Конец дружбы

Порыв ледяного ветра загрохотал по карнизу и бросил в стекло горсть снежной крупы. Февраль официально перевалил за середину – а зима и не начинала сдавать позиции. Освальд поплотнее укутался в плед, вытягивая ноги к камину. Чем он становился старше, тем тяжелее переносила его нога подобные выходки погоды. Ненастье досаждало ему и в молодости. Но теперь всё сильно ухудшилось из-за лишнего веса, который создавал повышенную нагрузку на суставы. Одним из совсем немногих в этой жизни страхов, все еще оставшихся у Пингвина, было то, что в конце концов он окончательно станет инвалидом – поэтому он пообещал себе, что когда выйдет из тюрьмы, то сбросит вес. Но после Блэкгейта прошли уже месяцы, а он так и не покончил с нездоровым образом жизни… Пингвин протянул руку к уже наполовину пустой бутылке и снова наполнил вином бокал. Нет уж, сегодня у него и так было слишком паршивое настроение, чтобы думать об этом. Эд. Как всегда, в Эде было всё дело. Эд Нигма проводил вечер Дня Святого Валентина с Ли Томпкинс… точнее, теперь миссис Джим Гордон. Даже мстительное злорадство по отношению к Джиму Гордону не могло скрасить горечь. Конечно, Освальд и не ждал, что Эд на веки останется одинок, ну, это же был Эд. Тот самый Эд Нигма, который в былые времена не мог продержаться нескольких месяцев, чтобы не найти очередную «любовь всей своей жизни». Пингвин заранее смирился с тем, что после выхода из Аркхема Эд скоро себе кого-нибудь подцепит, и был (как ему казалось) готов к этому. Но Ли Томпкинс! Это была какая-то особо извращенная насмешка судьбы. О том, что ее брак с Джимом трещит по швам, Пингвин прекрасно знал от своих шпионов, ещё когда сидел в Блэкгейте, но он никак не предполагал, чем это обернется. Эд и Ли!.. Вот уж правда, «старая любовь не ржавеет». Эд, конечно, не догадывался, что Пингвин был в курсе его интрижки с миссис Гордон. Вот и сегодня он соврал, что отправился на деловую встречу. Это было почти оскорбительно с его стороны – полагать, что Освальд не узнает. Да и можно подумать, что Пингвин стал бы возмущаться или вообще поднимать эту тему. Всё это они уже проходили. И разве они не друзья? Можно было бы и не таиться от друга… Пингвин с тяжелым вздохом потянулся к валявшемуся на столе выпуску «Готэм Газет», которую он с утра так и не удосужился просмотреть, в надежде, что новости его развлекут. Он уже углубился в чтение криминальной хроники (мэр Обри Джеймс в очередной раз похищен, Виктор Зсасз вышел из Блэкгейта, банда Пугало снова наводит страх на Готэм)… Как вдруг снаружи послышался стук двери и безошибочно узнаваемый звук шагов. Эд! Освальд ожидал, что Эд вернётся сегодня гораздо позднее, к ночи. Свидание не заладилось? Может, они даже расстались? Пингвин демонстративно уткнулся в газету. И тут он услышал, что Нигма за дверью начал тихонько напевать себе под нос какой-то веселенький мотивчик. Загадочник явно находился в приподнятом настроении. Картинка как-то не складывалась... Между тем, Нигма – не заходя и не здороваясь – судя по звукам из-за двери, направился почему-то на кухню. Там сейчас никого не было, как и во всем особняке. (Подумать только, даже у Ольги и у той сегодня было романтическое свидание!) Теперь Пингвин слышал учащенное дыхание Эда и звук его шагов, которые стали как будто тяжелее. Кажется, Эд нес на кухню что-то увесистое! Хмм, что бы это могло быть? Было похоже, как будто Эд с трудом волочит, к примеру, огромную сумку, набитую продуктами. Освальд