confession

Чувствовать себя выспавшимся за пять часов сна казалось невозможным. Се Лянь даже не думал, что ему удастся, но надеяться не переставал. Почувствовал одолевающую его усталость он только к двумя часам ночи, когда наконец отложил в сторону сценарий, в каждую строчку которого Се Лянь внимательно вчитывался и по несколько раз и мысленно, и вслух проговаривал свои слова. Наверняка многие думают, что быть актером очень сложно. Возможно, так оно и есть, но Се Ляню нравится, пускай в его жизни стало больше бессонных ночей, заметно сказывавшихся на его состоянии. На самом деле, спать по пять часов за ночь стало едва ли не привычным делом еще до того момента, как он получил одну из главных ролей в дораме «Благословение небожителей» вместе с Сань Ланом, о котором до этого слышал только пару раз от Ши Цинсюаня, своего гримера, с которым он работает уже третий год. И, что показалось Се Ляню странным, это имя было ему знакомо. Из сладкого сна Се Ляня вытягивает короткий писк откуда-то из-под подушки. Надо было поставить на беззвучный режим, но если бы Се Лянь только знал... Следом раздается назойливое жужжание, все оттуда же, и он приподнимается на кровати и не глядя нащупывает телефон под подушкой, сразу же принимая вызов и поднося телефон к уху, — Се Лянь! — Сразу же раздался голос мужчины, и Се Лянь невольно вздрогнул, чуть ли не выронив телефон. — Се Лянь, помнишь ведь слухи насчет тебя и твоего Сань Лана? — М? Да, а что такое? — Се Лянь еще не до конца проснулся, пропустив мимо ушей сказанное другом «твоего Сань Лана», и опустил ноги на пол, на мягкий ворсистый ковер, предчувствуя долгий разговор; выражение его лица тут же стало серьезным. — Цитирую: «Буквально с самого начала съемок «Благословения небожителей» между Се Лянем и Сань Ланом, актерами, получившими главные роли в этом сериале, приписывали роман. В прошедшую субботу корреспонденты заметили Сань Лана, подвозившего Се Ляня после съемок на своей машине…» — Что это? — Се Лянь, прервавший Ши Цинсюаня, не знал, как на это реагировать, поэтому даже окончательно вскочил с постели, нарезая круги по комнате. Конечно, он не отрицал, что в субботу Сань Лан предложил Се Ляню довезти его до дома, так еще и накинул ему на плечи свою куртку, когда начал собираться дождь. Но не более того! При догадках, что же там могли себе надумать что корреспонденты, что остальные, его щеки заливались румянцем, а сам Се Лянь спешил и желал спрятать лицо в ладонях, словно это его спасло бы. Но куда лучше было бы провалиться сквозь землю на несколько сотен лет, чтобы все уж точно забыли об этом. — Очередная статья, — куда спокойнее на этот раз ответил Ши Цинсюань, даже, кажется, вздохнул, но после его слов на его стороне что-то упало и, кажется, разбилось. Се Лянь мог лишь предположить, что это была кружка; его друг любил начинать утро с кружки чая. — Не думал, что вновь прочитаю что-то такое. Этих подлюг-корреспондентов было не видно и не слышно уже около месяца! Се Ляню оставалось только надеяться, что на фан-встрече никто не догадается задать вопрос насчет отношений между ним и Сань Ланом — между ними, конечно, не было никаких отношений, кроме дружеских, но от одного лишь упоминания этого Се Лянь