душе. Суперсолдаты смотрят им вслед, пока две фигуры не становятся черными точками где-то вдалеке. Стив устраивается в кресле и начинает запуск корабля - сенсорные панели загораются синим, а сам корабль медленно набирает высоту. Роджерса не отпускает предчувствие, что случится что-то плохое, и он отчаянно желает вернуться за Клинтом с Наташей. Плевать, сколько времени это займет, главное - больше не разделяться. Барнс чувствует его настрой: у самого на душе гадко, и подходит ближе. — Они справятся, Стив, — Баки кладет живую руку ему на плечо и слегка сжимает его. Стив отвлекается на тепло Баки и позволяет своей тревожности отступить на секунду. Им предстоит очередной межпространственный прыжок, и управлять джетом придется именно ему. Затем просто приземлиться на Вормире, отыскать камень и махнуть назад в две тысячи двадцать третий. Проще простого, верно? Баки садится за второй штурвал и щелкает какие-то переключатели, прежде чем пристегнуться и накрыть руку Стива своей. Они вместе нажимают на рычаг, включая третью космическую скорость. Космос размывается яркими всполохами синего, зеленого, желтого, воздух вокруг накаляется, и Баки чувствует, как по виску стекает капля пота. Он не может стереть ее: давлением их прижало к креслам так, что даже просто повернуть голову в сторону оказывается проблематичным. Но, превозмогая боль, они оба все же делают это, и теперь Баки смотрит в глаза Стива, в которых, черт побери, действительно отражается целая галактика с ее таинственным светом. Он растягивает губы в улыбке и старается перекричать гул двигателей: — Далековато мы от Бруклина, да? На лице Стива расцветает ответная улыбка, и он чуть не упускает момент прыжка, но успевает вовремя нажать кнопку. Перемещение происходит быстро: космическое пространство вмиг разделяется на шестиугольники-соты, и в одну из таких сот ныряет их корабль. Шум перестает давить на слух, атмосфера вокруг разряжается, и их толчком выбрасывает вперед - от падения на панель управления удерживают лишь ремни. Они парят в невесомости в сотнях световых лет от Земли, вокруг них мириады горящих звезд, которые своим жаром легко могут проплавить обшивку корабля и убить их, мимо пролетают астероиды, большие и маленькие, но ни один из них не боится. Потому что рядом правильный человек. Вормир полностью соответствует представлениям Баки о далекой космической планете, разве что он немного более гнетущий, чем миры, нарисованные в мультфильмах. Планета похожа на средоточие всеобщего мрака: естественного света почти нет, под ногами - серый безжизненный песок и камни, а над головой небо в неестественных розово-фиолетовых росчерках куполом накрывает Вормир. Видимость отвратительная: вьюга швыряет снежные хлопья в лица, залепляет глаза, заставляет дышать с осторожностью, чтобы не получить болезненный укол тысячи снежинок в горло. Вормир дарит Баки давно позабытое ощущение скованности: он будто олицетворяет весь его внутренний мир с его демонами. Долгими вакандскими вечерами он размышлял о том, кем же в итоге стал, и семьдесят лет во власти Гидры сейчас прочно ассоциируются с безжизненным Вормиром. Тотальное одиночество и никакой надежды. Стив рядом выглядит настолько пораженным новым миром и с придыханием произносит: — Красиво тут, — а затем смотрит на Баки, который заставляет себя натянуть на лицо маску безразличия. Незачем другу сейчас переживать за него. Стив забирается на высокую груду камней, чтобы получше разглядеть гору впереди - на ней есть довольно широкий выступ и расщелина между двумя хребтами. Он почти уверен, что это их цель, и Баки соглашается с ним, как делал всегда. Они идут по