даже предался короткой фантазии о том, что Эд накупил вина и еды, чтобы устроить им двоим праздничный ужин, но это уже было просто глупо. Пингвин решил не гадать и подождать, чем всё закончится… – Освальд, я дома! – возбужденное лицо Эдварда Нигмы появилось в дверном проеме, а за ним и он сам. – Извини, что так долго. – Привет, Эд, как прошла встре… ЭД!!! Что ты натворил?! Ты убил Ли Томпкинс??!! Лицо, а также обшлага рукавов и воротник припорошенного снегом зеленого пальто Эда были забрызганы свежей кровью. Через всю щеку шла глубокая царапина… – Эд, Эд, что ты наделал, – в отчаянии воскликнул Освальд. – Я знал, что это когда-нибудь снова случится! Ты не исправим! Где тело Ли, где ты его спрятал? – Что….Освальд… Какого чер… ты что, знаешь про Ли?! – радостное выражение на лице Загадочника сменилось на озабоченное. – А ты меня за кого держишь? Думаешь, ничего не заметно? Да мне плевать, что ты встречаешься с Ли, – с горечью произнес Пингвин, – встречайся с кем угодно, только НЕ УБИВАЙ своих женщин, пока живешь в этом доме! – Так… – Загадочник потер виски пальцами, снял очки, протер, снова водрузил их на нос. – Освальд. Давай по порядку. Я не встречаюсь с Ли, точнее встречаюсь, но это не то, что ты… – Да без разницы, Эд! Ты убил её? – Да нет же! Я не убивал Ли. Она жива, здорова и в полном порядке. Как и драгоценная малышка Барбара-Ли. Клянусь свой шляпой. – А чья это кровь на твоей одежде? – Освальд был очень озадачен. – Хммм... – Загадочник стащил с левой руки испачканную перчатку и принялся ее рассматривать. – Наверно, не отстирается…. хорошие были перчатки… – наконец произнес он. Эд сбросил с себя верхнюю одежду, небрежно кинул ее на подлокотник кресла, и сам с размаху упал в кресло. Он выглядел, хотя и довольным, но очень усталым. – Где ты был, Эд, – немного успокоившись, спросил Пингвин, – и что произошло? Эд тихонько рассмеялся только одному ему понятной шутке. – Я выбирал тебе подарок, Оззи, – произнес он, улыбаясь. – Сегодня же День Святого Валентина. – Эд, а ты случайно не пьян? – заботливо спросил Пингвин. – Он тебе понравится. – Что же это такое? – Сюрприз. – Эд с удовольствием отхлебнул вина из бокала Освальда, откинулся в кресле, прикрыл глаза. – И где же этот подарок? – На кухне. – Но почему ты не принес его сюда? – удивился Освальд. – Видишь ли… После того, как ты оценишь сполна мой подарок, придется провести небольшую уборку. И я посчитал, что более гигиенично будет сделать всё в кухне. Кафель и пластик легче отмыть. – Ну что же, Эд, спасибо. Это мило с твоей стороны. – сказал Пингвин чуть раздраженно, но в то же время и заинтересованно. – Я хочу посмотреть на подарок. – О, ты будешь в восторге, Освальд, – снова захихикал Загадочник. – Пойдем! Освальд тяжело поднялся со своего кресла и, опираясь на трость, направился в кухню. Он на всякий случай достал пистолет, потому что экстравагантность Нигмы с возрастом не уменьшилась и в кухне могло ждать все, что угодно, а вот Пингвин с годами все хуже переносил сюрпризы. Эд шел впереди, и когда они подошли, театральным жестом распахнул дверь: – Та-даа! От того, что Пингвин увидел, память сразу перенеслась на много (как же много…) лет назад, в те дни, когда они делили вдвоем маленькую чердачную квартирку Эда Нигмы, судмедэксперта в полицейском управлении… И от этих воспоминаний сдавило сердце… – Кто это? – негромко спросил он, хотя уже и сам знал. – Джим Гордон. Снять с него пакет? Или сделаешь это сам? – Сними. Эд