был готов вспыхнуть от смущения, завидуя хладнокровному спокойствию Сань Лана. — Се Лянь? Кажется, Се Лянь слишком задумался и даже остановился, прекращая насчитывать шаги вдоль своей комнаты. — Да, все в порядке, — он поспешно кивает, возобновляя шаг, но куда спокойнее, при этом стараясь дышать ровно. — Ши Цинсюань, я… — Я скоро буду у тебя, — говорит Ши Цинсюань, и Се Ляню слышит, как тот уже хлопает дверью и звенит ключами. Он не успевает и слова сказать, что не надо, когда мужчина уже бросает трубку. Се Ляню не остается ничего, кроме как молча вздохнуть и выключить телефон, напрочь забывая о сообщении. Он кладет телефон на тумбочку и садится на краешек кровати, потирая переносицу и погружаясь в собственные мысли, кажется, именно до того момента, когда раздается звонок в дверь. Ши Цинсюань, конечно, как всегда сдерживает обещания и слишком быстро врывается подобно ветру в квартиру Се Ляня вместе со всеми принадлежностями, с помощью которых Ши Цинсюань способен превратить кого угодно в совершенно другого человека. Ши Цинсюань внимательно смотрит на него секунд двадцать, то и дело хмурясь, и кивает на гардеробный шкаф, к которому Се Лянь чуть ли не нехотя плетется. Мужчина вновь хмурится, скрестив руки на груди, когда сам Се Лянь рассеянно смотрит пару мгновений на висящую на вешалках одежду и поворачивает голову в сторону Ши Цинсюаня, вопросительно поднимая бровь. Тот вздыхает, прикрывает глаза, после чего подходит и сам вытаскивает пару вешалок, тут же пихая их в руки Се Ляню. — Вот так пойдет. Се Лянь опускает взгляд с лица друга на вешалки. Он даже и забыл, что у него есть рубашки — до боли в глазах белые, которые в последний раз Се Лянь надевал еще в школе, где того требовала школьная форма, лет семь назад. И Се Лянь вспоминает, что часто видит Сань Лана в красных рубашках. Ему идет, а Се Лянь, смотря на себя уже в зеркало, только тяжело вздыхает, с попытки тринадцатой завязывая галстук, но результат сходит больше на петлю. Переглянувшись с Ши Цинсюанем, который только глаза рукой закрыл, опустив голову, Се Лянь вздыхает и стягивает с шеи галстук, решая, что он тут и вовсе не нужен. Свитера пастельных оттенков были ему куда ближе, и он несколько минут уговаривает Ши Цинсюаня на то, чтобы надеть все же свитер; Ши Цинсюань другу отказать не способен, и он только вздыхает. Се Лянь смиренно замирает, ожидая результата, когда он сможет взглянуть в зеркало, чтобы в очередной раз убедиться, что у его гримера до невозможности золотые руки, когда Ши Цинсюань, напевая что-то себе под нос, принялся буквально колдовать над ним — иначе это не назовешь, когда из тебя делают совершенно другого человека, что самого себя не узнаешь. Се Лянь, только начав работать с Ши Цинсюанем, первое время никак не мог привыкнуть к тому себе, который был в отражении зеркала спустя час-полтора; при этом Ши Цинсюань, раскрывая веер, с которым буквально не расставался, говорил, что ему только в удовольствие работать с Се Лянем, таинственно улыбаясь. От щекочущих движений кисточки по лицу Се Лянь подавляет желание рассмеяться, лишь несколько раз вздрагивает, складывая руки на коленях. Лежащий на тумбочке телефон был и вовсе им забыт, как и пришедшее сообщение.