камням Вормира, как в старые добрые времена: Стив чуть впереди со щитом наготове, Баки - по левое плечо с поднятой винтовкой в руках. Усыпанные снегом сине-фиолетовые поля приковывают взгляд ровно до тех пор, пока оба не начинают проваливаться чуть ли не по колено и клясть этот мир. С каждым разом шаги даются тяжелее, но они упорно идут вперед, соревнуясь в том, кто лучше пошутит про их возраст. Счет пять-три в пользу Баки. Стив и Баки карабкаются по почти отвесной стене: если бы не сыворотка, они бы ползли на четвереньках, не в силах удержать равновесие на двух ногах. Подъем усложняется тем, что склон закован тонким слоем льда, и ботинки противно скользят назад, поддаваясь законам физики. Баки пару раз чуть не падает, после чего Стив своим фирменным взглядом заставляет его идти впереди, чтобы быть на виду. — Уверен, Романофф и Бартону не пришлось лезть на такие высоты, — говорит Баки, когда они оказываются на вершине. — Да уж, — смеется Стив, оглядываясь по сторонам. Гора оказывается расчерчена какими-то незнакомыми им символами, но резкие, размашистые линии показывают, что ничего хорошего ждать не приходится. Они подходят ближе и смотрят вниз на широкую площадку, со всех сторон окруженную непроходимыми валунами. Между ними и целью сотни метров пустоты, которая почти теряется где-то во вьюге. — Черт, кажется, придется спускаться, — ругается Баки и начинает проверять экипировку. — Только одному из вас, — по расщелине прокатывается громогласное эхо, заставляя обоих вздрогнуть. Годы, проведенные бок о бок, дают о себе знать: Стив присаживается чуть впереди, закрывая щитом их двоих, а Баки держит дуло винтовки прямо над его плечом и целится в пустоту, из которой раздался голос. Палец мягко лежит на спусковом механизме, готовый выпустить пулю в лоб незнакомцу. К ним словно тень выплывает фигура в потрепанном черном плаще, и стоит только ей откинуть капюшон, как оба суперсолдата узнают в ней своего первого врага - Иоганна Шмидта. — Ты?! — восклицает Стив и перехватывает щит, готовясь к броску. — Как ты оказался здесь?! Я же видел, как Тессеракт уничтожил тебя! На лице Стива смесь из удивления, шока и гнева. Голубые глаза темнеют, и в них сверкают молнии. Он собран до предела: Баки видит, как напрягаются мышцы под темно-синим костюмом, и сам Стив подбирается, будто хищная кошка - лишь ждет момента, чтобы напасть. — Не стоит пытаться убить меня, Капитан. Я уже сполна наказан за свою глупость: указываю путь к сокровищу, которое мне недоступно. — Тогда давай ты скажешь нам, где камень, и мы разойдемся мирно, — Баки целится в самое сердце, хотя и сомневается, что Красный Череп все еще состоит из плоти и крови. Шмидт усмехается и переводит взгляд на Баки. — Сержант Барнс, какой сюрприз! В последнюю нашу встречу вы выглядели совсем по-другому, — на его лице расцветает оскал. — Доктор Зола все-таки довел дело до конца? — Заткнись, — сквозь зубы проговаривает Баки, изо всех сил стараясь не выдать дрожащий голос. Палец чуть сильнее давит на курок, и мужчина уже готов выстрелить, как вдруг Стив опускает щит и дает Баки отмашку. Он делает это с огромным трудом - невооруженным глазом видно - но если Стив так сделал, то значит так будет лучше. Он всегда умел принимать верные решения. — Скажи, где камень, Шмидт, и мы уйдем. — Все, что вы ищете, прямо у вас под носом, Капитан. Как и то, чего вы страшитесь. — Что ты имеешь ввиду? — Цену. Камень Души стоит выше всех остальных, и можно сказать, привередлив, — голос Шмидта становится серьезным. — Он хочет убедиться, что хозяин осознает ответственность, и требует жертву: утратить то, что любишь. Душа за душу. Стив