подошёл к связанному человеку, крепко привязанному к стулу, и сдернул у него с головы бумажный пакет. Джеймс Гордон ошарашенно разглядывал интерьер кухни и выглядел так, как будто только что пришел в себя после отключки из-за удара по голове. Скорей всего, так оно и было. На его лице красовалось несколько синяков и кровоподтёков, волосы с левой стороны головы были запачканы начинавшей подсыхать кровью. – Привет, Джим, – сказал Пингвин, глядя Гордону в глаза. – Ты доволен, Освальд? – не замолкая, возбужденно говорил Нигма. – Я долго готовил этот подарочек! Пришлось несколько недель делать вид, что влюблен в Ли, чтобы через неё поближе подобраться к Гордонам. Сделал дубликат ключа, узнал, в какое время никого не будет дома, как отключить сигнализацию, где у них дома хранится оружие... Но Пингвин почти не вслушивался в болтовню Эда. – Как думаешь, можно достать ему кляп из рта? – прервал он монолог Нигмы. – Да. Я отрежу его язык в следующую секунду, как только он попытается закричать. – Хорошо. – Вообще-то мне нравится эта идея. Что, если отрезать ему язык прямо сейчас? Он ему уже вряд ли пригодится. Время задушевных разговоров прошло, Джим, – издевался Эд над Гордоном. – Что бы ты ни сказал, это не изменит твою судьбу. Сегодня ты умрешь. Пингвин подошел к стулу и вытащил кляп изо рта Джеймса Гордона. – Не делай глупостей, Джим. – Предупредил он. – А то что? – хрипло и невнятно произнес Гордон, с трудом двигая затекшей челюстью. – Ты же меня все равно убьешь. – Да. Но, знаешь... Убить – это очень растяжимое понятие. – Не надейся, Джимми, – вставил Эд. – Легко тебе не отделаться, твоя смерть будет очень долгой. Когда Освальд с тобой закончит, я стану отрезать от тебя по кусочку за каждый год, который я провел в психушке с этими лунатиками, пока санитары накачивали меня таблетками и поджаривали мой мозг. Ты будешь умолять о смерти, если, конечно, на тот момент у тебя еще останется язык. – Спасибо, Эд, – Пингвин с искренней благодарностью посмотрел на Нигму и его губы растянулись в наводящей жуть улыбке. – Отличный подарок. Ты действительно знаешь мои вкусы. – Освальд, ты должен понимать последствия, – Гордон очевидно уже достаточно пришел в себя, чтобы начать манипулировать и угрожать. – Нигма оставил кучу улик в моей квартире. Вас раскроют, и вы оба снова отправитесь за решетку. Остановись, пока еще не произошло ничего непопр… – Джим… – прервал его Освальд. – Я задам тебе вопрос. И постарайся ответить честно, от этого много зависит… Джим – почему? Почему ты так поступил со мной? Какое-то время казалось, что Гордон вообще ничего не скажет. – Барбара. – Произнес он после долгой паузы. – Это было её условие. Она сказала, что иначе не позволит мне видеться с Барбарой Ли. Увезёт её. Барбара хотела… контролировать Готэм. А вы с Нигмой в то время очень активно принялись скупать новую недвижимость за награбленные деньги. – А недвижимостью Барбара собиралась владеть сама и единолично, – закончил за него Пингвин. – Да. Кроме того, она так и не простила тебе смерть Табиты. – Ты считаешь, что это был справедливый обмен? Твоя возможность видеть, как растет дочь, в обмен за наши с Эдом загубленные жизни? Гордон ничего не ответил на это. – Можешь не отвечать, – сказал Пингвин. – И не просить прощения. Я знаю, что если бы тебе опять предоставился этот выбор, ты бы сделал снова то же самое. Я даже где-то тебя понимаю. – Освальд, отпусти меня, – проговорил Джим. – Мы забудем всё, что