Озорство Лотоса и невинность Пиона

Решение о том, что дочь Ордена Юньмэн Цзян выйдет замуж за наследника Ордена Ланьлин Цзинь, было принято уже очень давно, даже раньше, чем сами супруги успели увидеть свет. Главы Орденов были уверены, что двое прекрасных цветка поладят, но увы, они просчитались. Ни Дева Цзян-Ли, ни Господин Цзинь Цзысюань не были готовы мириться с такой судьбой. Они оба считали, что пути их не должны скрещиваться. Каждый желал пойти по своему пути. Дева Цзян не была готова вступить в брак, тем-более по договорённости. А молодой Господин Цзинь Цзысюань и вовсе не переносил близость с Девой Яньли. Но выбора им никто не дал, а их отношением к друг-другу сочли "детской глупостью", что со временем перейдёт в настоящую любовь. Но время шло, а дело с мёртвой точки не двигалось. Цзян Чэн - младший брат Цзян Яньли, так же не питал никакой симпатии к затеи двух Орденов. Но ему и вовсе слово не давали, а потому он понуро опускал голову, и внутри злился на себя, за свою бесполезность, не смея перечить старшим. Но Вэй Ин - Шиди Цзян Яньли и Цзян Чэна, никогда не обладал таким терпением, а потому не раз высказывал своё недовольство по этой причини. После, конечно, он получал подзатыльники и брань от Мадам Юй, но к такому он давно привык, а потому не обращал внимание. Новость о том, что сын главы Ордена Ланьлин Цзинь - Цзинь Цзысюань, приедет погостить в Пристань Лотоса на какое-то время, для Цзян Чэна и Вэй Ина были как гром среди ясного неба! Конечно-же, их возмущениям не было придела, но Мадам Юй быстро усмирила их пыл, отправляя на тренировочное поле. Мысль о том, что Шидзе встретиться с этим напыщенным индюком, не давала Вэй Усяню рационально мыслить. Ранее, когда тот был на обучение в Ордене Гусу Лань, им приходилось встречаться, после чего, ни тот, ни другой не уходил без синяка или царапины. Да и в детстве, помнится, при приезде Цзинь Цзысюаня в Пристань, они не раз устраивали споры и скандалы, чем вызывали гнев со стороны Госпожи Цзинь и Мадам Юй. Для Вэй Ина, Цзинь Цзысюань навсегда останется неприятелем, завидев которого, внутри начинали бушевать волны гнева и презрения. Два дня, в течении которых Пристань Лотоса ожидала приезда гостя из Ланьлин, прошли в спокойствии и безмятежности. Яньли, не любя споры и драки, клятвенно попросила Вэй Усяня не творить ничего неподобающего, в присутствии наследника Цзинь. И уж тем-более, нарываться на конфликт. Вэй Ин, хоть и с трудом, но все-же дал клятву, и решил все те дни, которые тут будет этот павлин, не появляться. Он знал, что как только взглядом увидит эту надменную походку и презрительное выражение лица, сразу же полетит на того с кулаками, без суда и следствия, и даже без причины. Вэй Усянь всем сердцем ненавидел индюка, но ради Шидзе он решил успокоиться, и не портить "праздник", уйдя в лес, в шалаш, где он время от времени бывал. Этот шалаш был его укромным местечком, о котором никто не знал. Даже его Шиди - Цзян Чэн, не мог найти его, сколько бы не пытался. Вэй Усянь, предупредив, всех близких, кроме Мадам Юй, скрылся в стороне леса. Мадам Юй, скорее всего, даже не заметит исчезновение воспитанника, а потому Вэй Ин не стал говорить. А даже если и заметит, дело ей до него не будет. *** Вэй Усянь тихо сидел в шалаше, вот уже второй день не показывая и носа в Пристани. Набрав всякой разной еды, Вэй Усянь преспокойно вчитывался в очередную книгу, которую уже не раз читал. Мысли его вовсе не находились где-то поблизости, они плутали где-то около небес, считая звёзды. Он думал о многом. Не часто выпадает такая возможность; остаться с самим собой, наедине, и обдумать всё как следует. Иногда в мыслях мелькали вопросы: как там Шидзе? Не сделал ли этот индюк чего-нибудь, что могло её расстроить? Или вовсе что-то, из-за чего девушка впадает в слёзы? Мысли сменялись