Мара

Алина, с пустыми глазами, не пытающаяся даже двинуться, стояла рядом с незнакомой женщиной. Та ничем не напоминала ведьму — черные, вьющиеся волосы, спокойные, темно-карие глаза, пуховичок, джинсы… Но Вика чувствовала в ней что-то старинное и злое. А потом Мара на миг убрала руку с локтя женщины и та поняла, что потеряла дочь и проклятую ведьму из виду. Но через секунду ладонь богини снова вернулась на локоть Симоновой и та сообразила, что она вообще видит колдунью потому, что так желает божество, идущее рядом с ней. — Рада тебя видеть, Мара. — А я тебя не очень. Что тебе надо и кто ты? — Спокойно ответила богиня. — Я поражена, что ты пришла сама, — не отвечая на вопросы, шевельнула бровью ведьма. — Я-то думала, что Симонова тебя просто из дома выгонит, а я тебя своим талисманом позову… Мара слегка нахмурилась, но колдунья тут же отогнала рукой нечто невидимое и ухмыльнулась: — Твои питомцы меня не тронут. Для них первично — защитить тебя от ухода в Навь, а у меня есть кое-что твое. — Ведьма вытащила из-за ворота Кулон с ярко-алым флаконом, в котором плескалась густая жидкостью. — Ты же подчиняешься законам этого слоя бытия. Мара медленно наклонила голову. — Подчиняюсь. Всё-таки я бы хотела знать, как ты вообще меня вычислила и зачем я тебе. — Ты бы хоть иногда следила за документацией. Слишком подозрительно, что примерно семьдесят процентов смертей выпадает на смены Зимних Марины Романовны. — Вспомнила. Секретарша на полставки в участке. А я думала, что показалось, будто видела прежде тебя. Только на работе ты блондинка. И волосы короче. Повезло или ты искала целенаправленно? — Боги и сущности непременно появляются в двух местах — в полиции и в больнице. Я работаю и там и там. Собираю статистику. В каком лесу чаще теряются люди, где больше мрет скота, в какой квартире часто меняются жильцы… — Женщина выразительно глянула на Викторию. — Приручили своего Домового? — Не ваше дело! — Отозвалась Вика, чувствуя, что голос дрожит. — Что же вы, такая умная, так и не пришли, пока я с ним воевала?! — Я людям не помогаю, — спокойно хмыкнула ведьма. — А ваш домовик слишком уж своенравный, чтобы домашним быть, но и не убил никого — а значит, не совсем одичал. Серединка на половинку, выбрак. Иди сюда, Мара. Бор в сумке дернулся, так, что кроссовок крепко толкнул бок Вики. Та слегка прижала его локтем. «Пусти меня», — шепнул бесплотный, бестелесный голос. В другой момент Симонова бы вздрогнула от удивления — но не сейчас. «Иди…» — Алину отпусти, — потребовала богиня, не замечая, что женщина рядом с ней сосредоточенно хмурит брови. — Так ты из-за девчонки пришла? — Удивленно переспросила ведьма. — А как же ледниковый период? Сколько тогда детишек замерзло заживо? — А то не твоя забота, — с достоинством ответила Мара. — Алину верни маме. — Слово дай, что не сбежишь. — Даю слово, зимой и смертью клянусь, что не сбегу, ежели Алина в целости и сохранности тела и души к матери вернется. — И не будешь мне сопротивляться. — И не буду сопротивляться. — Умница… Послушная Смерть! — Ухмыльнулась ведьма, наклонилась и шепнула что-то на ухо ребенку. И та, как маленькая зомби, послушно пошла в сторону Виктории. — Чары скоро спадут. Иди сюда, Мара. Богиня медленно кивнула и направилась навстречу колдунье. Та, вытащив из кармана ножнички, уже с предвкушением пощелкивала ими. Вика быстро ощупала Алину, прижала ее к себе. Девочка замедленно вздрогнула и тихо спросила: — Ма? — Я здесь, я тут, моя хорошая, все… Все будет хорошо… — Кое-как пробормотала Вика, чувствуя, что на глазах наворачиваются слезы облегчения. — А с тетей Марой что? — Прошептала Алина, повернув голову. Ведьма, жадно ухмыляясь, уже вцепилась в волосы безответной богини, которая не могла нарушить данное ей слово. — Что ты делаешь?! — Выкрикнула Вика, прижимая к себе вновь обретенную дочь. Ведьма отпустила шевелюру Мары и потрясла пучком выстриженных из густой, черной волны волос. — Силу хочу ее себе! — Жадно воскликнула женщина и, выудив из сумки на поясе тряпичную куколку, сунула в разрез волоски богини. — Она в Навь отправится, а ее Сила, в этом мире накопленная, мне перейдет! Ведьма, напевая что-то крайне жизнерадостное, направилась в сторону троицы фаерщиков, выступавших неподалеку. Стало ясно, почему была выбрана именно эта площадь для встречи. Мара грустно улыбнулась, глядя на Вику и Алину. — Ну… Зато я вижу — забыли о том, какие ужасы я творила. А значит, может, и простят. И отвернулась, наблюдая за тем, как ведьма, примериваясь, собирается швырнуть куколку в небольшой мангал, из которого подпаливали свои шары выступающие.