Розы твоего мира ярче

- Знакомьтесь, это Эмма, наша маленькая гордость, - произнесённая, наверное, в тысячный раз фраза заставила девочку поморщиться, будто от кислой конфеты. Отточенными движениями она подхватывает края платья, заходясь в лёгком поклоне. Мама рада, её дочь делает всё правильно, да, нужно понравиться как можно большему количеству людей. Папа говорит, что так они привлекают больше людей к их бизнесу. - О боже, она такая красивая, прямо в вас, - снова одна и та же фраза в ответ. Никто не позволяет себе отходить от норм общения в высшем обществе. Ни словом больше, ни звуком меньше. Они говорят не то, что думают на самом деле, они говорят лишь то, что нужно, что положено. - Она у вас такая умная, прямо будущий учёный, - первая стоящая и правдивая похвала. Эмма с надеждой смотрит на мать, но видит, как дёргаются уголки её губ - улыбка дрогнула. Да, девочка очень умна, но никому это не нужно. Лишняя головная боль. - Твои исследования бесполезны, как и ты! – именно это слышит юная лавра, стоит ей показать родителям школьную грамоту за активное изучение никт. Позже бумага, смятая, валяется в мусорном ведре. Эмма снова наказана, ей запретили выходить на улицу, снова звонят учителю на дом. Кажется, мать кричит на отца и его пагубное влияние на дочь. Он тоже не остаётся в долгу. Хлопает дверь, кажется, именно так звучит разрывающееся сердце. - Мы нашли твою родственную душу, пары свиданий хватит, далее мы всё обговорим с его родителями, - слышит Эмма в свои восемнадцать лет. Он оказывается выходцем из древнего аристократического рода, что не может не радовать мать девочки. Клеменса радостно выбирает дочери свадебное платье, пока та заходится в рыданиях. На носу сдача экзаменов и прямая дорога в лучший исследовательский институт, но они могут и подождать. Эдвард влюбился в Эмму, ходил за ней хвостом, покупал лучшие украшения и даже оборудования для исследований. Девушка натягивала улыбку, принимая подарки. Хотя бы так, но она может изучать никт. Свадьба обсуждается, кажется, всем городом. Множество репортёров стоят в стороне, снимая «счастливых» молодожёнов. Эд искренне рад, он улыбается и обнимает свою жену. Эмма снова натянуто улыбается, прячась за статную фигуру мужа. Клеменса стоит и практически рыдает от счастья. Она смогла, она выдала непутёвую дочь замуж, а уж он-то её переучит, выбьет всю подростковую дурь. Их первая брачная ночь проходит скомкано, быстро и без особого удовольствия. Эмма чувствует себя использованной, теперь она даже не принадлежит себе. Ларссон. Новая фамилия подобно клейму обжигает грудь. Все эти украшения, оборудования, платья – всё это не более чем цена её тела. Родители продали её первому более менее состоятельному мужчине. Пусть он и является родственной душой девушки, но кроме синицы на левом плече их ничего не соединяет. Эмма плачет, очень много. Первые дни она отказывается выходить из своей комнаты, закрываясь даже от друзей. Она думает покончить с собой. Острые лезвия бритвы заманчиво блестят при свете лампы. Тонкие пальцы, будто в безумии проводят по самому краю. Резкие слова Эдварда прогоняют пелену с глаз девушки. Он говорит, что она может продолжать обучение и свободно изучать никт. Говорит так тихо и успокаивающе, так уверенно, что Эмма верит. Она отворяет дверь. Он не соврал. Девушка по-настоящему счастлива, ведь никто теперь не может помешать ей. Она с головой уходит в изучение. Поначалу Эмма занимается общими различиями никт и лавр, находя всё больше и больше нового. Её открытия становятся сенсацией. Медленно, но верно направление её исследований поворачивает в сторону появления «первозданных» лавр. Девушке всегда было интересно, как, почему и зачем природа создала такой феномен. Пока жена пропадала на работе, Эдвард всё больше жалел о своём решении, но обещание дано, а пути назад нет. Тёща всё чаще заводит разговоры о детях. По её мнению ребёнок должен заставить девушку выкинуть все научные глупости из головы. Мужчина, пусть и колеблясь, соглашается с ней. Он всё ещё безумно любит Эмму и его сердце просто разрывается от боли и понимания, что он не интересен ей. Ни о какой близости и тем более сексе