прекрати продолжай

— А ты в курсе, что у тебя скоро девушку уведут? — крутя в руках надкушенный бутерброд, как бы между делом уточнил Дима Позов. Громко отхлебнув чай, Серёга согласно кивнул, отодвинул кружку и схватил с тарелки, гостеприимно подготовленной хозяином, последний кусок хлеба, махом надкусывая половину. — Чё ты несёшь? — остервенело отбивая по экрану очередное сообщение, пробормотал сам хозяин. — Ира никогда мне не изменит. — Ну-ну, — с набитым ртом хохотнул Матвиенко, — ты это новенькому скажи. Ирка у него сегодня на коленях сидела. Отложив телефон с подоспевшей тирадой от любимой девушки, базирующейся на том, что кое-кто не уделяет ей должного внимания, Антон нахмурил светлые брови, судорожно припоминая, что друзья рассказывали ему об этом загадочном новеньком. Получив на тренировке компрессионный перелом третьего позвонка, Шастун здорово выпал из жизни и не застал перевод в их дружный коллектив загадочного паренька, который, судя по восторженной реакции одноклассниц, щедро демонстрируемой в общем чате, завоевал их девчачьи сердечки одной своей белозубой улыбкой. — Это у которого имя такое пидорское? — пошутил Антон, на что Дима лишь покачал головой: — Нормальное у него имя, просто редкое. Зато Серёжа оказался рад поддакнуть: — Ага. Арсений. Пиздец как надо сына не любить, чтобы его так назвать. — Сказал Сергей, — сделав ударение на последний слог, Дима расхохотался, уворачиваясь от скомканного кухонного полотенца. — Очень благородное имя, между прочим, — пробурчал задетый за живое Матвиенко. Игнорируя друзей, бросившихся в беспощадную полемику друг с другом, Антон бессмысленным взглядом пялился на обновление в Инстаграме милого Кузнечика, как он ласково называл девушку. Ира на новой публикации, оповещение о которой пришло моментально, смотрелась выше всяких похвал: аккуратная причёска, макияж, скрывающий еле заметные недостатки красивого лица; широкая улыбка на подведённых блеском губах и хитрый прищур в карих глазах. А рядом что? Антон раздосадованно поморщился. Да уж, чмом этого парня язык не повернётся назвать, как бы тяжело это ни было для осознания. А глазища какие… То ли заслуга наложенного фильтра, то ли свет удачно упал, но такой оттенок пресловутого голубого Антон никогда в жизни не видел. Новенький был из того разряда людей, который и швец, и жнец, и на дуде игрец. Только с каких пор Антон вообще комплексует из-за какого-то левого чудика? Это… странно. А ещё не мигая пялиться на другого парня для гетеросексуального Шастуна было в новинку, а потому слегка дико. Дима с Серёгой, выглядывающие из-за плеча не пойми сколько времени, тоже так подумали: — Может, хватит его рожу приближать? Ничего нового там точно не появится, — хмыкнул Позов, складывая руки на груди. — Неужели повеяло духом конкуренции? — Матвиенко наклонился и прищурился, вчитываясь в оставленную девушкой подпись. — «Любовь — это когда он встречает тебя после репетитора и провожает до дома». И сердечко. — Матвиенко наигранно умилился. — Ну что, Тох? Всё ещё в ней уверен? — Да погоди ты, — отмахнулся от друга Дима, в поддерживающем жесте сжимая плечо Антона, — тут нужно разобраться… — Нахера? — взвыл Матвиенко. — И так ясно, что она променяла нашего Шаста на хуй побольше! Я слышал от пацана, который ходил с Поповым на соревнование по плаванию, что у него почти до колен, прикиньте? Позов закатил глаза, с беспокойством смотря, как Антон звереет за считанные секунды, сжимая телефон до жалобного хруста чехла и выдыхая через нос, со стороны походя на взбесившегося быка. Только вместо красной тряпки смазливое личико новичка и полученная информация о его здоровенном хере. — Я звоню Ире… Матвиенко, почуяв угрозу, на всякий случай сделал два шага назад, и Дима в кои-то веки поддержал его опасения, усаживаясь обратно за стол. Злющий Антон — это, конечно, интересно и непривычно, но кто знает, каким образом он решит выместить свой праведный гнев… а главное — на ком.

