Девять касаний

Говорят, что человеку в день нужно всего девять касаний другого человека. Особенно когда этот человек тот, которого ты любишь.

Первое прикосновение  

Он потрепал меня по голове. От этого прикосновения мурашки по телу. Когда я поняла, что люблю его? Думаю, что не смогу дать точный ответ на этот вопрос… Может я полюбила его, когда он спас меня от Чидори Саске? Может я полюбила его, когда узнала об Обито и Рин? А может я всегда любила его, этого не осознавая, а Саске был просто тем детским вымыслом, который я упорно навязывала себе долгие годы? Он согласился потренировать меня сегодня. Какая я эгоистка! Человек только пару часов, как вернулся с миссии ранга «S», а я уже потащила его на тренировки.  Пришёл с миссии, на которой снова не щадил себя. От одной мысли я закипаю, словно чайник. Хочется съездить ему по башке. Но он думает, что я об этом не знаю. Пожалуй, стоит подыграть ему. Однако сейчас я иду с ним рядом, незаметно разглядывая его профиль, серебристые волосы и маску, которую безумно хочется снять.

Второе прикосновение

Тренировка есть тренировка. Однако когда он во второй раз, во время боя (совершенно случайно), касается моей шеи ладонью, по моему телу проходит заряд электрического тока. И хоть это было всего мгновение, но я заметила, насколько тёплые его руки. Они шершавые, покрытые шрамами, но одновременно такие любимые. Я ловко увернулась от летящего в меня куная и, собрав в руку побольше чакры, раскрошила дерево, за которым он «прятался». Один удар. Два. Три. Уворот. Ещё один. И я выиграла. Какаши повержен. Ксо, до чего же приятно! А теперь надо его осмотреть…

Третье прикосновение

—Сенсей, давайте я Вас осмотрю. —Не стоит, Сакура, — он улыбается одними глазами, — я в порядке. Ложь. Наглая ложь. Сейчас я его проучу… —…Тем более, Вы совсем недавно вернулись с миссии ранга «S», — скрестив руки на груди, я хитро сощурилась, смотря на Хатаке, — а ещё Вас больше полугода не было в больнице, Вы не проходили плановый осмотр и вообще… Его лицо выражало наивное недоумение, а-ля «я вообще не понимаю, о чем ты», но он послушно снимает джоунинский жилет и водолазку. Мои руки светятся зелёной чакрой. Я начинаю его осматривать. Плечи, спина, позвоночник. Я обследую каждый миллиметр, чтобы залечить его. Но я понимаю, что его израненное сердце простой чакрой не залечишь. От этой мысли, я еле сдерживаюсь, чтобы не обнять его, чтобы не прижать к самому сердцу и не сказать, что он не одинок. Я осторожно, якобы нечаянно, дотрагиваюсь до его предплечья. Одним только богам известно, как сильно я его люблю.

Четвёртое прикосновение

Он предложил зайти к нему после тренировки. Я даже немного опешила. —Какаши-сенсей, а у вас есть жасминовый чай — это мой любимый? —Правда? Да, есть. Я тоже его люблю. Он снова улыбнулся. Так и хочется сказать: «А тебя я люблю больше, чем жасминовый чай!» —О-о-ой! — о нет! Я засмотрелась на него и споткнулась. Сильные мужские руки обхватывают мою талию, и прижимают к себе, не давая мне упасть. Лицо горит. Лишь бы, он не заметил, как я покраснела. —С-спасибо, Какаши-сенсей. —Будь осторожнее, — на полном серьёзе ответил он и выпустил меня из недообъятий.

Пятое прикосновение

Уже сидя у него дома на кухне, за столом,  мы одновременно потянулись к сахару. Наши пальцы соприкоснулись. Я одернула руку, его же рука слегка дрогнула,  я отвела глаза. —Прости, — донеслось до меня. Мне показалось, или я услышала нотку грусти в его голосе? Да не, это глюки… —Ничего, — улыбнулась, как ни в чем не бывало, я и посмотрела в его глаза. До чего же они красивые. На первый взгляд может показаться, будто они не выражают никаких эмоций, но на самом деле, в них можно разглядеть и радость, и грусть, и гнев, и смущение. В его разноцветных глазах можно утонуть. Темно-серый, словно грифель карандаша, и красный, алый как небо на закате — мои любимые цвета.

Шестое прикосновение

Он вызвался проводить меня. Неужели он думает, что я не смогу за себя постоять? Но Хатаке настаивает на этом. А я соглашаюсь. Он говорит, что на улице холодно. Действительно, хотя сейчас и середина мая, но уже вечер, да и ветер поднялся… Какаши открывает шкаф, достаёт оттуда чёрный свитер, и протягивает его мне. Отказываться — неразумно. Поэтому я надеваю предмет гардероба столь любимого мной человека. Я вдохнула. Свитер пахнет кофе и чем-то ещё. Хм… Карамель? Карамель! Какаши пахнет карамелью. —Аригато, Какаши-сенсей. Он тянется рукой к моему лицу, на секунду застывает в воздухе, а затем он заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. —Пошли, — он отводит взгляд и открывает дверь.

Седьмое прикосновение

Мы уже были на подходе к моему дому, как Хатаке резко схватил меня за руку: —Постой, Сакура… — он смотрит мне прямо в глаза. —Что-то случилось, Какаши-сенсей? — забеспокоилась я. —Сакура, я… — начал он нерешительно, и набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил, — Сакура, я люблю тебя. Мне потребовалась минута, чтобы осознать то, что он сказал. А когда до меня дошло, к глазам подступили слёзы. —Я пойму, если ты возненавидишь меня, — он горько усмехнулся, а по моей щеке уже бежала соленая капля,  — но я больше не могу этого скрывать… Прости меня. Он поднял глаза и посмотрел на моё лицо: —Сакура… Сакура, пожалуйста, только не плачь! Можешь быть уверена, ты больше никогда не увидишь меня, я больше не…  

Восьмое прикосновение

Я не дала ему договорить, я обхватила его руками и прижалась к нему. Вслушиваясь в то, как бешено колотится его сердце, я сказала, что люблю его. Он вышел из оцепенения и обнял меня в ответ. —Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, — слёзы все ещё градом катились из моих глаз, но я озвучила то, что так давно хотела сказать. — Я так тебя люблю, Какаши! Я не ощущала холода. Даже если это сон, даже если это иллюзия или игра моего воображения, я не хочу отпускать. Нет, не сейчас, когда все хорошо.

Девятое прикосновение

—Какаши, это сон? — я посмотрела ему в глаза. —Я помогу тебе проснуться. Рукой он приподнял мою голову, провёл ладонью по моей щеке и наклонился. Я вдохнула настолько родной запах карамели. Он попросил меня закрыть глаза. Я повиновалась. Чуть подавшись вперёд, Хатаке поцеловал меня в макушку. Затем, вернувшись в прежнее положение, поцеловал в щеку. И, наконец, прикоснулся своими губами к моим. Его поцелуи были лёгкими, нежными, почти невесомыми. Он посмотрел на меня нерешительно. —Сакура, ты не передумаешь? Со мной сложно. —Ни за что в жизни, — прошептала я, прижавшись виском к его щеке. — Я никогда тебя не отпущу…