речи не идёт. При малейших намёках девушка хмурится и молча уходит спать на диван в гостиной. В одну, ничем не отличающуюся от множества подобных, ночь Эдвард решается на то, что возможно навсегда разрушит доверие жены к нему, но заставит вернуться её в семью. Купив наручники в секс-шопе, он нервно ожидал Эмму из душа. Она пришла через несколько минут, с удивлением разглядывая напряжённого мужа. Тот был мрачен, от него исходила непонятная аура решимости. Это сильно насторожило девушку. Вдруг, Эд резко подорвался с постели, хватая жену за руки. Эмма не успела даже пискнуть, как оказалась прикована к кровати. Дальнейшие события девушка предпочла бы забыть. Она много кричала и вырывалась, но муж будто оглох, его движения были быстрыми и жёсткими, ни о каком удовольствии речи и не шло. Эта ночь была бесконечной… На следующий день Эмма даже не поднялась с постели. Она чувствовала, будто умерла внутри. Все чувства притупились, было ощущение, будто вокруг образовался невидимый и неощутимый другими вакуум. После пробуждения Эд даже не посмотрел на неё. Эмма поняла всё сразу, не зря её называли самой умной из всех одногодок. Шанс беременности у родственных душ всегда стопроцентный, лишь изредка, вследствие некоторых биологических особенностей может составлять восемьдесят или даже семьдесят. После этого девушку было не узнать. Та радостная и общительная Эмма исчезла, осталась лишь пустая оболочка. Через неделю беременность подтвердилась, и девушка стала вести себя странно. Все родные волновались, а Эдвард не мог простить себе то, что сделал с женой, и лишь мысль о ребёнке грела его. Проблемы начались ближе к концу. Первым тревожным звоночком стало то, что Эмма как-то неожиданно повеселела и попросилась сходить на работу, забрать вещи, что оставила там. Мужчина так обрадовался резкому улучшению в состоянии супруги, поэтому без опаски отпустил её. Как он ошибался, как он был наивен. Девушка быстро собралась и поехала в исследовательский центр на своей личной машине. Приехав на место, она закрылась в своём кабинете и никого не слушала и не впускала, лишь о чём-то разговаривала, гремя офисными принадлежностями. Коллеги заподозрили неладное и позвонили её мужу. Тот, услышав, что с его Эммой опять что-то происходит, не медля выехал. Дверь удалось взломать достаточно быстро, а девушку обнаружили на собственном столе в медикаментозной коме. Она нашла то, что хотела – таблетки. Дома муж спрятал все аптечки, дабы не искушать судьбу. Скорая помощь работала как всегда быстро, особенно когда клиент владел немалым количеством денег. Оперативными действиями лучших врачей девушку удалось привести в сознание, тем самым сохранив жизнь ей и ребёнку. Несколько дней она не приходила в себя, но на исходе первой недели Эмма, наконец, открыла глаза и первым её вопросом был: «Ребёнок мёртв?». Получив отрицательный ответ, девушка закатилась в истерике, требуя, чтобы из неё достали «это порождение дьявола». Врачам пришлось вколоть ей успокоительное и снотворное. Весь оставшийся срок до родов девушка провела в больнице, получая ежедневную дозу антидепрессантов. Ей запрещали выходить из палаты, в туалете отсутствовало зеркало и другие режущие предметы. Конечно, все понимали, что если она по-настоящему захочет умереть, то ей ничего не помешает. Именно тогда Эдвард возненавидел главную жизненную цель жены – изучение никт. Ради неё она рушила их семейную жизнь, чуть не убила себя и ребёнка, ради этих бесполезных отродий она предала связь родственных душ. Вскоре Эмма родила мальчика. Ребёнок был почти полной копией девушки, даже те смешные «рожки» прослеживались на скудной шевелюре новорожденного. Эдвард, впервые увидев своего сына, еле мог сдержать слёз счастья. Наконец-то в их семейной жизни настанут спокойные времена, ведь ребёнок должен скрепить их связь ещё больше – именно так думал мужчина, пока не посмотрел на жену. Всё внутри рухнуло. В глазах Эммы не было ни одной эмоции, она с нескрываемым безразличием смотрела на мальчика. - Торд, - произнесла неожиданно она. Мужчина сначала даже не поверил, что этот хриплый и безжизненный голос принадлежит её любимой, - его будут звать Торд.