***

С грохотом ударив кулаком по неповинной двери, Антон потёр щиплющие от обиды глаза и сдёрнул с себя уродский корсет, поддерживающий спину и помогающий ей восстановиться после перелома. Не снимай, подумай о своём здоровье… Так твердила мама, умоляя его носить неудобную страхолюдину. Ага, конечно! То есть о внешнем виде думать не надо? Стоило представить, как гротескно он смотрелся в этой штуковине перед идеальной Ирой, стало в миллион раз паршивей. После красочных рассказов уже бывшей девушки о замечательном красавчике Арсении Попове, чьё сердце она совсем скоро завоюет, Антон ощущал себя говном на палочке. У Арсения красивый смех, у Арсения сильные руки, у Арсения тело подкачанней… Тьфу ты! Можно подумать, в этом счастье… Вцепившись пятернёй в светлые волосы, Антон сполз по стене и обнял колени, чувствуя себя маленьким мальчиком, обманувшимся в лучших чувствах. Злость и отчаяние переполняли тело и душу в равной мере, поэтому было трудно понять своё первостепенное желание: то ли набить симпатичную рожу проклятому симпатичному Попову, то ли накрыться с одеялом и от души поплакать. Антон, как истинный мужчина, чью гордость и самооценку разорвали в клочья, выбрал второе. Подобрав корсет, он, шаркая ногами, поплёлся в комнату. С садистским удовольствием прокручивая в голове слова жестокой Кузнецовой, упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Если бы рядом были друзья, то Димка бы непременно велел собраться в кучку и смириться, а Серёжа просто назвал бабой. И они оба были бы на тысячу процентов правы.

***

Возвращаясь в школу, Антон думал лишь о том, с каким удовольствием впишет мощный кулак, утяжелённый металлическими кольцами, в смазливое лицо с розовыми губами, вздёрнутым носом и по-девчачьи длинными ресницами. Как Попов болезненно вскрикнет, схватится за щёку с этими его блядскими родинками, отступит назад и грохнется на задницу. Вот тогда Антон его добьёт: вмажет в живот (не зря же надел тяжеленные берцы), схватит за грудки, чтобы дополнительно долбануть тупорылой башкой по земле, нависнет сверху и выскажет всё, что думает. Потому что хули нет? На что этот «мистер совершенство» рассчитывал, усаживая на колени его — ЕГО! — девушку?! Слова Позова, что Кузнецова сама, разодевшись как на парад, облюбовала чужие колени, Антон благополучно проигнорировал. Попова обвинять проще, Попов должен был знать, на что подписался, не столкнув её. Ира, его милая Ирочка, первый объект любви и первый сексуальный опыт, просто не могла вот так просто поменять Антона на красивое личико и… большой член… Господи, до колен? Серьёзно, бля? Вспыхнув, как в первый раз, Антон сжал кулаки, взлетел по лестнице и распахнул входную дверь родного лицея. На Арсения Попова, сидящего в гордом одиночестве за его — ЕГО! — последней партой (что за манера отбирать всё его?!), Антон воззрился, как на врага народа. Прошагав в класс, он стремительно сокращал расстояние между собой и ничего не подозревающим парнем, копающимся в телефоне, мимоходом сухо отвечая на робкие приветствия затихших одноклассников. Зная пылкую натуру одного из авторитетнейших учеников школы, только