превосходство

— В жопу своим шлюхам будешь  заталкивать это свое "так сказал тренер"! — Успокойся,  Сяо. — Я абсолютно спокоен блять!  — Голос Дэцзюня,  кажется,  повышается в геометрической прогрессии. Яняну ничего не остается,  как, закатив глаза,  вжать голову в плечи в ответ на истерику старшего.  — Просто на соревнования в этом году ты не едешь,  чего париться? — А кто едет?  — Прищуривается Сяоцзюнь.  — Опять этот выскочка? Этот чертов Вон Куньхан?! — А тебе,  собственно, какая разница?  — Пожимает плечами Ян, а сам пинает мыском кроссовка жестяную банку из-под пива.  В подъезде дэцзюневского дома грязно и стены все измалеваны кривыми рисунками мужского полового органа. В углу кучкуются какие-то подростки,  по ничего невидящим глазам которых можно понять,  что курят они далеко не дорогие Мальборо или синий Винстон.  — Отвечай!  Это снова эта мразь?!  — Лицо Сяо,  уже изрядно покрасневшее от ярости, оказывается почти вплотную к лицу Яняна, а тонкие пальцы мертвой хваткой впиваются в синий воротник поло. — За что ты так ненавидишь его?  Черт. Нет блять,  только не сейчас.  Только не этот вопрос,  Лю.   Твою мать,  скажите,  что ему это только послышалось.  — ...Что?  — Тихо выдавливает Дэджун,  а черти внутри матерятся и, кажется,  отплясывают макарену. Этот вопрос выносит мозги и Сяоцзюнь так и не можешь понять почему. Он скатывается куда-то под кадык,  перекрывая дыхание,  заставляя искать ответ.  Судорожно так,  отчаянно искать.  — Почему. Ты.  Так.  Его.  Ненавидишь?  — Четко,  отвратительно отчетливо,  проговаривая (выплевывая)  каждое слово. — Иди нахер, Ян!  Понял?!  Нахер со своими вопросами!  — Чуть ли не визжит Сяоцзюнь,  а самому кажется,  что он со стороны похож на истеричную девчонку.  — Я-то пойду, но вот тренер тебе только один шанс даст завтра. — Ну и катись!  Я его  сделаю,  слышишь? Сделаю! — И Цзюнь устало опускается на ступеньки, наблюдая за спиной младшего,  скрывшейся в подъездной двери.  И еще раз,  контрольный,  шепотом: — Сделаю... И он пулей взлетает на свой четвертый,  врывается в квартиру  и, хлопнув дверью,  сползает по стенена пол,  путая пальцы в мягких волосах. Блятьблятьблять. Стоит только раз, гребаный раз прокрутить в гребаной пустой голове этот гребаный яняновский вопрос, как перед глазами сразу встает лицо заклятого врага. Гребаное улыбающееся лицо Хуан Гуаньхэна. И Сяо хочется на его тощую задницу это блядское лицо натянуть. Чтобы заткнуть поток слов, который каждую-сука-каждую тренировку преследует его. Чтобы заткнуть этот сраный поток, чтобы он замолчал, захлебнулся. Чтобы стереть с гуаньхэневского лица эту улыбочку. И как же Дэцзюнь Куньхана ненавидит. До рвотных позывов, кажется, если не больше. Иногда ему самому от этого становится жутковато. И Сяоджун просто терпеть не может этих вопросов Яняна. Этих нет-я-ни-за-что-не-признаюсь вопросов. Потому что причина ненависти настолько страшна, что проще строить планы по уничтожению именно Хендери, а не этой самой причины. Потому что даже самому себе Цзюнь никогда не позволит ответить на эти тупыедожути вопросы. — Да пошел он нахер! — Сорвавшийся тихий голос в пустой квартире особенно сильно слышен. Он отражается от гладких стен, от пола, потолка, кажется, становится громче раза в три. — Нахер... — А вот это уже больше похоже на всхлип. И горячие соленые, жгуче-злые, кажется, слезы начинают заливать глаза. Хорошо, что его сейчас никто не видит, потому что Дэцзюнь принимается размазывать их по щекам ладонями, как в детстве. И