Последняя игра

Драко после разговора с профессором ушёл первым из общей гостинной. Тео хоть и хотел поначалу последовать за другом, в последний момент передумал, давая тем самым Драко время побыть наедине со своими мыслями. Уже будучи в спальне, он позволил въевшийся маске хладнокровности на секунду слететь с его лица. Расслабившись, Малфой сбросил с усталых плеч школьную форму и закатав рукава белоснежной рубашки, как-то отстраненно взглянул на метку. Татуировка слишком сильно выделялась на бледной коже, будто насмехаясь над её владельцев, показывая всем своим видом, что отныне - ты не свободен. Ты лишь раб чужих мыслей и убеждений. Подстроившись единожды под других, ты стал лишь пешкой в умелых руках, и тобой вертят на своё усмотрение. Он прекрасно осознавал, что никогда и никому не стоит позволять собой манипулировать! — Ведь спектакль закончится, кукловоды останутся, а участь марионеток — пылиться на кладбище реквизита… Но даже зная, что его ждёт, он не мог позволить себе быть свободным. Из богато украшенного высокой сквозной резьбой зеркала, на него смотрел обычный подросток, быть может немного усталый, удручённый некими мыслями, но всё тот же ученик слизерина, которому по воле случая пришлось слишком рано повзрослеть. Он всё чаще задавался вопросом: А был ли выход? Или всё давно предрешено. И ты просто мечешься из угла в угол, подобно загнанной крысе, заведомо зная, что попал в ловушку. Как может сын пойти против своей семьи? Как один из уважаемого рода, может перечеркнуть всё...ради ничего. Обычных подростковых сентиментальностей, желаний, надежд. Кто он такой, что бы играть не по правилам, или это обычный страх? Страх, что может подавить всё. Страх, что сковывает снаружи и не позволяет мыслить обширней. И он подавался ему. Не в силах сопротивляться этим силам, его сердце ожесточалось, и в конечном итоге, он стал тем, кем хотел видеть его отец. Точной копией себя самого. Но каждый год в нём что-то умирало, когда с деревьев опадали листья, а их голые ветки беззащитно качались на промёрзшем ветру в холодном зимнем свете. Драко продолжал ждать чего-то особенного, но надежды рушились и тяжесть с души никуда не девалась, а лишь накапливалась продолжая давить к земле, и в конечном итоге, он потерял себя...Окончательно. — Ты всегда был ублюдком, Малфой, но это...уже перебор, даже для тебя. — Забини усмехнулся, оперевшись плечом о стену, на его лице до сих пор отчётливо красовались синяки и кровоподтёки, но даже это не делало его слабым в глазах слизеринца. В душе он завидовал ему, ведь Блейз был по своему свободен от всего дерьма, что свалилось на голову Драко. — Верная шавка своего хозяина, ты умеешь удивлять. — Тебе ли не знать, Блейз, что люди делятся на тех, кто убивает, чтобы выжить, и тех, кто живет, чтобы убивать. — окинув презрительным взглядом сокурсника, Драко быстро раскатал рукава рубашки, пряча от безразличного взгляда Забини, своё проклятье. — О чём ты? — Забини сделал несколько шагов в сторону Драко, но тут же остановился, заметив в руках слизеринца вытянутую палочку, что угрожающи блеснула в тусклом свете луны. — Ты до сих пор надеешься, что тебя это не коснётся? Брось...Все мы повязаны одной нитью, друг. Поздно или рано, ты присоединишься к нам. Вот только, что ты будешь делать когда твоя грязнокровная подружка узнает, что и тебе пришлось принять его метку. — Я...я...