тупой не понимал, чем в итоге закончатся неоднозначные отношения первой красавицы и обаятельного новенького. По этой же причине похождения Кузнецовой обговаривались с особой осторожностью: авось, двое витязей из неразлучной троицы позабудут рассказать своему предводителю о творящихся за его повреждённой спиной страстях. За судьбу красавчика Попова переживал каждый неравнодушный. Подойдя к родной парте, на которой он, в силу роста, сидел не первый год и успел полюбить всей душой, Антон опёрся ладонями. — Съебался отсюда, — сквозь зубы прошипел он, порываясь сказать ещё парочку ласковых, но из последних сил удерживаясь. Отложив телефон, Арсений поднял голову и рассеянно улыбнулся кончиками тонких, слегка обветренных губ. — И тебе привет. — Голубые глаза словно сканировали до самых внутренних органов. Антон невольно ощутил себя бактерией под микроскопом. — Ты, должно быть, тот самый Антон Шастун? Оторвав одубевшие от напряжения пальцы от края парты, в которую он успел вцепиться, Антон распрямился во весь свой внушительный рост, становясь в разы угрожающей. Арсений, вопреки, нихера не растерялся, держался молодцом и всё давил долбаную вежливую улыбку. — Съебался. Отсюда, — выделяя каждое слово, повторил Антон, милосердно готовый ещё немного потерпеть. Однако стоило Попову непонимающе склонить голову, словно мат в его интеллектуальной жизни был чем-то неприемлемым, Шастуновские нервы не выдержали. Резко дёрнув стул с восседающим парнем назад и насладившись сдавленным охом, Антон схватил его за шкирку, как провинившегося кота, и выдернул из-за стола. — Что… Договорить Арсений не успел: Антон со всей дури выкинул его в пролёт между партами. Рухнув на колени, тот оттопырил свою красивую, чего греха таить, задницу. Антон аж глазами захлопал. Еба-а-ать, орех… Рефлекторно захотелось шлёпнуть так, чтобы весь класс услышал и охуел вместе с Антоном. Слава богу, не все парни были обладателями таких шикарных жоп, способных составить здоровую конкуренцию женским филейным местам… Растерявшись от размышлений, натолкнувшись на весьма неожиданное для своих сексуальных предпочтений открытие, Антон взбесился, отвернулся и схватил чужие вещи, швыряя их в лицо охеревшему от жизни Попову. Поймав рюкзак, тот накинул его на плечо и принялся ошалело отряхивать колени, под нос проклиная нового знакомого на все лады. — После школы перетереть надо, — презрительно бросил Антон, разваливаясь на стуле и откидывая голову. Пусть эта выскочка не думает, что его голубые по-наивному распахнутые глаза произвели на него хоть какое-то впечатление; что глубокий чарующий голос заставил растеряться и что оттопыренная задница вовсе лишила дара речи. — Стесняюсь спросить… о чём? — Арсений прижал к груди помявшуюся тетрадь по русскому, отправившуюся в полёт следом за рюкзаком. — А ты подумай хорошенько, — кровожадно улыбнулся Антон, краем глаза подмечая, как к Попову подбирается староста Оксана, видимо, намереваясь подсказать. Пусть. Не жалко. — Псих, — еле слышно прошептал тот, выбирая себе место, максимально удалённое от чокнутого одноклассника, который себе не спину повредил, а, видимо, голову.