другими, вопросы разлетались по всей голове, не давая мыслить здраво. И вот, Вэй Ин вновь потерял нить рассуждения, и понял, что это ни к чему не приведёт, а потому решил наконец-то выйти из укрытия, и пойти к себе в комнату. По пути ему ничего не мешало, и добрался до Пристани он быстро. Тихими шагами, он медленно крался к своему окну, как вдруг он услышал, что в кустах что неподалёку, кто-то или что-то пошевелился. Вэй Усянь, будучи Очень любознательным, решил так-же тихо подкрасться к кустам, откуда не так давно был слышен звук. Картина, что предстала перед Вэй Ином была на столько.. на столько.. Он и сам не мог понять насколько! Перед его взором лежал тот, кого Вэй Усянь собирался избегать до самого конца! Сейчас его интересовал вопрос, что тут делает этот неугомонный индюк!? Тем-более, он спит! Закрытые глаза чуть поддёргивались, а чуть приоткрытые губы то скреплялись вместе, создавая тонкую полоску, то вновь распадались, приоткрывая белоснежные зубки. Его грудь взмывала легко верх-вниз, и Вэй Усянь, лишь когда послышал издалека крик женщины, - и как понял Вэй Усянь, крик матери Цзинь Цзысюаня, - вознамерился встать и уйти от спящего, как вдруг Цзысюань открыл глаза, видимо, от крика Матушки, и, не особо раздумывая, схватил встающего Вэй Ина, притягивая ближе, чем было нормой. Вэй Усянь растерялся, не зная что происходит, но противиться не стал, чему и Цзысюань, и он сам удивился. Спустя пяти-десяти минут крика и брани Госпожи Цзинь, голос стих, оставляя за собой тишину. Солнце только начинало садиться, окрашивая Пристань Лотоса в нежный оранжевый цвет. По прошествии ещё трёх минут, Вэй Усянь вознамерился выйти из захвата павлина, но тот и сам перестал удерживать, а потому Усянь выбрался без усилий. Вэй Усянь не спешил подниматься и идти прочь, наоборот, он внимательно смотрел в лицо, из-за чего-то покрасневшего Цзысюаня, пытаясь понять, что же происходит. По прошествию ещё пару минут, Цзинь Цзысюань не выдержал: - Ну, чего ты так пялишься!? Чего ждёшь!? Удивительно, но несмотря на то, что тон у того был язвительный, Вэй Ин вовсе не почувствовал злости или чего-то подобного, нет. У него было странное чувство, будто сейчас произошло что-то непотребное. Вэй Усянь, просидел ещё минуту спросил: - Эй, Напыщенный Павлин, ты это чего? Неужто от Матушки скрываешься? Прозвище, которым позвал его Вэй Усянь, вызвали противоречащие чувства в душе Цзысюаня. Но сейчас, то, как его назвали, было не так важно, как то, что произошло. Цзинь Цзысюань и правда прятался от Матушки по всей Пристани Лотоса. Изначально, Цзысюань не был заинтересован в этой поездки, а после того, как Матушка начала ему читать нотации, как он должен относится к Цзян Яньли, что делать и как говорить, и вовсе возненавидел. Но сказать такое Первому Ученику, дак ещё и Вэй Усяню!? Это был огромный позор. Но придумывать оправдания поздно, Вэй Ин без объяснений всё понял, и чуть не расхохотался на всю Пристань, но Цзысюань вновь повалил Вэй Ина, закрыв рот. Получится то - получилось, вот только Вэй Усяню из-за этого стало в два раза смешнее, а потому, Цзысюань навалился всем телом на тело Вэй Усяня, придавливая, не давая брыкаться. Но завистливые смешки так и вылетали из-за ладони Цзысюаня, чем привлекал слишком много внимания! Цзинь Цзысюань впервые за эти два дня смог улизнуть незамеченным, но тут явился этот Вэй Усянь, вновь всё портя! Тот же в свою очередь не мог поверить, что сын главы Ордена Ланьлин Цзинь - Сам Цзинь Цзысюань, будет бегать по Пристани, избегая Матушку! Вэй Усянь и сам не понимал, почему вдруг так расхохотался, что аж живот сводит, но прекратить он не мог - не получалось. Он не мог совладать с собой, а потому просто лежал трясясь от смеха, который не мог полностью выйти из-за рта парня, потому как была зажата рукой. Со стороны; эта