никогда — Ох, ваши отношения настолько прогрессируют, — Драко молниеносно сократил расстояние между ними и усмехнувшись ему в лицо, продолжил: — Но, где ты был когда на её юном теле выжгли огнём проклятье, где ты был когда её толкнули в пучины чёрного озера разорвав сонную артерию обычным магловским ножом? Давай же припомним кто это был? Гринграсс и Трейси Дэвис... и где они теперь... Столько вопрос, и слишком мало ответов, Забини. Ты не находишь это странным? — Заткнись! — Забини ударил его два раза по скуле со всего размаху, Драко лишь криво исказился в лице и сплюнув кровь на мягкий ворс ковра, смачно выругался. — Это был ты! Кто надоумил их поступить так. Ты хоть представляешь какого это жить с этим! Шрамы умеют свойство затягиваться, но память останется от них навсегда. Она могла умереть в том озере, могла не выбраться, но тебе плевать, ты же рьяный защитник чистоты крови, тебе плевать, что она пережила. — Плевать ли мне?! — он рассмеялся вскидывая руки вверх, глаза его были серые, холодные, словно металл. И не выражали ничего, кроме глухого равнодушия. — Да, Забини, мне глубоко плевать на неё, как впрочем и тебе, ты можешь убеждать меня в обратном, но всё это завуалированная ложь. Всё что вас бы не связывало, рано или поздно погубить и тебя и её. Вы жалкие в попытке казаться не без участными друг к другу. Но что ты будешь делать когда и тебя коснётся выбор. Сможешь ли ты и так же оставаться на стороне той, что постепенно сходит с ума? Воспользовавшись палочкой, Драко призвал магией два бокала и бутылку початую Рома. Разговор намечался долгим, а спешить Малфою было не куда, впрочем, как и Забини. — Мне жаль, что так произошло. — На секунду Драко замолк, наливая в бокалы золотистый напиток, протянув один Блейзу, Малфой продолжил: — Но, никто и не говорил, что мы живём в сказке, друг... Это дерьмовая реальность, в которой у каждого из нас есть пороки. У кого-то больше у кого-то меньше. Гринграсс поступила мерзко, был ли я в этом замешен, этот вопрос на который я и сам не в силах ответить, мне с этим жить. И не стоит делать из себя праведника, эта сучка, всё равно не оценит. — Что ты можешь знать о ней, что бы так говорить. — он всё же принял бокал из рук Малфоя, но так и не сделав ни одного глотка продолжал сверлит собеседника уничтожающим взглядом. Впрочем оппонент не слишком то сильно расстраивался по этому поводу и вполне комфортно себя чувствовал под пристальным взглядом слизеринца. А ведь когда-то они были друзьями... Но теперь глядя в глаза друг другу, они оба понимали, что это время безвозвратно утекло, подобно воде сквозь пальцы...осталась лишь ненависть, и холодное равнодушие. Говорят, что худшие враги — из бывших друзей: бьют по твоим слабостям, им одним ведомым, по наиболее уязвимому месту и это чистая правда... Они знали слишком много. Настолько много, что это пугало... — Ровным счётом ничего, это лишь мои догадке, но скажу так...девочка явно помешалась рассудком, и это далеко не из-за Гринграсс и Трейси Дэвис. Мне уже доводилось видеть одного безумца, скажу так после этого у меня остались не только воспоминания. — Он покрутил рукой в знак того о чём именно говорит. — И всё же, ты продолжаешь защищать её, что ж...мне будет интересно наблюдать, когда твоя подружка собственноручно сбросит тебя в ту самую пустоту в которой и сама захлебывается. Будь осторожней, Блейз, ведь сделав выбор единожды...ты навечно станешь всего лишь пешкой в их дьявольских руках. — Прошу вас, достаточно, — Теодор зашёл как раз вовремя в тот самый момент когда содержимое бокало выплеснулось в лицо Малфоя, обжигая спиртом разбитую губу, Забини уже был готов вновь броситься в драку, но голос Нотта заставил его отступить от задуманного. — Тебе лучше уйти, Блейз, не заставляй меня повторять дважды. Блейз заставил себя поднять хмурый взгляд на Тео, с легким раздражением отмечая, что его глаза, как всегда непроницаемы и не выдают ни единой мысли. Он всегда оставался на стороне Малфоя, но с собственными взглядами на жизнь, что их могло связывать... Этот вопрос порой не давал покоя, уж слишком сильно они были связаны друг с другом, подобно родным братьям, и этот факт иногда заставлял Забини завидовать им... Ведь он не смог остаться, не смог найти в себе силы оставить ту...что так нуждалась в нём, хоть никогда толком и не признавала этого. Толкнув плечом темноволосого парня, Забини покидает их комнату, и только тогда когда дверь за ним закрылась, он со всей силы впечатал кулаком по стене, чувствуя, как боль растекается по его венам, остужая порывы гнева.