замирает: по позвоночнику прокатывается электрический заряд, и тело словно отключается. Оно попросту не поспевает за ходом его мыслей, которые так и норовят разорвать его голову. Баки с размаху бьет железной рукой по стене, и та кусками осыпается к его ногам. Чувствовал же, что что-то не так! А ведь еще улыбался, поддерживал Стива! Он садится на ближайший выступ и зарывается лицом в ладони: хочется одновременно засмеяться и зарыдать. — Нет. Этого не может быть! Скажи, что ты лжешь? — с отчаянием спрашивает Стив, и Баки качает головой. Идиот. Череп молча отступает назад, давая красноречивый ответ. В молчании проходит сколько? двадцать минут? сорок? час? Баки уже давно все решил для себя. Он совершенно не знает, как объяснить это Стиву, у которого тяга к самопожертвованию сильнее разума. Баки не может позволить ему умереть, не сейчас. Никогда. Стивен Роджерс достоин смерти никак не на планетке на задворках вселенной. Стив ходит из стороны в сторону, кусая ногти. Ему не верится, что судьба может быть настолько жестокой к ним. В голову закрадываются слова Небулы о ее сестре, и внутри с новой силой вспыхивает ненависть к Таносу. Убить собственную дочь в обмен на власть? Отвратительно. Но еще отвратительнее то, что сейчас им нужно решить, кто пожертвует собой ради спасения вселенной. Стив полностью уверен, кандидаты у них разные. Как же объяснить Баки, что он не переживет его потерю еще раз? — Решайтесь, капитан Роджерс, — шелестит из тени Красный Череп. — Камень Души не любит ждать. Стив резко разворачивается и награждает его раздраженным взглядом, а затем переводит его на Баки, который, заметив это, сразу же вскакивает на ноги. Во всей его позе читается вызов. — Даже не думай, Роджерс, — угрожающе шипит Баки. — Это буду я. Он загораживает собой подступ и делает шаг к краю, совершенно не задумываясь, сколько метров еще осталось, а у Стива сердце камнем проваливается куда-то вниз. На губах Черепа расцветает злорадная ухмылка. — Нет, Бак, я не могу еще раз потерять тебя! Не после всего, что мы пережили. Стив пользуется секундным замешательством Баки, несколькими широкими шагами сокращает расстояние между ними и порывисто обнимает его, утыкаясь носом в изгиб шеи и опаляя ее разгоряченным дыханием. Баки стискивает его в ответ до боли и закусывает губу, стараясь унять поселившуюся в теле дрожь. — Стиви, ты же знаешь, что это должен быть я, — Баки отстраняется и смотрит ему прямо в глаза. — Пожалуйста, Стив. Я убил стольких людей, и если есть шанс искупить вину, то я должен попытаться, — Баки улыбается сквозь слезы и переплетает их пальцы. Сердце грохочет так гулко, что перекрывает вой ветра вокруг. — В этом нет твоей вины. Ты, — голос Стива дрожит, — не убивал, убивала Гидра. Не бери вину за ее ошибки на себя. — Не могу, — хриплый шепот. И почему Стив всегда оправдывает его? — Это мои руки в крови и моя чертова ошибка, что дал Гидре сломать себя. — Ты должен жить, Бак, — горячо шепчет Стив. — Когда-то у тебя отобрали жизнь, и теперь ты вернулся. Проживи ее так, как захочешь. Ты заслужил. Глупый, глупый Стив. Вся жизнь Баки еще с Бруклина заключалась только в мальчишке, который не умел убежать от драки. Спустя семьдесят лет льдов и пыток они чудом, не иначе, обрели друг друга и смысл жить, вдвоем пережили щелчок и долго сжимали друг друга в объятьях, не веря, что другой не развеялся пеплом по ветру. Годы бесплодных попыток наладить порядок в мире, сотни идей и разочарований, машина времени - все ради того, чтобы оказаться здесь, на Вормире. Баки смутно помнит, что Старк говорил лишь о единственном шансе на победу, и молится, чтобы его жертва оказалась