ситуация выглядела крайне забавно. Некоторые бы даже сказали - интимно. Два парня, так плотно лежащие друг к другу, один закрывающий рот другому, а тот содрогается все телом в странных мелких судорогах. Любой, завидев их издалека, либо начнёт кидать взгляды отвращения, либо краснеть и уходить в противоположную сторону, кто-то и вовсе может кинутся на этих двоих, подумав, что те развращают детей, коих, вообщем-то, и не было рядом. Цзинь Цзысюань, понимая, как это выглядит, благодарил всех Богов, что те лежали не где-нибудь возле открытого пространства, а в углуби куста, и их никто не видит. Вот только, видеть их не видели, но слышно их было, если не прекрасно, то немного точно. Вэй Усянь стал успокаиваться, и уже через пару минут его взгляд хоть и бросал смешинки, смешки все утихли. Но Цзысюань вовсе не торопился отстраняться или отпускать Вэй Ина. Напротив, он, придвинулся ещё ближе, так, что его собственные губы прикасались к руке, что лежала на губах Вэй Усяня, а лоб практически соприкасался со лбом напротив. Вэй Усянь совсем немного поменялся в глазах, но так и остался лежать под Цзысюанем неподвижно, чувствуя каждый спокойный удар сердца Молодого Цзина. Они смотрели в глаза друг друга, не смея даже моргнуть. Вновь соперничество, вновь безмолвный спор. Но этот раз совсем не похож на другие.. Ради чего они сейчас соперничают?.. Вэй Усянь, также не отрывая взгляда светло-карих глаз напротив, языком облизнул внутреннюю сторону ладони, чувствуя на кончике языка солоноватый привкус пота. Цзинь Цзысюань, видимо, был к такому готов к такому выпаду, а потому спокойно продолжал смотреть в глаза. Вэй Усянь будто огорчился, прекратил свои действия. Сколько они провели так - неизвестно. Ни Цзы-Сюань, ни Вэй Усянь не следили за временем. Казалось, для этих двоих время и вовсе перестало существовать. После долгого лежания на чужом теле, Цзысюань решил всё-же перестать играть в эти глупые игры, намереваясь встать и удалиться, забыв об этом - как о страшном сне. Однако, Вэй Ина, видимо, не устроила такая "победа". А потому, как-только Цзысюань уже собирался полностью подняться, Вэй тут-же схватил парня за руку, и сам срываясь с места, рванул в глубь леса, таща за собой пытающегося сопротивляться Цзысюаня. Однако Вэй Ин был немного сильнее, тем-более, он заломал руку так, что если захочешь вырваться, кисть просто вывихнется. Спустя какое-то время, юноша остановился, а за ним и Господин Цзинь. - Ты... ты что творишь.. Вэй Усянь!? Пытаясь отдышаться, проговорил Наследник Цзинь. Вэй Усянь и сам не понимал, что-же им манипулировало, но в одно мгновение, в его голове просияла мысль сбежать из Пристани Лотоса, а заодно прихватить и Павлина, так, для компании. Ответить на вопрос Вэй Усянь не мог, он и сам не понимал. Но он решил пойти дальше. Желание попасть в шалаш на том дереве было столько огромное, что Вэй не мог противится ему. Цзысюань решил больше не противится. Его силы будто куда-то улетучились, и опасности он не чувствовал, а потому решил единственный раз в жизни довериться Вэй Усяню. Они шли недолго, от силы минут пять. Добравшись до места, Вэй Ин с лёгкостью начал запрыгивать на ветки, поднимаясь к входу шалаша. Цзысюань напротив - опасался. Он смотрел в верх, как Вэй Усянь, будто обезьянка прыгает от ветви к ветви, совсем не боясь упасть и сломать себе чего-нибудь. На миг Цзысюань подумал "Как вообще все так обернулось?" На вопрос не было ответа, а потому смирившись, он просто последовал за парнем наверх. Поднявшись, они тут же осели на пол, ведь крыша у шалаша была вовсе не высокой. Да и сам шалаш был не большой, а даже сказать мал. Для двоих - уже тесно. - Ну и, зачем ты меня сюда привёт? Спросил Цзинь Цзысюань. - А? Уставился на парня Вэй. "И правда.. зачем?" - подумалось Вэй Ину. Цзысюань, было видно, очень разозлился, и