***

Без проблем отсидев шесть уроков, по которым Антон, к собственному удивлению, за полтора месяца успел заскучать, он то и дело бросал презрительные взгляды на новенького и суетящуюся вокруг него Кузнецову. Тот поглядывал в ответ и тут же отворачивался, отпихивая от себя приставучую девушку. Зассал. Жалкое зрелище. Димка подошёл, когда Антон нарочито медленно собирал свои вещи, не сводя с Попова цепкого взгляда, не предвещающего ничего хорошо. — Слушай, а ты уверен, что надо с ним так? — неуверенно перемялся с ноги на ногу Позов. — Он, вроде, чёткий пацан, вон, я с ним на физике хорошо лабу сделал. — Ебанулся? — Антон пасмурно посмотрел на друга, не выпуская из поля зрения объект сегодняшних наблюдений, замерший у парты с телефоном в руке. Да что он там всё пялит?! Небось, дружков своих уговаривает на стрелу прийти. Трус. — Серьёзно тебе говорю, — Димка тоже посмотрел на новичка, — это Кузнецова начала к нему первая приставать, я видел. — Да чё ты его оправдываешь?! — взорвался Шастун. Арсений на другом конце класса содрогнулся и почти выронил из рук телефон. — Он знал, что у неё есть парень! Тем более… — Антон наклонился и гневно зашептал: — как мне ещё душу отвести, а? Предлагаешь Ире пиздюлей прописать? Дима покачал головой, признавая непробиваемость лучшего друга, и перед тем, как уйти, наставнически посоветовал: — Ты только самому себе ответь: правильно ли это. Поговори с ним для начала, в конце концов, разведай обстановку. Парню, говорят, и так в прежней школе несладко пришлось. — Да вали ты уже, — махнул рукой Антон, поджимая губы. Чёртов Поз! Умеет, блин, убить весь настрой. В их компании Димка испокон веков исполнял роль эдакого голоса разума, остужая южную кровь Матвиенко и взывая эмоционального Антона к необходимости нормально разобраться в ситуации, а не махать кулаками направо и налево. Помассировав виски, Антон прикрыл глаза, напряжённо размышляя. Ладно, так и быть, сначала разговор. Только из уважения к Димке, его совету и многолетней дружбе! Оглядевшись, Антон с ужасом обнаружил, что Попова-то за партой уже и след простыл. Съебался! Кровь моментально закипела в жилах, а из ушей приготовился валить пар. Дурак, сам себе хуже сделал и могилу вырыл. Если человеку скрывать нечего, то он и не будет пользоваться первой призрачной возможностью спасти свой зад. В эту минуту Антон твёрдо решил, что завтра утром подкараулит жертву у ворот школы и отмудохает до посинения не отходя от кассы. — Мы будем… перетирать сегодня или нет? Шастун судорожно обернулся, встречаясь с внимательными светлыми глазами. — Давно ты… там стоишь? Арсений приподнял бровь и растянул губы в виноватой улыбке: — Несколько минут. Не стоило подкрадываться со спины, прости. Криво усмехнувшись, Антон подхватил свои вещи и широкими шагами направился к выходу из опустевшего класса. Арсений, со своей несущественной разницей в росте, легко поспевал следом, негромко дыша и шурша подошвой модных кроссовок по линолеуму. — Не думал, что ты подойдёшь первым, — поделился Антон, сунув руки в карманы и скомкав ткань брюк. Он волновался. Сам не знал, почему, но волновался. Типичный Шастун: волноваться о стреле, которую сам же забил. — Не вижу смысла откладывать неизбежное, — честно ответил Попов и прищурился, стоило лучу света попасть на его лицо. Осенний ветер приятно трепал волосы, играя с тёмными прядками, и он улыбнулся, с наслаждением вставая на носки и вытягиваясь к теплу. — Бабье лето в октябре, — искренне улыбнулся Арсений, а Антон вдруг понял, что у него рука не поднимется самолично испортить эту красоту. С разбитым носом, глазом или щекой Попов уже не сможет безболезненно ярко улыбаться. А ведь ему идёт так, как не должно идти обыкновенному парню. Покинув территорию школы и зарулив в ближайший двор, Антон облокотился на стену пятиэтажки и облегчённо закурил, смотря на одноклассника из-под полуприкрытых ресниц. — Что там у вас с Кузнецовой? В твоих интересах мне сейчас не врать. Арсений встал напротив и сжал в руке корпус своего драгоценного телефона, с которым, судя по всему, по возможности старался не расставаться. — С моей стороны ничего такого, что могло бы тебе не понравиться, — уверенно смотря в глаза, отчеканил он, и поморщился, стоило иронично улыбнувшемуся Антону выдохнуть дым в его тронутое лёгким загаром лицо. — Да ну? Тогда почему она меня бросила? Арсений убрал смартфон в карман и вцепился рукой в лямку рюкзака: похоже, чтобы ощущать невидимую поддержку, ему было необходимо за что-то хвататься. — А я откуда знаю? — неуверенно вопросил он и задумался, будто правда размышляя: — Могу предположить, что с