правильной. Баки подносит их переплетенные ладони ближе к лицу и целует костяшки, и Стив замирает, смотря как трепетно он прикасается к ним губами. Весь мир сужается только до Баки. Нет ни Вормира, ни вьюги, только Баки и его нежные прикосновения. — Неужели ты думаешь, что мне нужна жизнь, в которой нет тебя? Стив протягивает к нему трясущуюся руку и кончиками пальцев заправляет за ухо выбившую прядку каштановых волос. — Я прожил свою: нашел друзей, призвание, снова обрел тебя, — Стив улыбается, он действительно гордится своей жизнью. — Большего и желать нельзя. Он кладет широкую ладонь на скулу и притягивает ближе, так, что их лбы соприкасаются, и Баки чувствует неровное дыхание на своих губах. Оба дышат урывками, жадно, пытаясь надышаться друг другом. Чтобы дышать, воздух не нужен, нужен - человек. Стив прижимается своими губами к его. Вдалбливается в Баки, желает раствориться в нем, связать их вместе, чтобы не дать свершиться ужасному. Это ни капли ни нежно, ни страстно. Отчаянно. Стив не знает, что целует мертвеца. А Баки не хочет, чтобы тот знал. Он дает себе ровно минуту, чтобы надышаться Стивом. Они целуются, пока хватает воздуха, и даже тогда делают перерыв лишь на мгновение, а затем сминают губы друг друга еще сильнее. Руки Стива путаются в его волосах, случайно дергая за прядки и напоминая Баки о необходимости отсчета, и он помнит, но не может отказаться от возможности ощутить тепло Стива в последний раз. Когда остается пять секунд, Баки судорожно выдыхает Стиву в губы. Подсечка и удар локтем по кадыку вышибают из Стива дух. Баки прижимает оглушенного к земле, держа того за грудки. — Не наделай без меня глупостей, — выпаливает он, поднимаясь, и оборачивается к пропасти. Страх пустоты на мгновение заполняет его сознание, инстинкт самосохранения внутри него беснуется и требует отступить - все сенсорные системы напряжены до предела. Баки не может позволить себе медлить: дело не в нем - в Стиве, в землянах, в триллионах существ по всей галактике. За такое цена в виде одной жизни ничтожно мала, и он готов ее заплатить. Время замедляется. Баки слышит каждый звук вокруг: испуганный хрип Стива, хруст камней под ногами, пока он бежит к краю, но громче всех оказывается последний вдох за два шага до пропасти. Он готов. Его сбивает с ног Стив. Наваливается сверху, заключает в кольцо из рук и тянет назад. План предельно ясен: Стив хочет отбросить его как можно дальше от края и прыгнуть самому. Они катятся все дальше, и Баки всеми силами цепляется за камни, упирается пятками в расщелины, чтобы не сдвинуться и на лишний сантиметр. Стив оказывается сверху, прижимает его руки к земле и рычит: — Сказал мне человек, собирающийся совершить величайшую глупость. Баки ударом колена скидывает его с себя, а затем заламывает ему руку и свободной ладонью прижимает лицо к земле. В глазах Стива слепая ярость. Не на Баки, на себя: за то, что проигрывает эту битву. Он рывком освобождается из захвата, и четко слышен хруст костей - вывихнул руку, только чтобы не оставаться побежденным. Наотмашь бьет здоровой рукой по лицу - в качестве кастета выступает хрононавигатор - и накидывается с новой силой, блокируя любые контратаки. Стив плачет, когда применяет удушающий. Слезы боли скатываются по щекам и пропадают в густых волосах Баки, но понимание того, что так нужно, заставляет Стива чуть сильнее надавить на сонную артерию, чтобы тот потерял сознание. Баки кусает его, пытается отодрать руки от своей шеи, пока свет в глазах не начинает медленно гаснуть. "Нет! Нет, нет, нет", — лихорадочно крутится в мозгу. Этого нельзя допустить! Баки достает из набедренного