***

Гермиона проснулась от того, что жутко горело горло. Было холодно, голова наливалась свинцом, и мысли никак не хотели сосредоточиться на чем-либо кроме того, что нужно пить. Хоть что-то, хоть немного, всего глоток воды, чтобы погасить пожар в горле. — Акцио вода, — пересохшими губами девушка с жадностью выпила целый бокал с прохладной жидкостью и переведя дыхание избавилась от ненужного предмета. В комнате стояла темнота, до рассвета ещё пара часов, а спать уже как назло не хотелось. Отодвинув полог и спустив ноги на мягкий ворс ковра, слизеринка беглым взглядом окинула спящий сокурсниц. Отогнав ненужные мысли, Гермиона встала и поправив кровать пошла в сторону ванной комнаты. Пора было готовиться к новому дню. Коридоры отвечали тишиной и далеким гулом. Поднявшись на второй этаж, Грейнджер села на выступающий подоконник и достав книгу углубилась в чтение, первые лучи солнца окрасили макушки запретного леса в кроваво-красный, небо багровыми пятнами встречал рассвет. Постепенно замок просыпался и повсюду начали слышаться голоса учеников и преподавателей. Она не сразу заметила, как около неё остановилось двое, не заметив девушку они шёпотом переговаривались, боясь быть услышанными. — Говорю же, его отец был пожирателем, значит и он последует по его стопам, Рон, — Гарри пытался убедить Уизли в своей правоте, но либо до рыжеволосого плохо доходило, либо он попросту не понимал почему его друг так рьяно пытается обвинить слизеринца в том что он является последователем темного лорда, Гарри начинал злиться и в конец поняв, что его не слышат, махнул рукой, быстрым шагом направился в сторону большого зала. Гермиона вздохнула, устало опуская голову, запихнув увесистый том обратно в сумку, девушка встала. Есть не хотелось и по этой причине Гермиона сразу же направилась к кабинету зелий. Разговор подслушанный ранее заставил девушку задуматься, что если мальчишка прав и Малфой и впрямь является пожирателем. Но больше всего её волновала другая мысль, что будет с такими, как она, если их лорд победит. Очевидно, что ничего хорошего, её аж передёрнуло, стоило лишь на секунду представить какой хаос будет царить в мире если эти ублюдки получат власть. Такой расклад вещей мало кого обрадывал бы, а если отталкиваться от реальности, то шансы на то что Поттер одержит вверх таили с каждым разом. Он ведь ребёнок, к тому же не самый умный... Как он сможет одолеть того кто является самым талантливым магов этого времени. Она не понаслышке знает какими жестокими могут быть чистокровные, насколько изощренная у них фантазия, и если ей удалось выстоять единожды, то второго такого раза она просто не выдержит. В кабинете зельеварения было тихо, она из первых вошла в кабинет и остановившись у своей парты на секунду задержала взгляд на профессор, он что-то писал на пергаменте, но заметив её взгляд отложил перо и как-то отстранённо взглянул на свою ученицу. — Зачем вы здесь? — прокрутив в голове его вопрос, Гермиона чуть ли не завыла в голос. Сегодня была среда, а значит её первая пара трансфигурация... как она могла забыть, чёрт бы побрал её спутанные мысли. — Простите, профессор... Гермиона уже хотела уйти, как его голос заставил девушку остановиться. — Раз вы уже пришли, мисс Грейнджер, то ваша помощь будет весьма полезна. — с крестив руки на груди, Северус выжидающе взглянул на девушку и заметив, как сумка вновь приземлилась на скамью, поспешил встать из-за стола. — Проходите... Декан слизерина открыв потайную дверь позволил девушке пройти в небольшое помещение, полностью заставленного зельями и ингредиентами. В середине кабинета стоял стол на котором готовилось некое снадобье. Профессор ловко проверил горит ли огонь под колбой, наполненной в этот раз чем-то прозрачным, быстренько добавив в зелье несколько капель из заготовленных ингредиентов, он удовлетворительно помешал по часовой стрелке десять раз готовый отвар, жидкость забурлила, нагреваясь над огоньком и когда часы остановились, Северус выключил горелку проверяя готовность зелья. — Что это, профессор? — стойкий аромат заставил девушку поморщиться, ей показалось, что отвар испорчен, но самодовольная улыбка декана говорила сама за себя. — Сыворотка правды, немного усовершенствованная, и лишь поэтому у неё такой специфический аромат. Впрочем, он скоро выветрится... Гермиона лишь кротко кивнула и когда в кабинет профессора неожиданно зашла мадам Помфри сообщая, что один из его первокурсников остался без пары костей в ноге от неумелого заклятия гриффиндорца, Северус забыв проводить слизеринку, поспешил за школьным колдомедиком в больничное крыло. Гермиона не долго думая и неверя своей удаче, зачерпнула маленькую пробирку, полностью наполняя её сывороткой.