Не любимая, непрощённая

      У них была одна единственная ночь. Через год после Будапешта, особо отвратительная миссия. Они как всегда справились, по словам Фьюри идеально. Только вот Клинт на всю жизнь запомнит огромные карие глаза, как у оленёнка Анны Марии Гонсалес 5 лет от роду которую убило шальной стрелой, его отрикошетившей стрелой. Нат тогда работала за обоих, отчёты сданы в течении трёх часов после миссии, этот рекорд они так и не побили.       А после два дня в квартире Романовой под водку и рассветы. Сама Наташа пила мало, а от выпитого даже не пьянела. На вторые сутки он хотел оставить ее наконец-то одну, чтобы она могла нормально выспаться, а не бежать к нему из-за кошмаров. Наташа лишь повернула ключ, открывая дверь и не провожая, вернулась на балкон. Естественно тогда Бартон не ушел, они занимались любовью на этом самом балконе. Нат позволяла ему абсолютно все, и он пользовался, целовал в губы, сжимая так, что был слышен хруст костей, стаскивал узкие джинсы, целуя тонкие лодыжки и красивые колени. Прижимая ее к огромному стеклянному окну, и сильнее впиваясь ногтями в ягодицы, он целовал ее, будто завтра не наступит никогда. Наташа же была такой нежной и послушной, не верилось, что это та же женщина, что прикрывает его спину. В тот день они занимались любовью по всей ее квартирке, и он как дурак, выкладывал ей абсолютно все про себя, про то, как стал убийцей, но до недавнего времени он не был убийцей детей.       Ната жарила им блинчики на ужин, так он узнал, что готовить она умеет только два блюда, собственно блинчики и холодец, но холодец еда странная и готовить его долго. В голубых глазах, смотрящих на него не было сочувствия или жалости. Только понимание и принятие, а главное и в то же время отвратительное — знание. У Наташи Романовой были собственные такие случайные жертвы. К ночи они добрались до спальни, бедняга Нат провела ночь полулёжа на высоких подушках, а он бесцеремонно придавив ее собой спал на ее груди, чувствуя как тонкие пальчики перебирают его волосы и низковатый голос который напевал что-то успокаивающие, в ту ночь кошмары ему не снились. Он ушел на рассвете, пока она спала.       Увиделись они через несколько дней, и он сказал ей спасибо, на что Романова лишь улыбнулась и нокаутировала его одним вопросом. «А зачем ещё нужны напарники и друзья, да Клинт?». Ему оставалось лишь кивнуть, но кактус, который он ей купил она забрала домой. Другие растения у нее не выживали из-за их графика. Ещё неделя ушла у него на то, чтоб убедить отражение в зеркале, что Наташа не любимая, а просто друг. Когда спустя несколько лет он женился, именно Нат была его другом на свадьбе и вдвоем с Лорой они отплясывали какие-то дикие танцы. Бартона не терзала ревность, когда он подслушал разговор Брюса и Нат, было очень больно за его рыжую девочку, которой тоже хотелось покоя. Время шло, они продолжали выполнять миссии и иногда ночевать вместе, спали на разных кроватях или смотрели фильмы всю ночь, и даже в этом случае кошмары не смели беспокоить его. Дома же от его криков Лора съехала в другую комнату, а он вставал ночью к детям, когда бывал дома, все равно мучила бессонница. Но Наташа Романова не любимая женщина Клинта, просто лучший друг.       После Вормира кошмары не отпускали его, не помогала даже охота на очередную жертву. Когда Брюс после новостей упал будто ему под колени битой ударили, он смотрел на этого огромного мужчину и не мог сказать не слова, хотя хотелось ударить и кричать: «Какого черта ты не дал ей то, что она хотела. Всего лишь семью», но знал, что не имеет права.       Спустя время, жизнь налаживалась, так говорили все вокруг. Проверяя детей на ночь, их спокойные детские лица и открытость этому миру было тем единственным, что примиряло его с реальностью. Вот только его милая Лора отдалялась с каждым днём. Утром за завтраком к нему присоединилась его старшая дочь и с серьезным видом заявила:        — Пап, ты должен сказать маме, что ты ее любишь. Срочно, вот она спуститься, и ты прям сразу, и скажи, — юный эксперт по семейным отношениям щедро мазала тост нутеллой, добавляя сверху крекер, как тетя Нат.       — Почему ты так решила, милая? Я ценю твое мнение, но мы с мамой взрослые и сами разберемся. Ты не должна переживать, — сам делает точно такой же тост ей с собой в школу.       — Потому что ты говоришь мне, сестре и брату что нас любишь, каждый день, а маме нет. Тетя Наташа мне говорила, что это очень важно говорить тому, кого любишь о своих чувствах, что бы если что-то вдруг случиться, то человек знал, что его любили. Вот мы все втроём точно знаем что она нас любила, и маму тоже, потому что мы все твоя семья, ну и тебя тоже конечно любила, — подмигнув Джулия утащила ланч- бокс и убежала в комнату собираться.       Он не смог сказать Лоре ничего кроме спасибо и обнять, перед тем как отвезти дочь в школу, ехали, подпевая радио. Уже выходя из машины, он остановил дочь.       — Когда Нат тебе это сказала? — он очень старался чтобы голос звучал ровно.       — Что нас любит, это она много раз говорила, и когда приезжала и когда я ей звонила. А про вас с мамой, когда была у нас в последний раз, — Джулия сдула челку с глаз, поправила рюкзак. Клинт довел дочь до класса и потом ещё минут сорок сидел в машине.       — Только дети играют в любовь, да Нат? — смотря на чистое небо, будто бы ей в глаза.       За все годы, что они знакомы она же ни слова ему, ни сказала, даже когда они занимались любовью в тот единственный, их день. До конца дней своих для Клинта Френсиса Бартона, не сможет простить Романовой ее выбор, она спасла всех, забрав его сердце с собой, не сможет простить, что его семья купалась в ее любви, а он сам ни разу не услышал такого желанного «Люблю» из ее уст.       Его любимая, но непрощённая девочка, до встречи в Аду когда-нибудь.