кармана нож и всаживает лезвие в ногу Стива - из раны хлещет алая кровь. Тот вскрикивает и на секунду ослабляет хватку, чего Баки достаточно, чтобы вывернуться и нетвердо встать на ноги - в глазах все еще нещадно рябит. Стив хватает его за лодыжку и с силой дергает назад, отчего он падает плашмя и получает удар щитом по спине. Затем мир поворачивается на сто восемьдесят градусов, и Стив бьет ребром щита прямо в солнечное сплетение, заставляя согнуться от боли. Баки хрипит, пытаясь вдохнуть, но грудная клетка не желает растягиваться и принимать кислород. Стив поднимается и утирает кровь тыльной стороной ладони. — Теперь он принадлежит тебе, — рядом с головой приземляется красно-синий диск. Он разбегается, кажется, даже не обращая внимания внимания на раненую ногу, и Баки затопляет животный ужас, когда между Стивом и пропастью остаются буквально считанные метры. Думать времени нет - Баки вскакивает, делает стремительный рывок и просто выбрасывает вперед трос, цепляя его за экипировку Стива, а другой конец успевает закрепить на скале, прежде чем земля уходит из-под ног. Сейчас все закончится. У Стива нет выбора. Баки закрывает глаза и летит вниз, ощущая как ветер путается в волосах. Теперь все будет хорошо, все будет правильно. Падение длится недолго: что-то хватает его за руку, тянет на себя, и Баки больно бьется о каменный выступ, раздирая бок. Он открывает глаза. Метром выше него висит Стив и твердо держит его за живую руку, другой он цепляется за трос и старается подтянуться вверх. "Бесполезно", — думает Баки. Трос зацепился так, что поднимет только одного. Стив, кажется, тоже понимает это и опускает взгляд на него. В нем смешаны все возможные чувства, которые только может испытать человек: от облегчения до невероятного шока. — Не поступай так со мной, Бак, — молит он. — Не делай этого. — Я уже все решил, — Баки на пробу шевелит кистью, но Стив держит крепко. — Отпусти меня. Стив отрицательно мотает головой и делает новую попытку взобраться вверх, которая не заканчивается успехом. Несколько секунд он пялится в стену, а затем переводит взгляд на крючок. В этот момент у Баки стынет кровь в жилах. Чертов Роджерс с его тягой к самоубийственным планам! — Я люблю тебя, — признается он раньше, чем Стив успевает привести свой план в действие. Баки наблюдает, как расширяются от удивления глаза Стива, и зрачки полностью затапливают радужку. Он думает, что умереть, смотря на то, как снежинки путаются в длинных ресницах Стива, это самая лучшая смерть. — С тридцать шестого и до конца, — кто бы знал, как долго он мечтал сказать это (и как ненавидел мысль, что придется сделать это на войне под шквалом вражеского огня)! Баки искренне жаль, что эти слова он произносит при таких обстоятельствах, что он заставляет Стива плакать не от счастья. По щекам бегут слезы, зрение размывается, но Стив ни на секунду не выпускает руку Баки из своих мощных пальцев. — И я люблю тебя. С тридцать пятого и навсегда, Бак, — он мелко дрожит, и вибрация отдается у Баки в ладони. У Баки перехватывает дыхание. Одно дело - их инстинкты, когда каждый борется не за свою жизнь, а за жизнь другого. Другое - три громких слова, наполненные бесконечной нежностью и любовью. Баки чувствует, что вот-вот сломается: Стив хватается за него, как за спасительную соломинку, хотя он скорее мертвый груз. В глазах Стива больше не отражается галактика, в них - Баки. — Все в порядке, — стройные дорожки слез текут по щекам. — В этот раз ты поймал меня, и в этот раз я прошу отпустить меня. Стив делает попытку подбросить его вверх, чтобы перецепить крючок, но Баки упирается носком в скалу и не сдвигается