целью начать встречаться со мной. — Вот видишь! Сам всё понимаешь, — похвалил Антон, резко вспоминая всю свою обиду, нахлынувшую разом, и расплываясь в злобной улыбке. — А тебя никто не учил, что если у девушки есть парень, не надо оказывать ей знаки внимания, сажать на колени и провожать до дома? — Да я бы никогда! — защищаясь, воскликнул Попов. — О твоём существовании я знал с первого сентября, а о том, что ты парень Иры, только три дня назад случайно услышал! — Арсений отступил на шаг назад, вздыхая и переводя дух: — У вас вообще какой-то странный класс. Ира когда начала со мной общаться, все косились, будто мы трахаться прямо на парте собрались, но никто ничего не говорил. Она, естественно, тоже молчала. Только Дима вот на днях к ней подошёл и начал угрожать, что тебе расскажет, если она не прекратит. Я случайно услышал. — А она что? — Антон не заметил, как закурил вторую сигарету. — Сказала, что не боится тебя. Стало смешно. Арсений состроил обеспокоенное лицо, не зная, как вести себя с новым знакомым, истерично ржущим себе в ладонь. — Да не переживай ты так, — он сжал костлявое плечо, — я сказал ей, что не заинтересован в отношениях с девушками. Правда, не уверен, что она правильно поняла, почему. — Почему? — тоже не допёр Шастун. Арсений вздохнул, с неохотой погружаясь в воспоминания. — Ты знаешь, почему я перевёлся? Антон помотал головой. Да и разве важно это? Переезд, конфликт с учителем, слабая программа… можно подумать, недостаточно возможных причин. Арсений, однако, сумел поразить до глубины души: — Я сломал руку и нос однокласснику, называвшему меня педиком и прочими малоприятными словами. Как ты понимаешь, дыма без огня не бывает, вот и меня травили небезосновательно. — Э-э-э… Арсений внимательно следил за малейшими изменениями на чужом лице, чувствуя себя профессиональным психологом. Для него было не впервой открываться перед малознакомым человеком. Реакция каждый раз поражала воображение: кто-то презрительно кривился и спешил свалить куда подальше, кто-то бросался в воспитание, некоторые даже обращались к религии. Антон же молча пялился в ответ, пытаясь соотнести в голове рисующийся, в некотором роде воздушный образ нового знакомого и его слова. — Скажи что-нибудь, — тихо попросил Арсений, вновь доставая телефон и покручивая его в руке. Антон продолжал стоять истуканом, то снимая, то надевая кольцо на указательный палец. Бить Арсения расхотелось окончательно, потому что очевидно: Иру уводить он не собирался, никаких корыстных планов не имел и вообще не знал о существовании Антона в качестве её парня. Вся злость спала на нет, пуская на своё место глухое разочарование и осознание, что всё это время он обманывал сам себя и всеми силами оправдывал действия ветреной Кузнецовой. Арсений красивый. Видно, что умный и собранный. А ещё всяко лучше раздолбая Антона. Он из тех парней, которые помнят все годовщины и дарят цветы без повода. У Иры губа не дура, ничего не скажешь. — Ты меня пугаешь, — невесело усмехнулся Арсений, подходя ближе и пихнув в бок. — Если я тебе противен, так и скажи. Шастун заторможенно помотал головой и расфокусированно посмотрел в искривлённое беспокойством лицо. Перед глазами всё стояли их с Ирой счастливые дни. Тогда Антон на манере тринадцатилетнего мальчика думал, что теперь они вместе и навсегда. Год он был то ли влюблён, то ли свято в это уверован. — Ты хоть любил её? — вдруг спросил Арсений, и Антон испугался, что всё это время тот подслушивал его мысли. — Ясен хер! Попов разочарованно кивнул и как-то совсем печально улыбнулся своей цветастой обуви: и как только школьный дресс-код одобрил? — Ненавижу суку, — обозлился Антон, наконец взвесив все факты и праведно решив, что из-за Иры у него теперь разбито сердце и болезненно ноет в груди. — Могла бы и раньше порвать со мной, а не ждать кандидатуры получше! Сплюнув, он развернулся на сто восемьдесят градусов и медленно зашагал по узкому тротуару, сунув руки в карманы и проклиная бывшую девушку на все известные лады. Что насчёт Попова? Да ничего. Антону всю жизнь плевать было, кто с кем в жопу долбится, лишь бы человек хороший. А Попов хороший... Вон как всё рассказал, ещё и каминг-аут совершил. Ну прям герой с большой буквы А. — Возможно, ей просто было с тобой удобно, — нагнал его Арсений, подстраивая шаг. Антон цокнул языком: — Спасибо, блять, за поддержку. — Нужно смотреть правде в глаза, — пожал плечами тот, невольно ускоряясь за одноклассником. Несясь как две ракеты, они огибали прохожих и периодически сталкивались плечами, будто вели негласную борьбу. Поджав губы, Антон опустил голову и промолчал.