произошло сегодня. Клянусь. Моей дочери нужен отец. Не делай этого. Я знаю, что ты не такой человек... – Десять лет назад, может быть, и был не такой. А теперь я монстр, Джим, и сделал из меня этого монстра именно ты. – Освальд… Я хотел бы, чтобы все было иначе. – Думаю, Ли и Барбара отлично вдвоем справятся с воспитанием крошки Барбары Ли, – прервал его Пингвин. – А ты бы разрушил её жизнь, как разрушаешь всё, к чему прикасаешься. – Освальд, послушай… – Я верил тебе, Джим. Это смешно, но я до самого последнего продолжал считать тебя моим другом… – Так, – прервал их откровенно заскучавший Эд. – Я планировал, что это будет выглядеть гораздо забавнее. Где же праздник? Где веселье? Я приготовил столько всего для этой вечеринки. Эд повернулся к кухонной стойке, на которой стоял большой деревянный ящик. Когда Нигма открыл его, стало видно, что ящик заполнен разного калибра щипцами, молотками, гвоздодерами, клещами и прочей хозяйственной утварью. Там даже была небольшая пила. – Твой отец, Освальд, был очень запасливым человеком, – заметил Эд. – Все это я нашел на чердаке. – Ты чокнутый, Нигма, и хотя ни один Аркхем в мире не сможет исправить больные шестерёнки в твоей голове, но ты все равно рано или поздно очутишься там снова. Тебе этого не миновать, – сказал Гордон. Глаза Загадочника потемнели от ярости. А это значит, что шутки закончились. – Я был серьёзен, когда говорил про часть тела за каждый год за решеткой, – сказал Загадочник, беря в руки мясницкий нож. – Думаю, я начну с пальцев. Хочу, так сказать, растянуть удовольствие. Да, звучит неплохо. Пальцы на руках будет за меня, а на ногах за Освальда. – Освальд, ты ведь не сможешь спать по ночам до конца жизни, если позволишь Нигме сделать это со мной. Ты не сможешь этого забыть… – Я после Блэкгейта и так плохо сплю, – сказал Пингвин, – так что это существенно ничего не изменит. Спасибо за заботу о моем сне. Но я думаю, что Эдвард имеет полное право требовать, так сказать, моральной сатисфакции. Разве я могу ему мешать? Эд подошел к Гордону и снова вложил ему кляп в рот. Затем он отвязал левую руку Гордона, оставив вторую крепко привязанной. – Приступим. – Глаза Джима расширились от ужаса и он весь задергался, когда Эд взял его ладонь в свои руки. – Прощай, Джим. Раздался выстрел. В центре лба Джима Гордона возникло аккуратное круглое, дымящееся отверстие. Его последний взгляд был направлен на Пингвина. Глаза его остекленели и голова упала на грудь. – Зачем, Освальд! – в отчаянии закричал Нигма. – Я столько сил и времени потратил на то, чтобы всё устроить! – Это же был мой подарок, Эд? Значит, я мог поступить с ним так, как захотел. – Но почему? Ведь веселье только начиналось… – Джеймс Гордон был прав. Я не смог бы спать спокойно, если бы мы сделали с ним это. Ведь Джим когда-то был моим другом. Но теперь наша с ним история закончилась. И я рад этому. – У тебя, все-таки, слишком доброе сердце, Оззи, – усмехнулся Эд. – Уж какой есть, – ответил Пингвин. – Мне уже поздно меняться. – И не меняйся, – негромко сказал Эд. – Пожалуйста, не меняйся. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Он подошел к Пингвину и наклонившись, запечатлел короткий легкий поцелуй на его губах. Отстранившись от Освальда, Эд немного застенчиво улыбнулся. – ЭД??!! – шокированный, Пингвин воззрился на Нигму в полном изумлении. – ЧТО это было? – С днем Святого Валентина, Освальд. И давай теперь отпразднуем как следует. Вечер еще только начинался.