с места. Он отрицательно качает головой, когда Стив умоляюще смотрит на него, и в его взгляде читается: "Не оставляй". — Отпусти, — шепчет одними губами Баки и мощным толчком отскакивает от скалы. Всего мгновение - и тепло его пальцев исчезает. Он снова падает, но больше не кричит. Ему не страшно. Ему спокойно. — БАКИ, НЕТ! — истошно кричит Стив. Секунды проходят, что песок сквозь пальцы, и Стив цепляется за скалу, отворачиваясь от кровавого зрелища: изломанное тело Баки напоминает куклу и выглядит совсем крошечным по сравнению с площадкой, а под ореолом темных волос расползается кровавое пятно. Крик переходит в рев, который раздается на сотни миль вокруг и смешивается вместе с оглушительным грозовым разрядом, сотрясшим скалу. Стив искренне надеется, что сейчас на него упадут небеса. Он просыпается посреди огромного озера. Воспоминания о последних событиях возвращаются медленно, с каждой новой деталью принося боль. Что-то неприятно жжет кожу, и он садится, раскрывая ладонь. В ней оранжевым светом мерцает камень Души, хотя ему, наверное, больше подходит название "камень Смерти". Стив долго колотит воду, бьет себя по щекам, рвет волосы на голове - от бессилия, затопившего каждую клеточку тела. Это он, он должен был умереть! А вместо этого он опять потерял Баки, теперь уже точно навсегда. "Баки мертв. Мертв, мертв, мертв", — шепчет голос в голове. — "Это твоя, твоя, твоя вина". Обмен не отменить. Так почему бы не предложить камню еще один?

***

Наташа получает по коммуникатору координаты от Стива, когда они с Клинтом выходят из храма с камнем Силы. Ее охватывает паника: что могло произойти такого, с чем не справились два суперсолдата? Она поторапливает Клинта каждые пять секунд, пока тот пытается разобраться с технологиями Пима и увеличить их корабль. Они оказываются на Вормире быстрее, чем предполагалось, потому что Наташа не тратит время на запуск всех систем: только двигатель и аварийная программа. Место, на которое они приземлились, подмечает Наташа, жутко похоже на ритуальное, как из фильмов ужасов, что так любит показывать ей Клинт. Повсюду следы бойни, и она так переживает, что случилось что-то непоправимое, что выскакивает из корабля с полным магазином, крича: — Стив! Баки! Клинт аккуратно трогает ее за плечо и указывает на знакомый щит, лежащий в небольшом отдалении от них. Она на дрожащих ногах опускается перед ним, касается кончиками пальцев, и тут же отдергивает их от невыносимого холода: щит покрылся коркой льда. Она осторожно поддевает край - из-под щита разливается мягкое оранжевое сияние. — Это было поистине трогательное зрелище, — шелестит голос позади. Щит с грохотом падает на землю, и Наташа отточенным движением разворачивается и направляет пистолет на незнакомца. Клинт держит лук наготове. — Где Стив и Баки? — жестко спрашивает она. — Взгляните сами, — фигура отходит в сторону, открывая проход к краю скалы. — Душа за душу. Обмен совершен. Наташа медленно приближается к обрыву, смотрит вниз и в ужасе отшатывается от края, закрыв лицо руками. Клинт ловит ее у самой земли и прижимает к себе, закрывая своей спиной вид со скалы. Ее плечи сотрясаются от рыданий, она цепляется за его одежду и топит в ней крик, словно маленькая девочка, но никак не профессиональная шпионка. Клинт бездумно смотрит вперед.

***

Он топчется на месте, оглядывая оранжевую пустоту вокруг. Неужели это и есть камень Души? — Стив? Он разворачивается и видит Баки: на том ни следа от падения, единственное отличие - левая рука больше не отливает металлическим блеском, на месте вибраниума только молочно-белая кожа и ряд стройных пальцев. Он выдыхает. — Баки?