уже собирался начать кричать, как был повален на пол спиной, и придавлен чужим весом. Он застыл, не двигаясь. Вэй Усянь спокойно уселся на бёдра Цзысюаня, руками медленно проводя по телу, вдоль одежд на животе, пытаясь нащупать мышцы. Цзысюань странно посмотрел на Вэй Ина, тот даже не заметив этого взгляда, внимательно изучал тело под тканями. - Вэй Усянь. Игнор - Вэй Усянь! И тут игнор Вэй Ину было весело играть в эту игру со скромным и до умиления красным Цзысюанем. И правда: Цзысюань, чувствуя лёгкие прикосновения к одеяниям, стал заливаться густой краской, которую видно было даже при темноте. Его поддельная злость, была не более, чем просто защита от странных ощущений, что приносили руки Вэй Ина. Ещё никогда Цзысюань не ощущал этого. Вэй Усянь, сверкнув во мраке улыбкой, не предвещающая ничего хорошего, наклонился над самым лицом Господина Цзинь. Руки его разошлись по сторонам от головы наследника. - Господин Цзинь - Промурлыкал на ухо Вэй Усянь. Цзысюань, не ожидая такого, содрогнулся и рвано выдохнул, опалив своим дыханием щёку Вэя. Вэй Усяня более, чем устраивала такая реакция, а потому он не стал медлить. Вэй лизнул ушко Господина Цзинь, проходясь по раковины, в конце чуть прикусывая кончик ушка. От этих действий, Цзысюаня будто молнией насквозь прошибло. Его губы хотели испустить стон, но приличия и стыд были сильнее, а потому ему приходилось рвано вдыхать и выдыхать. Для них было ненормальным то, что они делают, но ни один из них не хотел, нет - не собирался останавливаться. Но всё-же, Цзысюань, пытаясь пересилить себя, не позволил творить своим рукам или губам невесть что. Пальцы его сжимали плед, что лежал, хоть немного прогревая пол. Вэй Усянь же уже давно избавился от этого приличия. Одна его рука лезла под воротник одежды, открывая взору аппетитную шею молодого Господина Цзинь. Вторая же уже нежилась под нижней тканью, играя холодными пальцами по коже, двигаясь все ближе к тёмным чувствительным соскам. Чувствуя всю эту ласку со стороны Вэй Ина, Цзысюань чувствовал, будто плавился под этим натиском. Ему нравились ощущения, что он испытывал, но он хотел нечто большее, нежели обычные ласки. Его голос, руки, ничего его не слушалось. Руки вольничали, гуляя по спине Вэй Усяня, опускаясь чуть ниже, приподнимая одежды Вэй Ина. Голос его не просто был слышен. Самые что нинаесть стоны удовольствия и похоти вырываются их горла Наследника. Но сказать это - не сказать ничего. Цзысюань было всё равно. Вэй Усяню нравился такой Цзысюань. Раскрепощенный, развратный, но в то-же время невинный. Он и вправду был как цветок Белоснежного Пиона.. Вся его внешняя отделка - всего-лишь обман. А в самом деле, он таит в себе бессовестного и бесстыжего парня. Вэй Ин, вдоволь наигравшись с ухом, вальяжно спустился к шее, прикусывая, а после сразу зализывая. Стоны были не то тихи, не то громки. Но Вэй Усянь был доволен. Он не понимал "Чего он доволен"? Просто доволен, а причин и не надо. Переходя к груди, Вэй Усянь поднял взгляд, встретив напротив затуманенный взгляд светло-карих глаз. В них виднелась похоть и жажда.. жажда большего. Вэй Усянь, встретившись с ним глазами, чуть опешил, и чуть не закашлялся. Увидеть Павлина в таком состояние Вэй Ин никогда даже не думал о таком. И сейчас, когда всё уже настолько порочно и грязно, Вэй Усянь задумался " - Если мы это сделаем, кто знает, что случиться... " Но эти мысли лишь на миг прояснили мысли Вэя, а после он вновь посмотрел на Цзысюаня, который, если сейчас ничего не сделать, будет метать гром и молнии. Цзысюань и правда не хотелось, что Вэй Усянь останавливался хоть на секунду. Да, такое поведение более, чем ненормальное для следующего главы Ордена. Цзысюань понимал, но не мог остановиться. Вкусить запретный плод похоти, да, именно этого хотел молодой Господин. Вэй Ин избавил от