перед глазами снова встает Хуан Гуаньхэн с его неизменной конечно-он-не-вспоминает-ее-каждую-ночь улыбочкой. // — Сяо! Хватит филонить! Ты хочешь на соревнования или нет? — Орет тренер, когда Дэцзюнь снова вылетает из круга благодаря тщательно продуманной атаке Куньхана. Сяоджун подталкивает в глотку слюну вперемешку с кровью, чувствуя во рту металлический привкус и шипит, когда Янян помогает ему подняться. — А кто вчера орал "я сделаю его, сделаю"? — Но в тоне младшего насмешки — ни капли. — Пойдем, тебе нужно переодеться. — Стой! — Раздается в спину, между лопаток, когда Янян, позволив старшему опереться на плечо, уже почти покидает зал. — Я сам ему помогу. — Но Хуан- — Так нужно, тренер. — Хендери бросает в сторону мужчины торопливый взгляд и, закинув на плечо полотенце, выбегает следом за Яняном и Сяо. // — Эй, прости, я малость перестарался. — Отъебись, мне помощь нахер не нужна, — рявкает Дэцзюнь, — тем более твоя. Хендери делает знак Яняну и тот нехотя покидает раздевалку, оставляя друга наедине с заклятым врагом и четырьмя десятками шкафчиков. — Ты же умеешь хорошо выстраивать оборону, почему сегодня ты почти ничего не предпринимал? — Гуаньхэн подходит ближе к скамейке и садится на корточки, прямо напротив Сяоцзюня, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Застиранная до дыр черная борцовка от пота невероятно сильно липнет к телу, и Сяо нервно сглатывает, замечая как одна из выступивших на лбу капелек скатывается по скуле, шее прямо в ямочку между ключицами. — Тебе какое дело? — Он пытается смотреть на Куньхана как-нибудь с вызовом что ли, но мозг побралибыегочерти отчаянно вопит, чтобы он отвел глаза. — Волнуюсь, честно признаться. — Неловко отводит глаза Гуаньхэн. Оглушил. Какого черта, Вон Куньхан?! Какого черта?! — ...Что? Ты в полной заднице, Сяо. В самой полнейшей. — Я ведь нравлюсь тебе, верно? — С чего бы? Я тебя ненавижу! — Шипит Сяо, а сам боится, что его обман вскроется. И ведь даже не Хендери боится, а самого себя. — Так вот, ты мне тоже очень нравишься, Сяо Дэцзюнь. — Не обращая внимания на слова Джуна, улыбается Гуаньхэн. Какого черта?! Почему он снова улыбается этой красиводочертиковсука улыбкой?! У Сяоджуна уже мысли вообще не состыковываются. Пусто. — Может хватит так шутить? — Тихо так, и голос в темноте раздевалки ломается. — Я не шучу. Хочешь участвовать в соревнованиях? — Куньхан заглядывает в глаза, а Сяо кажется, что черные радужки светятся. — Но- — Я уступлю тебе место в команде. — И ты- — Думаю, что тренер позволит? Да. — Хендери кивает головой. Сяоджун не верит, запускает пальцы в волосы и беззвучно то открывает, то закрывает рот, будто бы пытаясь надышаться. Запах пота и черничного дезодоранта оглушает. Еще немного и, кажется, ему совершенно снесет крышу. Ты в полной заднице, Сяо. В полнейшей. Потому что твой самый ненавистный (ну-да-ври-больше) враг просто наклоняется и касается своими губами твоих губ. — Что ты- Сяоджун пытается вырваться, отстраниться, но тот самый чертов внутренний голосок заставляет обнять младшего за шею и запустить пальцы в жесткие черные волосы где-то на макушке. Целоваться в таком положении не очень-то удобно и они перебираются на скамейку. Похоже, все вопросы придется оставить на потом, и в этот раз Сяо все-таки придется на них ответить. Впрочем, он и не станет увиливать. Целоваться с Хендери как-то больно, потому что это бьет под ребра переступленными принципами. А Сяоджун и не обращает внимания на эту боль. А Сяоджун, кажется, счастлив.