***

Спустя неделю вид привычной, но теперь такой далёкой Кузнецовой не приносил ничего, кроме молчаливого раздражения. Отворачиваясь, Антон закатывал глаза и игнорировал присутствие девушки, заставляя её чувствовать себя пустым местом. Иру это задевало, но поделать ничего она не могла, стараясь вернуть хотя бы расположение Попова, но тот мастерски уходил от продолжительных бесед и запланированных прикосновений. На уроках они с Антоном теперь сидели вместе и много улыбались друг другу. Ира не понимала, где проебалась. Арсений не привык опаздывать, потому что стоило в кои-то веки задержаться, по закону подлости обязательно происходило что-то из рук вон выходящее и он путался в происходящих событиях, чувствуя себя отсталым от жизни. Вот и сейчас, срезая через любимый двор, Арсений нутром чувствовал своё неблаговременное отсутствие на первом уроке. Ускорив шаг, он перешёл на бег, но так же быстро остановился, с удивлением заметив у пятиэтажки курящего Шастуна. Привалившись, тот откинул голову назад, уперев затылок в кирпичную стену, и медленно выдыхал ядовитый дым. Мгновенно сменив вектор направления, Арсений заторопился к другу. — Эй! — помахал рукой он, вставая напротив и упирая руки в колени, восстанавливая дыхание. — Ты чего не на уроке? Антон приоткрыл глаза и сухо улыбнулся кончиками губ: — А ты? — Опоздал. Беспокойство сдавило горло, Арсений окончательно убедился, что пропустил нечто очень важное. Антон выглядел подавленным, расстроенным и вместе с тем каким-то злым, что аж искры из глаз вот-вот посыпятся. Чувство ностальгии пронзило грудь: недавно они точно так же стояли у этой же самой стены, не зная друг друга, и Антон хотел начистить ему лицо. — А я ушёл, когда решил, что тебя сегодня не будет, — небрежно отмахнулся Шастун, потушив сигарету об стену и выкинув бычок, метко попав в грязную лужу. Смотря друг на друга, выжидая непонятно что, они молчали. Арсений почесал щёку и закусил её с внутренней стороны. — Сегодня утром, — Антон набрал побольше воздуха и отвернулся, — я видел Иру с парнем из параллели. — Больно? Друг помотал головой: — Нихуя. Обидно. Она мне позавчера предлагала ещё раз попробовать. — Ты не говорил. — А смысл? Я же не еблан соглашаться, — Антон передёрнул плечами и скуксил лицо, как будто съел целый лимон. — Ты, наверное, решишь, что я пиздец какой мерзкий злопамятный чувак, но хочется ей отомстить… так хочется… ты бы знал… никогда не думал, что она может быть настолько гнилой. Арсений лукаво улыбнулся, протянул руку и потрепал Антона по впалой гладкой щеке, вовсе не осуждая. Тот смешно сморщил нос с родинкой на кончике и попытался шуточно уйти от прикосновений, но в итоге сделал шаг вперёд и боднул Арсения головой. Запустив пятерню в чужие волосы, Попов притянул друга к себе и звонко чмокнул в ухо. — Ай! Фу, Арс! Слишком громко! — Антон отпрыгнул и прижался обратно к стене, ошарашено пялясь на хихикающего одноклассника. Тот, полностью удовлетворённый своей выходкой, подмигнул и спокойно отправился в сторону школы. Антону ничего не оставалось, как смущённо зарыться носом в ворот кофты и, шаркая ногами, двинуться следом, раздумывая над действиями этого чудака. Интересно, Арс себя так со всеми парнями ведёт? А то кто этих геев знает…

