моё последнее письмо

«Лето. Солнце. И твоя смерть. Твой день рождения был летом, в июле. Ты, словно ребёнок, ждала этот день каждый год. Даже несмотря на то, что это означало твоё старение, ты обожала свой день рождения. Я никогда не понимала этого, как и многих других странностей в тебе. Ты могла радоваться дождю, даже если вымокала до нитки под ним. Ты ловила снежинки на варежки и всегда говорила, что снег — это привет для нас с неба. Ты ненавидела рыбу, но обожала морепродукты. Такая ненавистная тобой, но горячо обожаемая мною сыворотка стояла в нашем холодильнике вместе с клубничным йогуртом, который ты любила с самого детства. Мои кактусы всегда стояли на подоконнике рядом с твоим аквариумом. Растения у тебя не приживались, но животные задерживались надолго. Три кошки, ёжик и аквариум с рыбками, которых ты перевезла ко мне. Твой светильник в форме звезды стоял на тумбочке около нашей кровати. Шкаф с общей одеждой, о Боги, как я любила смотреть на тебя в моей старой одежде. Ты всегда знала, что стоит надеть мою толстовку или футболку, и я уже не могу сдерживать себя. Ты обожала готовить. Мне всегда казалось, что готовку ты любишь больше, чем меня. Каждый день ты придумывала что-то новое, творила. Кухня была твоей по праву в нашей квартире. Еда в нашем доме не задерживалась никогда. Ты работала поваром, при этом оставляя силы для того, чтобы порадовать чем-нибудь вкусненьким меня. Твои кексы с абрикосовой начинкой, я до сих пор ощущаю их вкус на своем языке. То, как ты учила меня готовить, и мой первый кулинарный шедевр — немного подгоревший яблочный пирог. Я помню этот день во всех мелочах: мука по всей кухне и в твоих волосах, потому что я не смогла нормально открыть упаковку. Порез на моем пальце от невнимательности, мои слёзы и твои лёгкие, успокаивающие поцелуи. И наше счастье, когда вечером мы пересматривали наш любимый фильм, кушая этот пирог. Ты любила жизнь. Ты боролась за права животных, за равенство женщин и мужчин, помогала жертвам изнасилования. Ты всегда светила для людей, и очень многие благодарны тебе за это. Лето. И твои похороны. Твои родители плачут, знаешь? Здесь не так много людей, как ты и хотела. Только самые близкие. Те люди, которым ты помогала, и которые помогали тебе. Твои подруги тоже плачут, потому что не могут принять тот факт, что тебя нет. И знаешь, я тоже плачу, хоть и обещала тебе не делать этого. Но я буду сильной, потому что ты попросила позаботиться о твоих любимых. Я нужна им. Обещаю тебе, я не сдамся. Но когда никто не будет видеть, я уткнусь в твою подушку, потому что она ещё хранит запах тебя. Я буду ухаживать за нашей маленькой семьёй, которая лишилась одного члена. Наши животные будут в порядке. Они тоже грустят без тебя. Я не буду трогать твои вещи, а тем более кухню. Она твоя, и всегда будет твоей. И может быть я не смогу больше есть абрикосовые кексы, не смогу видеть клубничный йогурт на полках в магазинах, но я буду продолжать всё то, что ты не успела сделать. Я клянусь тебе, любовь моя. Я клянусь.» Я не скажу это на похоронах. Я положу это письмо в твой гроб, вместе с нашей фотографией, фотографией твоей семьи и твоей любимой заколкой. Я смотрю на могильную плиту с твоим именем и датами. Ты умерла от борьбы с серьёзной болезнью, и я горжусь тобой, любовь моя. В воздухе запахло грозой. Я поднимаю глаза к небу и вижу, как среди туч ты улыбаешься мне. Я улыбаюсь в ответ, идя по тропинке. Всё будет хорошо, мой ангел. Всё будет хорошо.