***

- Ну что, нашёл себе друзей, никта? – чуть насмешливо, с акцентом на последнее слово сказал Торд, подходя к компании. В тот же миг атмосфера стала напряжённой, неприятным осадком падая на плечи Тома. - Эй, вы что, знакомы? – будто почувствовав что-то неладное, втиснулся в разговор Эдд. Он непонятливым взглядом посмотрел поочерёдно то на Тома, то на Торда. Последний заметно расслабился, похоже, он не очень хотел устраивать драку на глазах друга. - Да так, пересеклись раз, - неясно ответил лавр, передёргивая плечами, будто стараясь скинуть с них скопившееся раздражение. Риджуэлл неотрывно следил за действиями утреннего врага, факт его дружеских отношений с Гулдом и Мэттом, несомненно, поверг в шок. Было сложно представить такого «альфача» в компании довольно незаурядных ребят. - Торд, тебе не стоит реагировать так на всех никт, - поучительным тоном начал Эдд, покачивая указательным пальцем перед лицом друга. – Тем более Том хороший и намного умнее всех остальных. Последние слова удивили Ларссона и он недоверчиво осмотрел оппонента. В его представлении никты никогда не отличались особыми умственными способности и в лучшем случае могли без проблем считать и писать. Хотя, ещё в первую их встречу он заметил, что на этого парня не подействовал грозный взгляд лавры, от которого все остальные представители его вида поджимают хвосты, моля о пощаде. Со стороны Том выглядел как обычный оборвыш из бедной семьи: старая, не первый год используемая толстовка, такие же джинсы и кеды. Лишь взгляд отличался каким-то несвойственным вызовом, желанием доказать, что он не хуже остальных. Конечно, можно списать это на слабоумие и отвагу данного индивидуума, но, как сказал Эдд, он достаточно умён. - Неужели смог вспомнить всю таблицу умножения? – решил снова поддеть никту Торд, его очень забавляло, как с каждой фразой брови подростка нахмуриваются всё больше. «Боже, какой же он всё-таки забавный». - А вот и нет! Том первый вышел к доске на математике и решил примеры с новой темы! – чуть хвастливо сказал Гулд, с вызовом смотря на приятеля. Ему очень хотелось показать, что он очень ошибается по поводу их нового знакомого. Ларссон невольно вздёрнул брови, более заинтересованно осматривая парня напротив. Том поёжился от этого внимательного взгляда, недовольно фыркая. Этот парень был непонятен Риджуэллу, слишком уж часто меняется его настроение, такие люди всегда вызывают дополнительные опасения. - Я пошёл домой, увидимся завтра, - не выдержал этого представления Том, поправляя сумку на плече. Помахав знакомым, он направился к выходу с территории школы. Хотелось поскорее оказаться в пустом номере отеля, где он бы мог спокойно обдумать всё, что узнал сегодня. Слишком много информации для первого дня. - Торд, всё так же пусто? – донеслась до Риджуэлла фраза, сказанная Эддом. Компания стояла на том же месте, и теперь парень в зелёной толстовке выглядел немного обеспокоенным. – Не отчаивайся, возможно, в этом году у твоей родственной души появится метка. Он просто может быть младше тебя ровно на год, такое бывает. Парень заинтересовался услышанным, но решил пока не делать поспешного вывода, да и думать об этом идиоте особо не хотелось. Проблем и так хватало, а если обращать внимание на подобных людей, то жизнь будет совсем напряжной. Подходя к отелю, Том увидел, как из него подобно пуле вылетает никта приехавший вчера. Его состояние было средней паршивости: разбитая губа, взлохмаченные волосы, порванная в некоторых местах одежда и заплаканное лицо. Ему, казалось, повезло меньше, нежели Риджуэллу. Проводив никту взглядом, парень не спеша зашёл в здание. Поднявшись на второй этаж и зайдя в свой номер, подросток облегчённо выдохнул. Сегодня и вправду было немного трудно. Потоки информации и новое окружение неприятно давили на неподготовленный к такому мозг. Жизнь в городе никт была более размеренной и однообразной: сон, поход на работу или учебное заведение, еда и снова сон. Молодёжь пыталась хоть как-то скрасить скучные будни, поэтому постоянные пьянки и драки были некой отдушиной в серой жизни. Никто не винил их в этом, ведь тогда, когда у тебя в кармане сущие копейки, а будущее настолько туманно и неоднозначно, что остаётся подрастающему населению, кроме как добывать новые эмоции любыми возможными способами. Присев на диван в гостиной, Том расслабленно выдохнул. Сейчас не хотелось чем бы то ни было забивать голову. За окном медленно садилось солнце, окрашивая комнату в оттенки красного и рыжего цветов. Они подобно пламени обхватывали номер, расползаясь по стенам, мебели и даже потолку. Разглядывая это буйство красок, парень ощущал внутреннее расслабление. Глаза невольно закрывались, а по телу разливалась приятная нега. Для Риджуэлла было большим удивлением то, что лаврам не задают каких-либо