***

На следующий день Шастун пришёл в школу и понял, что теперь он имеет все возможности, чтобы проверить это лично. Потому что отныне, по мнению Иры и большинства одноклассников, он, Антон Андреевич Шастун, стопроцентный гомосексуал. Было нетрудно догадаться, кому сказать спасибо. Завидев его, раздражённого и взбешённого, Арсений соскочил со своего места и радостно бросился навстречу. — Арс, чё за хуйня твори… — окончание слова потонуло в удивленном вздохе ребят и продолжительном серёгином «нихуя се чё творят»: Арсений поцеловал своего драгоценного друга в щёку. Вот так просто. При всех. Потому что захотелось. Потому что преследует свои цели. Потому что знает: Антон слишком охуевает в эту минуту, чтобы воспротивиться. — Привет, — он растянул губы в приветливой ласковой улыбке. Антону мигом расхотелось выбивать из него всё дерьмо. Да что такое?! Губы Попова, что пару секунд назад небрежно клюнули в щёку, действовали на него самым странным образом. — Привет, — пробормотал Шастун, отводя взгляд. Арсений мягко коснулся своими пальцами его, сцепляя мизинцы. Антон покосился на сие действие, заливаясь румянцем до самых оттопыренных ушей и не зная, как реагировать. — Не думал, что Кузнецова настолько плоха, что Шаст у нас голубком заделался, — Матвиенко, как ему показалось, прошептал это Димке на ухо максимально тихо, но почему-то услышали абсолютно все. Включая саму Кузнецову, замершую в дверях с отвисшей челюстью и глазами по пять рублей. Хватая ртом воздух, она вся, напоминая натянутую струну, подобралась от возмущения и сжала маленькие руки в кулаки. Антон не понял, когда начал смотреть на своеобразное представление с откровенным ехидством, чувствуя, как в груди теплеет от копья правосудия, подло настигшего бывшую девушку в самый неожиданный момент. — Подыграй, — беззвучно шепнул друг, и Антон, прочитавший по губам, медленно моргнул, давая понять, что в деле. Приобняв Арсения за талию, он неспешно подошёл к парте, демонстративно скалясь во все тридцать два и не сводя со своего нового парня обожающих глаз. Арсений улыбался в ответ, а стоило им усесться, взял за руку, переплетая пальцы. После этого Антон долго смотрел на их замочек и думал, что мужская рука ощущается и смотрится правильней по сравнению с хрупкой ручкой Кузнецовой с её хищными острыми ноготками. По окончании первых двух уроков шёпот и активные обсуждения за спиной не прекращались, кто-то даже осмелился назвать их с Арсом педиками, но Антон цыкнул и страшно нахмурился, убивая весь настрой на корню. Ирина сидела хмурая, подобно грозовой туче, пялясь на Попова, как на главный источник всех своих проблем. Сначала Антона это веселило, а потом стало настолько всё равно, что он сам удивился. Какая может быть Кузнецова, когда рядом сидит такой великолепный и красивый Арсений, который улыбается ярче тысячи звёзд и прижимается тёплым боком. Вечно замерзавшему Антону никакой обогреватель был теперь не нужен. В конце учебного дня к ним всё-таки подошёл Димка. Неловко поглядывая исподлобья и смотря, как пальцы Арса игриво пробегаются по бедру его друга, Позов никак не мог осмелиться задать интересующий вопрос. Это, если хотите знать, было совсем ему не свойственно. Антон выразительно приподнял бровь, поторапливая: время-то не резиновое, тем более утром он дал обещание, что после уроков они с Арсом пойдут кататься на скейтах и не давать друг другу травмироваться до инвалидной коляски. — Получается, вы вместе? — выдавил злосчастные три слова Димка. Антон огляделся, замечая Иру, остолбеневшую около парты очередной подружайки. Внимая каждому слову, готовому вырваться изо рта бывшего парня, она стиснула край юбки, оттягивая вниз. Антон усмехнулся, взял напряжённого Попова за руку и мило улыбнулся Димке. — Получается, что да. Арс тут же расслабился, а Поз, принимая выбор друга, ободряюще улыбнулся и вернулся к поджидавшему Серёже, быстро передавая суть разговора. Лицо Матвиенко вытянулось. Он повернулся к парням и показал большой палец вверх. Антон рассмеялся, игнорируя взбесившуюся Кузнецову, схватившую свою сумку и вылетевшую из класса, громко хлопнув дверью.