одежды их двоих, обнажая тела. Теперь, когда Цзысюань лежал обнаженным и ещё более порочным, Вэй Усянь застонал, пытаясь справиться с собой. Бушующий внутри ураган чувств и эмоций менялись одни за другим, но одно он видел точно - Его это возбуждает. ОЧЕНЬ Вэй Усянь никогда бы не подумал, что вид обнажённого юноши может так возбудить, а потому это для него было в новинку. Ну, не для него одного. Цзысюань, увидев как жадно на него смотрит Вэй, чуть не умер от стыда и возбуждения. Член Усяня требовательно ныл, напоминая о себе. Вэй, будучи далеко не мастером, но всё-же более-менее рассуждая логически, а главное более здраво, перед тем, как начать все "вхождения", обильно смочил пальцы в слюнях Цзысюаня, а после, принялся растягивать стенки кишечника. Когда в Цзысюаня вошел первый палец, Вэй почувствовал то, как там тесно, и чуть не взвыл от боли. Цзысюань же, почувствовав как в него входит палец, старался как можно сильнее расслабиться, что выходило с трудом, ведь инородный предмет - в этом случае палец - по ощущением был ужасно неудобным. Спустя пару минут, Цзысюань привык одному пальцу, а потому Вэй решил вставить второй. Цзысюань чуть не взревел от колющей боли в пояснице, и попытался сползти с пальцев, однако Вэй, заметив это, не дал отстранится. Вместо этого, другой рукой он взял всё ещё готовый член Цзысюаня, и принялся дрочить, пытаясь хоть как-то сгладить боль он пальцев. И, похоже, это сработало. Цзысюань будто не чувствовал пальцев, постанывая от поглаживаний Вэй Усяня. Проделав так-же и с третьим и с четвёртым пальцем, что, на удивление, прошло удачно, Вэй Ин решил заменить пальцы своим членом. Цзысюань, который начал получать некое удовольствие от пальцев, вдруг насторожился. А то и понятно. Член у Вэй Ина был не маленький, то, войдёт он или порвёт, было делом времени. Цзысюань испугался, но Вэй спустился его лицу, и стал покрывать поцелуями; то веки, то брови, то щеки, то нос, и так дело дошло до губ. Когда губы в первый вселилась вместе, они, будто танцуя нежный танец лепестков в небе, стали погружаться всё в большую часть, сплетая языки в уже горячем танце. Голова кружилась, отдаваясь болью в висках. Пот стекал со лба, капая куда попало. Вэй Усянь решился, в немного толкнулся в тесную конуру Цзысюаня , а тот, чуть-ли не завопил сквозь поцелуй. Боль была невыносимой, настолько, что лучше получить десять ударов плетью Цзыдянь , чем испытывать такую боль. Вэй Усянь, не входя и не выходя на полную, медленно начал двигаться, стараясь не причинять слишком много боли. Но боль не покидала Цзысюаня , и из глаз брызнули слёзы, которые в тот же момент начал слизывать Вэй. Надеясь, что потом боль уйдёт, Цзысюань терпел, стараясь дышать ровно. Это "потом" настигло его примерно через 5-7 минут, после того, как Вэй стал входить глубже. Он задел что-то внутри, из-за чего не ожидавший Цзысюань вскрикнул и простонал во весь голос, после чего прикрыл рот, будто ошалевший. Вэй Ин понял, это была та самая точка, о которой описывают в книгах, в Ордене Гусу. Когда он там учился, не раз переписывал книги, а бывает, просто читал то, что заинтересует глаз. Спустя всего 2 минуты, шалаш разразился стонами удовольствия. - Д.. да, Вэй, ещё.. сил~аахх Стоны, слова мольбы "Ещё", "Сильнее", "Грубее" разлетались по всему домику. Вэй Ину было как никогда приятно, в глазах рябило, всё тело сводило судорогой истомы, оставляя приятные ощущения. Член скользящий по стенкам кишечника, стоны удовольствия, всё это приносило огромное чувство. Последнее, что Вэй помнил, перед тем как отключиться, это то, как содрогается от оргазма, и, видимо, тоже проваливается в бессознание Цзысюань. То, какой покой обретает душа Вэй Ина. Последние слова, сказанные еле слышным голосом "Только мой, Цзысюань" А после темнота, и неведенье, что же случиться потом...