Девочка с каре

      Чон входит в здание, погладывает на часы на левом запястье и проходит в кабинет, то находился напротив входа в участок Полиции. — Здравствуйте, мистер Чон, — мужчина, лет 50, жмет руку парню и выдвигает из-под стола стул, указывая рукой на него, на что парень брезгливо садится, сложив ногу на ногу, осматривая кабинет, попутно задав вопрос: — У Вас работала Ким Ли Ён? — Эта буйная девчушка? Да, — начальник отдела вздыхает, раскладывает на столе аккуратно бумаги, что были разбросаны по поверхности и складывает руки на стол, смотря на брюнета. — Каков был её статус здесь, в участке, и как она справлялась с работой. — Признаться честно, она была той ещё стервой, — на резко брошенный взгляд парнем, мужчина взглотнул. — извиняюсь за такие слова. Она гнобила коллег и хамила начальству. Она думала, что если начальство хвалит её успехи в самостоятельно закрытие 10 уголовных дел, то на может себе позволить оскорблять всех. Но, она была действительно отличным работником. Чонгук искренне удивился, но виду не подал. Разве может такая спокойная и в принципе несильная девушка быть таким тираном? Чонгук своим мыслям тихо усмехнулся. — Так почему же её отстранили, раз на была отличным работником? — Она слишком молода и не воспитана. Неоспоримо, что она лучше всех нас здесь вместе взятых, но таких людей мы здесь держать не собираемся. Нам такие работники не нужны. — Я прошу вас рассмотреть её как работника, а не как человека. — Нет, мистер Чон, не имею право. — Вы, видимо, тоже начинаете свое место забывать, — Чонгук резко вскакивает, склоняется над столом и за воротник формы поднимает офицера, чуть ил не держа над полом, услышав его писк. — Либо вы принимаете ее обратно, либо я прекращаю спонсировать ваши отделы в нескольких районах и признаю договор недействительным. Вы меня поняли? — Д-да, м-мистер Ч… — Отлично, — не дает он договорить мужчине, ставит того на место, и поправляет за собой воротник, слегка улыбнувшись. — Надеюсь, вы меня услышали и поняли. И да, следите за своим языком, а то в одну ночь останетесь без него, — на стол выкидывается небольшая стопка денег, что обтянута резинкой, а сам парень удаляется к двери, поправив кончиками пальцев челку. — Всего доброго, офицер, — не особо бодро выкинул парень перед тем как захлопнуть дверь за собой. Чонгук быстро сбегает по ступенькам, закатывает рукава темно-красной рубашки, переходя дорогу и заходя в небольшое уютное кафе, мило улыбаясь девушке, что сидит за столиком в ожидании брюнета. — Долго ты, — она наигранно улыбается, делает глоток черничного коктейля через трубочку и наблюдает за тем, как он присаживается на стул напротив. — Пробки? — Да, и духота ужасная. Ты решила куда поедем? — Может к тебе? — малознакомая девушка слегка приспускает с плеча лямку летнего платья и подмигивает. — К себе не вожу почти незнакомых девушек. Поехали в отель. Кстати, как тебя зовут, я забыл? — Кенсу, ты груб, — русоволосая надулась, отодвинула стакан в сторону и встала с места, надевая на плечо пояс сумочки. — Ынхо я, запомни. — Мне это не понадобится в жизни, — Чон встает с места, приобнимает за талию девушку и проверят телефон на пропущенные вызов, которых много, но нужного он так и не увидел в списке. Одно Чонгук запомнил точно: Если ты знакомишься с девушкой, которая не кричит «О, это же ты самый молодой миллиардер в Корее», то свое имя говорить ей не следует.       Парень с порога снимает потную рубашку, вздыхает и смотрит на диван своей гостиной, на котором сидит Лиен с книгой в руках, слегка подрагиваясь музыке в такт, что протекает через уши, а свободной рукой держит полу съеденное яблоко пока с кухни доносится приятный запах еды, слишком аппетитный запах. Внутри что-то крикнуло: «Такая домашняя обстановка. Ты этого хотел, Чонгук?» Брюнет осторожно подходит сзади, кладет на тонкие и хрупкие плечи ладони, заставляя девушку вздрогнуть и откинуть в сторону книгу, полностью разворачиваясь вставая коленями на диван. — Ты чего пугаешь, — её брови сводятся к переносице, а носик сморщился, и тот получает удар в плечо, и губы парня надуваются в обиде. — Не бей! — Хорошо. Чонгук, меня наверное завтра не будет целый день. — Почему? — Один парень позвал погулять по городу. Доброе и улыбчивое лицо меняется на хмурое, а взгляд агрессивный, но тот резко разворачивается и направляется в сторону кухни, стараясь не подавать виду, что после е слов внутри что-то щелкнуло. Ревность? — Тебя не учили, что вещи раскидывать плохо? — бурчит себе под нос Ким и поднимает с пола рубашку, осторожно сворачивая её и положив на стол. Она с интересом разглядывает широкие плечи, рельефную спину и сама не замечает как подошла к парню, осторожно ведя пальцем по плечу, а взгляд сомкнулся на длинном широком шраме. Вопросы рвались один за другим, но в такой тишине они будут не уместны. Ладони парня упираются в поверхность стола, а голова опущена. Ему всегда было сложно контролировать свои ревность, злость, ненависть, как сейчас, но он старается, понимает что если ударит что-то ближнее и твердое, то потом не объяснит то, что его разбитый кулак совсем не разбит. И н резко разворачивается, толкает Лиен в холодильник, расставляет руки по обе стороны от ее головы и ухмыляется, не так сладко как вчера. — Слушай, мы ведь оба уже не дети, — он склоняется, ведет кончиком носа по изгибу бархатной шеи и принюхивается к запаху тела, что пахнет персиком. — я симпатичный парень, а ты мне нравишься. Может попробуй начать какие-то отношения? — и ему противно признавать, что он сделал это, сказал это, когда всю свою жизнь он лишь трахал девушек и ему ничего не приходилось делать, те пассии липли сами и кричали что они его вторые половинки. — Гук, что с тобой? — Ким сглатывает, мурашками кроется и охает, когда брюнет подхватывает её на руки, жадным поцелуем впиваясь в её губы, свободной рукой сжимая девичьи пряди волос. — Я хочу что бы ты была моей, — он буквально рычит в поцелуй, кусает за нижнюю губу Ли, и отстраняется от холодильника, укладывая её на стол, предварительно сметая с него все. — Будь моей, — Чон почти скулит ненасытно вдыхая ее запах, снова смазано целуя, сжимая грубо талию. Ладонь Ким сжимает массивное плечо, с уст срываются тихие стоны, а в голове абсолютная каша, его слова кровь заставляют кипеть, а дыхание на шее, скорее всего, приятные ожоги оставляет. — Дай мне шанс, — Чонгук, срывает рубашку с женского тела, покрывает поцелуями каждый сантиметр, сбито дыша, кончиком носа водя по коже, ощущая мурашки. — Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, бить ублюдкам лица, которые липнут к тебе. Я хочу трогать твое тело так, как никого еще никогда в жизни не трогал. Чон останавливается, его глаза, что смотрят на нее, блестят, брови сведены к друг другу, а дыхание отдается холодком по телу. Его грудь вздымается тяжело, а ладони на талии смыкаются, притягивая Ким к краю столу, и тот склоняется над ее губами, устремив взгляд на них, ожидая ответа. — Чонгук, — тихо шепчет девушка, тот не отводит взгляд от губ, — поцелуй меня, — и снова впивается в них, но уже нежнее, пальцами зарываясь в густых темных волосах, пока сердце удары пропускает.