***

— Слушай, а как так получилось, что я стал твоим парнем? — спросил Антон первое, что пришло в расслабленную голову после многочасового марафона франшизы Марвел. Арсений был большим фанатом Железного человека, называя его горячим, а Антон, стараясь не ревновать, в отместку шутил, что был бы не прочь замутить с новым паучком, потому что актёр настоящая милашка. Арс тогда пихался в бок, надувал губы и картинно взмахивал ресницами, спрашивая, неужели милее его. Антон смеялся и молчал, принципиально не желая раздувать его самолюбие. — Я этого захотел, вот и всё, — Попов приосанился, но тут же упал обратно, греясь у Антона под боком и натягивая плед до носа. — А я, если ты ещё не понял, всегда добиваюсь того, чего хочу. — То есть? — То есть одна из подружек Кузнецовой подошла ко мне, чтобы разведать обстановку и узнать, может ли Ира попытать удачу с тобой ещё разок, но меня это взбесило и я сказал, что пусть отвянет, потому что ты занят. Мной. Антон одобрительно хмыкнул, боясь признаться себе, что приятно, блин, вот так вот принадлежать Арсению и знать, что тот принадлежит в ответ. Стыд позор, здравствуйте двенадцать лет, куда ушла хвалёная подростковая независимость? В общем-то, можно подумать это проблема. Их нездоровая одержимость друг другом перестала быть секретом и для тех, и для других. Серёжа даже шутил, что теперь они напоминают попугайчиков-неразлучников, которые жили у него до двенадцати лет. Потом, правда, самец заболел и умер, а самка не выдержала горя и скончалась спустя полтора месяца. Арс тогда сильно расстроился, и Антону, предварительно вставившему Матвиенко по первое число за такие сравнения, пришлось полвечера успокаивать своего впечатлительного парня. Арс слушал внимательно, но по-настоящему приободриться смог только когда Антон пообещал, что у них никогда не будет таких попугаев, а будет большой толстый кот, который проживёт много-много лет и будет спать у них в ногах, согревая холодными зимами. Арс настоял, что имя ему будет Коржик. Улыбнувшись воспоминаниям, маленьким солнцем освещающим и согревающим изнутри, Антон посмотрел в расслабленное лицо. Попов клевал носом и широко зевал, норовясь выбрать конечную позу, в которой он может отрубиться у Антона на плече, откровенно пользуясь его добротой: тот никогда не будил, лишь перекладывал на подушку, укрывал одеялом, целовал в лоб и ложился рядом, со спины прижимая к своей груди. Однажды Димка, которого во время дружеского тусича благополучно никто не заметил, стал случайным свидетелем этой ситуации и сказал, что никогда не видел Антона таким заботливым. С Ирой он держал определённую дистанцию, когда не хочется всей этой ванильной хренатни, потому что Иру он не любил. А терпеть, когда складывают ноги и отлёживают плечо для Антона вовсе было чем-то сродни пытки, однако с Арсом... верно! Он мужественно терпел. Если это не тру лав, то что? — Ты рад? — внезапно спросил Арсений, сонно улыбаясь своим коленям, и Антон как никогда понял, что да. Ещё как рад, потому что потеряв Кузнецову, которая теперь локти кусает, обрёл нечто большее. — Безумно, — искренне ответил Антон, наклоняясь и целуя Арса в кончик носа.