Весеннее обострение

      Куникида был зол, и ему впервые в жизни хотелось по-настоящему напиться. При общении с Дазаем любой, так или иначе, в какой-то момент ловил себя на подобной мысли, однако до сего дня самому Доппо удавалось воздержаться от чрезмерного возлияния за упокой нервных клеток. На чем он держался было не ясно всему агентству, даже Рампо: то ли на своих идеалах, то ли на спеси, то ли помог опыт, приобретенный в период преподавания в школе.       Но в этот раз бывший мафиози перешёл все границы. В течение всей рабочей недели сотрудники ВДА только и делали, что вылавливали его из близлежащих рек, вытаскивали из петель, снимали с крыш небоскребов, откачивали после поедания ядовитых и галлюциногенных грибочков, выталкивали с линии вражеского огня и отбирали гранаты. Кроме того, стандартно на полкило бреда выдающий столько же дельных советов Дазай последние дни нёс полную пургу и своими действиями подставлял не только себя, но и окружающих. В конце концов, не выдержал даже Ацуши, обычно смотревший на Осаму как на какое-то божество и прощавший ему любые закидоны, и послал своего наставника так далеко и такими словами, что все почему-то только тогда вспомнили, что детство у человека-тигра было отнюдь не благополучное. Даже Дазай отвлёкся от причитания по поводу очередного неудавшегося «самоубиения» и с явным интересом слушал гневную тираду оборотня, растянувшуюся минут на десять. Когда же тот выдохся, суицидальный маньяк с восхищением присвистнул:       — И ведь ни разу не повторился!       Обеспокоенный таким поведением сотрудника Фукудзава приказал присматривать за психом по вечерам после работы и даже назначил дежурства, однако стоило Дазаю выйти из офиса, как он бесследно пропадал, и никакие отслеживающие устройства, старательно подкидываемые ему каждое утро, изменить данный факт не могли.       Сегодняшний день оказался загруженным, дел на агентство свалилось особенно много и как-то так вышло, что контролировать упыря Куникиде пришлось одному, а тот как на зло (хотя, почему как? очевидно же, что именно с этой целью) отжигал больше чем во все прошлые дни. В итоге, нервы не выдержали даже у идеалиста Доппо и последним более-менее осмысленным его действием было то, что он сдал придурка-преступника копам, оглушил Дазая и, оттащив его в офис, бросил там, предварительно вколов ему найденное у доктора Йосано снотворное.       И вот теперь Куникида шёл в бар, который как-то раз заметил во время одного из заданий. Приглянулся он ему тогда тем, что был маленьким, светлым, пустым и очень тихим. Правда Доппо никогда бы не подумал, что придёт туда ещё раз, тем более с целью напиться.       Было три часа ночи, а бар был чуть менее пуст, чем тогда, три года назад: за стойкой сидел рыжий парень и методично напивался, рядом с бутылкой лежала шляпа, а на вешалке в углу висел чёрный плащ.       В любое другое время Куникида бы просто ушёл, предпочитая не создавать почвы для конфликтных ситуаций, но в этот раз ему было глубоко плевать как на политику агентства, так и на мафиози из исполнительного комитета.       Доппо рухнул на соседний от другого посетителя стул и жестом подозвал бармена.       — Что желаете? — вежливо осведомился тот, вальяжно полируя бокалы.       — Самое крепкое, что у вас только имеется, — решительно бросил Куникида, прикидывая, стоит ли написать кому-нибудь из агентства, чтоб его потом отсюда забрали.       Рыжий мафиози тихо хмыкнул, залпом допивая содержимое своего стакана и кивком головы прося повторить.       — А я-то думал, что такой идеалист как ты никогда не опустится до примитивного, но от этого не менее прицельного напивания, — со смешком произнес Чуя, болтая виски во вновь наполненном бокале.       Он вообще-то предпочитал вино, но вот сегодня хотелось как можно скорее оказаться в дрызг пьяным.       — Дазай, — коротко бросил в ответ Куникида, не глядя отпивая из поставленной перед ним рюмки. И тут же закашлялся: — Что это за дрянь такая?       — Абсент, походу, — глянув на рюмку в руках детектива, отозвался гравитационный манипулятор.       Ещё какое-то время сидели молча. У Куникиды на языке уже давно вертелся вопрос, который он никак не решался при встрече задать Накахаре, зато вот сейчас был уже достаточно пьян, чтобы забыть как про осторожность, так и про формальности.       — Он всегда таким был? Или его просто однажды неудачно тяжеловозом приложило? — Понять, про что именно спрашивает детектив, постороннему наблюдателю было бы непросто, зато вот Чуе пояснения не требовались.       — Сколько себя помню. Хотя, честно говоря, мне казалось, что ему так и не удалось довести кого-то до ТАКОГО состояния на новом месте работы.       — О, это, — Доппо с вялым интересом смотрел, как блёклый свет потолочных ламп отражается от стекла бутылок и тонкими полосками радуги падает на пол. Дисперсия, однако… — Мне казалось, я ко всему привык, но последние пять дней — этот какой-то кошмар. Вчера, например, он решил вспомнить молодость и выпытать у пойманного нами психа рецепт отбивной. Достал где-то пятилитровую банку концентрированной серной кислоты и сказал преступнику, что это волшебная посудина и опущенная в нее рука исчезнет. Без эксперимента на подозреваемом дело, конечно же не обошлось. До этого был митинг под лозунгом: «Самоубийство — выбор нации», взрыв в ресторане и попытка эстетично утопиться в унитазе. И всё за одни день. А сегодня и того хуже…       — Весенние обострение, — поморщился рыжий мафиози.       — В прошлом году такого не было.       — Так у него не сезонное, а раз в пару лет. Срок не постоянный, может пять лет пройти, а может полгода между подобными кризисами. Терпите, дольше десяти дней ни разу не было.       — Тебе легко говорить, а я его напарник! Ты ведь даже представить себе не можешь, что это такое! — взвыл Куникуида, прикидывая, что ему, вполне вероятно, придётся следить за этим кошмаром в течение ещё одной недели.       Накахара возмущённо махнул рукой и, перегнувшись через барную стойку, вытянул ещё одну бутылку виски.       — Я был напарником этого мудозвона до того как он ушёл из мафии, так что ты даже представить не можешь, на сколько я представляю, что это такое! — в бокал Чуя напиток решил не наливать, отхлебнув прямо из горла. — Однажды, этот забинтованный кусок дерьма решил спрыгнуть в вулкан! Эстетическое, мать его, самоубийство! А вылавливать, разумеется, его мне! Да я ни на одном задании так близко к смерти не подходил, чем когда прыгал в жерло за этим отморозком!       — У-у, вулкан… до лавы ещё нужно долететь, — протянул Доппо, решительно опрокидывая в себя ещё одну рюмку зелёной жидкости. — Сегодня этот долбо…дятел чуть не подорвался на заправке: решил проверить уровень бензина в цистерне, подсвечивая себе зажигалкой. Потом он пришёл к выводу, что ничем не хуже Ацуши и прыгнул с вертолёта без парашюта… Это называлось диверсией в тылы врага. Притащил его в больницу, надеялся, что там ему вколют успокоительное, а он, пока я объяснял ситуацию и подписывал бумажки, успел отравиться убойной дозой каких-то таблеток. А когда его откачали, он добавил в капельницу обезболивающее на опиатах…       — Стандартный набор, — скривившись протянул Чуя. — И после всего этого он утверждает, что не хочет боли… Вот вроде бы он и из Мафии ушёл, и больше мы вместе не работаем, а всё равно бесит меня до чёртиков. Убил бы, да одолжения делать не хочется…       Куникида глянул на своего собеседника как-то по-новому, проникшись невольной симпатией, которая всегда возникает между людьми, на долю которых выпало одно и то же несчастье…       …И поймал на себе точно такой же взгляд ярко-голубых глаз.       Чокнулись, выпили ещё.       — Ты вот думаешь, чё я тут напиваюсь? — ещё через четверть часа уже порядком захмелевший Чуя немного заплетающимся языком говорил Доппо.       — Из-за Дазая? — пьяно предположил тот, наклонившись ближе к собеседнику.       — Да ну, пошёл этот ушлёпок со своими суицидальными замашками… У меня на работе проблема, — отмахнулся от такого предположения Накахара, в очередной раз прикладываясь к бутылке. И просиял от пришедшей к нему в голову мысли. — Ты ж детектив!       — Ну да, — согласно кивнул Куникида, пытаясь вспомнить, куда это он подевал свои очки.       — Тогда помоги мне решить проблему, — пьяненько предложил мафиози, чисто на автоматизме ловя смахнутый собутыльником стакан. — Тут такое дело: пятую ночь подряд кто-то устраивает дебош в самых секретных лежках мафии, срывает сделки и просто доводит до нервного тика всех, включая босса.       — У-у, — впечатлённо протянул детектив, прикидывая, кем надо быть, чтобы так долго и успешно портить нервы хозяевам ночной Йокогамы.       — Не «у-у», а Мори-сан в бешенстве. Мы ловим этого придурка всеми силами, но он словно по волшебству исчезает каждый раз, когда мы приходить в норму после очередной его выходки. Самое главное, в его действиях нет ни логики, ни особого смысла. Какова его цель? За всё это время не погиб ни один человек, не исчез ни один документ, а сорванные сделки успешно состоялись… в дневное время. Единственным результатом этой подрывной деятельности является то, что у босса теперь глаз дёргается, а шестёрки по ночам работать боятся. Он-де их унижает, этот неизвестный клоун.       — Получается, кем бы он ни был, но он знает все тайные ходы мафии, все ваши явки, пароли, и, когда он туда приходит, его либо не видно, либо он не вызывает подозрения, — логично предполжил Куникида, широко махнув рукой и в очередной раз уронив стакан. Чуя в очередной раз его поймал.       — Это не возможно, хотя бы по той причине, что вчера он завалился в головной офис, в кабинет шефа! А туда не то что незамеченным не пройдешь, но и без особого приглашения никто не допустит. Так что его не могли не увидеть!       — И тем не менее, не увидели… — задумчиво пробормотал Доппо, всё ещё пытаясь вспомнить, куда дел очки. — А как на счёт тайных ходов?       — Есть, конечно, но про них знает только Исполнительный комитет, да и тот не в полном составе.       — Хм… — мозги работать отказывались, хотя мысль какая-то на периферии всё же бегала. — Ты мои очки не видел?       — Не-а, — поглядев по сторонам, отозвался Чуя. — А ты мою шляпу?       — Тоже, — повторив действие рыжего, покачал головой пьяный идеалист. Картинка после этого нехитрого телодвижения поплыла и расфокусировалась, то ли из-за отсутствия потерявшихся очков, то ли из-за плохого освещения.       Зато мысль, которая до этого от детектива убегала, тоже потеряла ориентацию в пространстве и наконец-то была поймана.       Куникида отобрал ополовиненную бутылку у мафиози и сделал хороший глоток. Градус, конечно, понижать нельзя, но абсент ему уже надоел.       — Дазай! — ткнув пальцем в потолок, выдал он итог своих размышлений.       — Где? — не понял его Чуя, даже на всякий случай посмотрев наверх в указанное место. Там было темно, но точно абсолютно бездазайно.       — Не где, а кто! — назидательно поправил его Куникида. — Это он причина ваших ночных кошмаров.       — Да бред, на хрена ему такой хуйнёй страдать? — выдал своё экспертное мнение Накахара, отбирая назад свою бутылку. — Хотя…       — Вот-вот, сам же сказал, что у него обострение, — покивал Доппо, снова забирая сосуд с виски себе. — У вас там случайно нигде розовых блёсток рассыпано не было?       — Рассыпано не было, но тот мудак, который нам работать последнее время не дает, усыпал ими пол в зале заседаний два дня назад. Он тогда ещё пару шестёрок нарядил в розовые платья с крылышками и подвесил к потолку, чтоб они «парили», украсил всё цветочками, мишурой и прочей хернёй и на стене написал, что это инсталляция «Маленькая волшебная страна для маленькой принцессы». А что?       — Да как раз тогда плащ суицидника весь в этих самых блёстках был.       — Блять, это точно Дазай! Я тогда решил, что это Элис-тян имеется в виду под принцессой, тем паче, что ей понравилось, но если учитывать твое предположение… Ух, я его убью, точно убью, эту скотину перебинтованную! И убивать буду мееееедленно и очень болезненно! — Накахара в сердцах прикончил виски, шарахнул бутылкой по стойке и удивленно уставился на получившуюся розочку.       — Ну и чё ты сделал? — глубокомысленно вопросил Куникида, который пришёл в состояние полной расслабленности и пофигизма.       — Розочку, — честно ответил Чуя.       — А нахрена? Дазая ею бить будешь?       — Такая себе идея, слишком он быстро после этого от потери крови скончается, — покачал головой мафиози и отбросил остатки бутылки в сторону. — А где моя шляпа?       — А мои очки?       — Я тебе уже рассказывал историю, о том, как я Дазая от отравления метанолом спасал? Готов спорить это был единственный раз, когда он чуть не помер по чистой случайности…                     Ещё через полчаса:               — Знаешь, Чуя, вот хороший ты мужик несмотря ни на что! — Жизнерадостно оповестил блуждающий (сейчас во всех смыслах этого слова) идеалист рыжего мафиози. — И вообще… я тебя, короч, оч уважаю.        — Я вот тебя тоже уважаю, Куникида… Тебя и твой дневник этот… ик… с идеалами…        — Вооот! И шляпа у тебя прекрасная… и модная… А Дазай — упырь.        — Со-огыласен, метко ты его обозвал… Упырь перебинтованный, шляпой клянусь, однажды я его прибью всё-таки, суку такую.        — Меня только тоже позови, я его… ик… держать буду, а потом закапывать помогу…        — Только вот где же моя шляпа?        — И мои очки?                     И Куникуду, и Чую, как оказалось, по количеству выпитого хватало примерно на одно и тоже, ибо отрубились они уже ближе к рассвету, прикончив на пару третью бутылку виски. И ни тот, ни другой, что характерно, так никому и не написали, откуда забирать их бренные тела.                     ***       Старый бармен обреченно вздохнул и пошёл собирать осколки, чтобы «уважаемые» клиенты случайно на них не напоролись. Столь часто же поминаемые шляпа и очки покоились на головах бухих в дюпель парней, временно поменявшись хозяевами. Кто они такие бармен представлял плохо, хоть и не мог сказать, что совершенно их не узнает. Всё-таки было бы странно, не знай владелец крышуемого мафией заведения Чую Накахару, а имя Куникиды Доппо то и дело мелькало в газете в рубриках, где рассказывалось про геройства Вооруженного Детективного Агентства. Но куда девать только угомонившихся клиентов? Старый бармен тихо хмыкнул и полез за телефоном.       Через полчаса на лестнице раздались шаги, и в помещение вошёл высокий брюнет в песочном пальто.       — М-да, уж чего-чего, но такого я не ожидал, — с тихим смешком произнёс Дазай, рассматривая живописно развалившихся на стойке бывшего и нынешнего напарников.       — А мне казалось, вы всегда наперед просчитываете чужие шаги, — отозвался хозяин, протирая бокалы. — Моющее средство всё также не подаем.       — Всё-то все про меня знают, — поморщился бывший мафиози, прикидывая что делать с двумя пьяными телами.       — Про вас никто ничего не знает, кроме того, что вы всё знаете наперёд, — пожал плечами бармен.       — Хм, скажем так, я предвидел, что напьётся Чуя и очень надеялся, что всё же напьётся Куникида, но никак не ожидал, что они сделают это вместе, и уж тем более, именно здесь, — Дазай чуть заметно улыбнулся, отказался от предложенного бокала виски и расплатился с барменом из кошелька рыжего мафиози.       Дазай не спрашивал, почему бармен позвонил именно ему — и так понятно, что его здесь весь вечер поминали. Вначале он собирался связаться с Акутагавай и оставить Чую на него, но потом передумал и, гаденько усмехнувшись, вызвал такси.       Выходные обещали быть свободными, не зря же, в конечном итоге, он всю неделю обезвреживал бомбы одной иностранной организации и поднимал боеготовность мафии. Завтра, когда иностранцы попытаются активировать взрывчатку, ничего не произойдет, а при атаке на одну из малин мафии им дадут такой отпор, что они впредь зарекутся соваться в Йокогаму, если конечно останется, кому давать такие обещания.       А раз так, то можно заняться налаживанием межведомственных взаимоотношений, тем более, что больше, чем взаимная пьянка, объединяет только взаимное похмелье.       — Итак, орёл — грузим тела к Чуе, решка — к Куникиде, — монетка, весело крутясь в воздухе, подлетела до самого потолка и упала в подставленную руку. — Орёл! Не везёт тебе сегодня, Чуя… Хотя, может и везет, у тебя-то дома наверняка найдется какое-нибудь жутко дорогое вино, чтоб опохмелиться… Но если вы оба быстро оклемаетесь, то, никакого веселья не будет! Решено, значит, везём к Куникидушке!       Перекинув обоих через плечо и чуть прогнувшись под тяжестью двух тел, Дазай, весело насвистывая, вышел из бара к остававшемуся около его порога такси. Забросив мафиози с детективом на заднее сиденье, Осаму сам сел рядом с водителем и продиктовал адрес. Жёлтая машина тронулась и быстро покинула переулок, оставив позади красную вывеску с названием бара.