заданий на дом, считая это пустой тратой времени. Конечно, и в старой школе никто особо не занимался этим, но в общих правилах имелся пункт на задания. Учителя, понимая, что никто из учеников делать их не будет, просто давали текст на дом, который нужно было прочитать. Обычно это было то же самое, о чём говорилось и на уроке, но никого это не волновало. Медленно погружаясь в сон, Том почувствовал неприятные покалывания на спине, но было слишком лень хоть как-то это исправить. Возможно, с таким образом жизни он заработает себе радикулит в 20 лет. Следующее утро было похоже на прошлое, только с учётом того, что первые пять минут Риджуэлл, кряхтя, пытался разогнуться из того положения в котором уснул. Получилось это не сразу, потому что проспал он приличное время. Наконец, справившись с утренней проблемой, он сложил все необходимые учебники в сумку. В этот раз он уже более уверенно шёл по улицам города, прокладывая и сокращая свой путь по переулкам, где людей было меньше, а значит, можно было идти более быстро. Когда на часах было 7:40, парень уже стоял перед зданием школы, осматриваясь. Ему не хотелось заходить туда и в ожидании начала уроков бесцельно сидеть на скамейке, поэтому подросток решил обойти окружение учебного заведения. А посмотреть было на что. За школой находилась приличных размеров спортивная площадка, с различными спортивными тренажёрами и всем возможным инвентарём. От такого Том невольно присвистнул, ведь в их школьном дворе была лишь скромных размеров площадка, да пара колец для баскетбола. Пройдя чуть дальше, Риджуэлл увидел несколько скамеек в тени раскидистых деревьев, предназначенных, видимо, для спокойного отдыха во время длинных перемен. Кажется, будто этот уголок вырвали из какого-то райского сада и перенесли нетронутым сюда, настолько не вписывался он в общую картину современного города. За своими обследованиями территорий Том и не заметил, как прошло пятнадцать минут, и поэтому поспешил в здание. Первым уроком была математика, что очень обрадовало парня, ведь учитель, удивлённый вчерашним «выступлением» подростка явно стал относиться к нему с большим уважением. Конечно, это лишь один человек из всего преподавательского состава, но великие победы начинаются с маленьких битв. Подходя к нужному кабинету, парень заметил вчерашних знакомых. Эдд сразу же приветливо замахал рукой и потащил Тома к стоящему возле стены Мэтту. Спросив, как Риджуэлл провёл свой вечер, Гулд очень разочаровался, услышав скучное «спал». Поэтому предложил сегодня после уроков пройтись вместе в какое-нибудь кафе. Поначалу подросток пытался отказаться от этой идеи, но Эдд буквально повис на нём, умоляя составить им компанию. Поэтому, скрипя сердцем, Том согласился. Прозвенел звонок, и ученики нестройной толпой зашли в кабинет. Риджуэлл сразу же приземлился на своё вчерашнее место возле окна, а спереди сели его знакомые. Место рядом всё так же пустовало. Учитель объявил о начале урока и неспешно приступил к рассказу о новой теме. Удивительно, но здесь каждый день учат что-то новое, поэтому те, кто пропускают уроки, очень сильно отстают. С одной стороны это хорошо – меньше однообразных и бесполезных уроков, а с другой – велик шанс не понять тему и в итоге забыть её совсем. Вдруг, дверь класса открылась, и в кабинет зашёл Торд. Он стоял абсолютно расслабленно, будто и не опоздал на десять минут. Учитель поправил очки и негодующе посмотрел на ученика. - Торд Ларссон, вы позволяете себе явиться на урок после десяти минут от его начала и при этом, не принеся извинений, - в голосе слышались стальные нотки нарастающего гнева. – Насколько бы ни был влиятелен ваш отец, не думаю, что он одобряет вашего разгильдяйства. Проходите, надеюсь, завтра я увижу вас вовремя. Парень, будто и не слушая мужчину, направился в сторону Тома и тот запоздало заподозрил неладное. Когда он всё-таки дошёл до нужной парты, то молча упал на место рядом с Риджуэллом. Парень решил не показывать своего недовольства и сделал вид, что внимательно слушает учителя. Всё было бы замечательно, если бы не настойчивый взгляд, который буквально обжигал Тома. Торд, абсолютно не скрываясь, рассматривал соседа по парте. Его совсем не волновало то, что пытается донести им учитель, будто этот «рогатый» поставил себе цель: вывести одноклассника любыми способами. Риджуэлл лишь сильнее сжимал ручку, стараясь показать, что ему абсолютно плевать на Торда и его заморочки. Так и прошёл урок, Том, под конец был напряжён настолько, что несчастный канцелярский предмет похрустывал от давления сжимающихся пальцев. После звонка он готовился высказать соседу по парте всё то, что он о нём думает, но тот опередил: - А ты точно никта? – абсолютно серьёзно и даже как-то безэмоционально спросил Ларрсон, внимательно смотря в глаза напротив.