Рыжие драбблы

Если вы спросите у профессоров что из себя представляет Падма Патил, то наткнётесь на добрую улыбку. — Очень вдумчивая и спокойная девочка. От неё просто не бывает проблем! Прекрасная студентка Равенкло. А Парвати? — Ох. Эта девочка порой слишком занята хихиканьем и разглядыванием симпатичных мальчиков. Совсем не похожа на сестру. Лаванда же вставит: — Зато она моя лучшая подруга! Если вы спросите у кого угодно, что из себя представляет Фред, получите один и тот же ответ: — Весёлый сорванец с огромным потенциалом и пугающей тягой к разрушению. А Джордж? — Да он точно такой же, — рассмеётся кто угодно. С самого рождения близнецы были неразлучны. Джордж думал, что им так и полагается. Они столько раз притворялись друг другом, что взрослые уже махнули рукой на попытки их различить. Для родственников братья были одним целым. Джорджа это веселило, пока он не задумался о том, действительно ли он Джордж? Что стоило маме, которая их не различала, перепутать их при рождении? Что стоило братьям самим запутаться в своей весёлой игре и забыть, кто они на самом деле? Это бы его могло напугать, если бы Джордж был кем-то другим. А поскольку он был Джорджем, то даже не переживал по этому поводу. В конце концов, какая разница, если понятно, что Джордж это Фред, а Фред это Джордж? Они не части одного целого, они и есть единое целое. Неразделимое. Нерасплавляемое. Нерушимое. Долгое время мальчик думал, что мысли у них абсолютно одинаковые и был жутко удивлён, когда выяснилось обратное. У близнецов был общий характер, общий друг и общая жизнь. Это правильно. У всех близнецов так. Второй раз Джордж был жутко удивлён, когда узнал, что это неправда. Когда Падму и Парвати распределили на разные факультеты, ему показалось, что шляпа ошиблась. Неужели она не видела, что перед ней близнецы? Те самые, которые должны быть неразлучны, любить друг друга и являться одним целым. Когда все аплодировали Поттеру, Джордж всё ещё не мог отойти от Патил. Потому что Уизли профессора не различали. Родители их не различали. Никто их не различал. Патил ходили отдельно, у них были разные друзья и разный характер. Их путали только те, кто не знал совсем. Братья до сих пор иногда обращались к Джорджу как к Фреду. Джордж продолжал шутить, смеяться и меняться с братом местами. Только на запястье зачем-то вырисовывает своё имя. Ему страшно. На четвёртом курсе Джордж всё чаще бывает один и под надуманными предлогами отходит от брата. Тем более сейчас, когда ситуация с нападением на магглорождённых выходит из-под контроля, все шутки кажутся слишком вычурными. Скоро уже старосты их в туалет водить будут. Даже самому себе он не может признаться, что впервые рад чистокровности своей семьи. Гриффиндорец бросает камни в пруд, надеясь попасть в кальмара, как замечает недалеко странную девочку. Её кожа и волосы настолько светлые, что, кажется, светятся изнутри. Да ещё и до невозможности тоненькая. Кажется ветер подует и эта странная девочка улетит. Почему странная, Джордж понял не сразу. Подсознание отметило это раньше глаз. Лишь через несколько секунд он заметил, что поверх плаща повязан шарф вместо ремня, а тёплые наушники выглядят как два верещащих орлёнка. — Здравствуй, Джордж. Юноша вздрогнул, услышав своё имя. Видимо, слишком засмотрелся, раз не заметил, что на него тоже смотрят в ответ. Джордж не спросил, откуда девочка знает, как его зовут, не спросил о её собственном имени и даже не успел нацепить весёлую маску, прежде чем из его рта вырвалось: — Как ты поняла, что это я? Не Фред, а Джордж. Девочка посмотрела на него как на ребёнка, спрашивающего почему мороженое холодное. — А почему я должна путать двух разных людей? Теперь Джорджу пришлось объяснять очевидное. — Потому что мы одинаковые. Сейчас девочка смотрела на него как на ребёнка, который усиленно утверждает, что мороженое холодное, потому что его сделал Санта Клаус. — Нет. Заинтригованный Джордж подошёл поближе. — И чем же мы отличаемся? — У вас совершенно разные мозгошмыги. — Что? — Мозгошмыги. Это невидимые для невооруженного глаза создания, которые могут размягчить мозг человеку. Папа писал об этом в Придире. «Она чокнутая», — подумал Джордж. Так и есть. Простая сумасшедшая, которой повезло угадать его имя, а он уцепился за это. — Чем они отличаются? Раз уж начал фарс, изволь играть до конца. — Твои ленивее. Мозгошмыги Фреда всегда снуют вокруг, не дают ему отдохнуть. Бедняга. Он, наверное, так устал от этого. А твои оставляют тебя в покое, если рядом нет брата. Джордж жадно ловил каждое слово. В их тандеме энергией фонатировал Фред. Неужели действительно это такое веское отличие? — Через два часа отбой. Мне пора идти. Пока, Джордж. Девочка куда-то убежала, а юноша понял, что даже не спросил её имя. — У вас форма бровей разная, — улыбается красавица Анджелина, которой нужно как минимум две минуты, чтобы начать ориентироваться в братьях. — Ещё Фред предпочитает красный, а ты зелёный. Это заметно только по мелочам в одежде. — Чего прикопался, одинаковые вы! — ворчит Ли Джордан, который не справлялся меньше, чем за пять. — Голос. Я различаю вас по голосу, — смягчился комментатор квиддича, увидев лицо друга. — Он у вас несильно различается, но когда кричите наперебой, слышно. Тем более розыгрыши обычно предлагает Фред, а ты их продумываешь. — Ваша манера держать себя, — чопорно заявляет наблюдательный Перси, которому бывает мало и десяти минут. — Ты не такой громкий. — А это разве важно? — Спрашивает с улыбкой Фред. — Главное, что мы есть друг у друга. И Джордж с ним согласен, это главное. Но улыбается юноша потому, что он у себя тоже есть.