Ты люби, люби! До последнего вздоха!

Смерть их соединила и в тайну мрака посвятила, Что, как ни жизнь, прекраснее на свете? — Любовь до гроба, и до смерти! Болезнь их вместе поглотила, И в руки смерти пригласила, А та, их в тайну посвятила…       — Арт? — к девятнадцатилетнему шатену, аккуратно ступая, подошла девушка-одногодка.       — Что, Кир? — парень оторвался от чтения очередных документов по заказу лекарств, а также по страховке на случай, если операция пройдет с отклонениями, — Ты написала завещание?       Кира подходила к возлюбленному медленной, тяжёлой походкой. Девушке приходилось вести вместе с собой капельницу, с несколькими жизненно необходимыми трубками.       — Давай, от болезни сбежим? — девушка измученно посмотрела на парня.       — Кир, все хорошо будет, — Мещеряков сам понимал, что его слова ничем не помогут делу.       — Вставай, заводи BMW и поехали к нашей судьбе, — начала девушка.       — Я бы с радостью, Кир! Но нужно идти дальше, мы сможем с этим справиться! — продолжал Мещеряков.       — Заходя в золотые врата, ты помни, помни, меня! — завершила Кира.       Эти строки из куплета их сочиненной, любимой песни. Они хотели петь на большой сцене, вместе с Виктором, братом Киры, их общим другом Филиппом и подругой Вэл. Но судьба решила иначе, подарив им на праздник увесистую порцию болезни. Не так давно, примерно месяца три-четыре назад, у возлюбленных обнаружили рак спинного мозга. Последняя стадия. Им, от силы, неделя мук осталась.       Артём отложил в сторону бумаги, что уже никак не могли помочь в сложившейся ситуации, подошёл к Кире и, по-ребячески, поцеловал. Затем быстро схватил за руку возлюбленную, и они быстро вышли из опустевшей больницы. Её пустота оправдана — Новый год через четыре часа. Молодой человек выудил из поясной сумки ключи от автомобиля, нажав на мягкую кнопку разблокировки. Подойдя к дверце переднего пассажирского сидения, Мещеряков любезно помог сесть Сменкиной, а затем и сам, в быстром темпе, занял свое водительское место, завёл машину — автомобиль радостно поприветствовал хозяина, мотор взревел, и они отправились в последнюю поездку по ночному, сказочно необыкновенному Санкт-Петербургу. Тайну ту открыть смогли, В жизни нагрешив. Их поймёт одна судьба, Болью одарив!       Артем все набирал скорость, даже удивительно, что спидометры ещё не треснули от высокой скорости. А Кира визжала и смеялась, затем и Артём подхватил. Они искренне радовались, что могут провести последние секунды жизни вот так, впервые весело смеясь и впервые улыбаясь, не думая и не вспоминая о былых муках, что преследовали их с последних месяцев.       — Арт, перед смертью, я хочу, чтобы мы поцеловались! — детская, наивная, но такая милая просьба со стороны Сменкиной. Как тут Арт может отказать?!       Поэтому Артём и выполнил её просьбу. Практически отпустил руль, едва придерживая его локтем левой руки, повернулся к ней — к горячо любимой Кире, и, в полуобороте, страстно, нежно и в последний раз, поцеловал её. Девушка незамедлительно ответила, пустив слезу детского счастья. Под тяжестью любви — Боль отступила на секунду. Но Смерть уж встала на пути — Преградою в дороге, Не обойти, не перейти! «О, Боже, ты мне помоги! Без боли в мир другой уйти!» — Кричали отголоски.       Тут, из-за крюкообразного поворота, выехал дальнобой. Машина, где сидели Сменкина и Мещеряков, со всей скорости врезалась в него, но ни Кира, ни Арт, не старались это остановить. Они лишь смотрели друг на друга, держась за руки и улыбаясь. Несмотря на юный возраст, они уже не могли справиться с тяжестью физической и психологической. Практически ничего не чувствуя, они сделали последние выдохи, опустошив лёгкие. Лишь души их услышали звук скорой медицинской помощи — звук, ничего не предвещающий. А вот конец! И всё! Влюблённых смерть забрать смогла потише, А те, лишь поддались вперёд. Чтоб жить в счастливом будущем, не мучась, Распространяя в ином мире любовь. Сказав друг другу на прощанье: «Люби, люби, меня всегда!»