***

— Так все же, Се Лянь, что у тебя с твоим Сань Ланом? — спрашивает Ши Цинсюань, когда он с Се Лянем, обнимающим самого себя за плечи, некоторое время идут в совершенной тишине по коридору, устланному красным ковром; при взгляде на него Се Лянь сразу же вспоминает Сань Лана и вздрагивает, когда друг задает вопрос, остановившись и посмотрев на Ши Цинсюаня. — Не смотри на меня так! Мне просто интересно. — Сань Лан всего лишь мой друг, — нахмурился Се Лянь, пряча ладони в рукавах бежевого свитера. — Я… действительно без понятия, с чего люди взяли, что между нами есть что-то еще. — Ты совсем не замечаешь, что ли? — Ши Цинсюань подошел к другу и остановился напротив, а увидев ничего не понимающее выражение лица, только вздохнул. — Ох, Се Лянь, поговори после фан-встречи с Сань Ланом сам, — и добавил после небольшой паузы: — Только хотя бы на этот раз не попадитесь на глаза корреспондентам. Еще чего ведь напишут, — и слабо улыбается, возобновляя шаг. Се Лянь молча кивает и идет следом за Ши Цинсюанем, не замечая, когда они оказываются на месте — напротив двери, из-за которой уже слышались голоса. В какой-то момент Се Лянь успел подумать, что они опоздали, и поэтому потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время, в карман. Которого там не было. Се Лянь тут же запаниковал, что потерял его где-то, и уже хотел было потянуть Ши Цинсюаня за рукав его бледно-голубой рубашки, но тот его опережает и сам тянет его за рукав свитера в уже раскрытую дверь. — Доброго утра! — на весь зал громко говорит Ши Цинсюань и улыбается, по-прежнему удерживая Се Ляня за рукав, едва ли не споткнувшегося о собственную ногу. Некоторые голоса стихли, на лицах людей появились улыбки, и кто-то помахал вошедшим рукой. Режиссер, мужчина лет тридцати с лишним, Цзюнь У, сразу отвлекся от своих дел. Он был и одним из тех, кто улыбнулся пришедшим. Даже когда мимо ураганом, из которого сыпались проклятия и далеко не лестные слова, промчались Му Цин и Фэн Синь, его улыбка не угасла ни на каплю; казалось, что он их и вовсе не заметил. — Доброго, Ши Цинсюань, Се Лянь, — кивнул мужчина в вежливом жесте, окинув их изучающим взглядом. Да, тот не мог допустить, чтобы кто-либо выглядел не так, как надо. Возможно, когда их разговор окончится, он пойдет отчитывать явно всклокоченных Му Цина и Фэн Синя. — Готов к сегодняшней фан-встрече, Се Лянь? Се Лянь нервно глотает, выпрямляясь. Мысль, что Цзюнь У косвенно имел в виду, как же он ответит на вопрос насчет отношений между ним и Сань Ланом, заставила его руки мелко, едва заметно задрожать, и он поспешил спрятать их за спиной в замок. — Немного волнуюсь, но в принципе, — он вздохнул, — все в порядке, — Се Лянь заставил себя улыбнуться, чтобы выглядеть убедительно. Уже в который раз он был благодарен тому, что мог улыбаться даже в таких ситуациях, когда в голову лезли такие неловкие мысли, заставлявшие щеки гореть огнем. — Людей будет много? — Все места будут заняты. Сердца Се Ляня ухнуло куда-то вниз. Внезапно Се Ляню захотелось только сжаться в тугой комок и пропасть куда-нибудь, где никого не будет. Он думает только об этом, пока дверь позади не захлопнулась. Се Лянь неосознанно повернул голову, сразу же встретившись взглядами с Сань Ланом, лицо которого было значительно мрачнее, чем всегда. Несколько секунд он смотрел точно в лицо Се Ляня, который, словно завороженный, не мог и двинуться под столь пристальным — даже заметно смягчившимся! — взглядом. Се Лянь не решается вслух задать вопрос, что случилось, ибо почти что сразу зал заполняется корреспондентами, и все, в том числе и Се Лянь и Сань Лан, которые заняли места рядом, едва ли не соприкасаясь плечами, за что Се Лянь глухо извинялся перед сидящим рядом каждый раз. Почти что всю фан-встречу Се Лянь сидел чуть ли не на иголках, бесцельно всматриваясь отсутствующим взглядом в бутылку с водой и чувствуя, как сложенные на коленях руки чуть подрагивают. Как бы он ни старался унять дрожь, ничего не получалось. Сань Лан пару раз кидает на него вопросительные взгляды, и, приходя в себя, Се Лянь едва заметно, только для Сань Лана мотает головой, отводя взгляд в сторону двери, но никак не в сторону самого мужчины. Он продолжает смотреть на него, словно надеясь увидеть что-то новое в его лице. Выйти из себя окончательно Се Ляня заставляет вопрос, которого он все же надеялся не услышать. — А это правда, что Се Лянь и Сань Лан встречаются? Се Лянь почувствовал, как сердце забилось чуть ли не в самом горле, и поднял взгляд. Корреспонденты — кто с камерами, кто с простыми планшетами с бумагой — воззрились на двух мужчин, реакция которых была слишком разной: сидевший до этого с серьезным выражением лица Сань Лан только расплылся в беззвучной усмешке, а Се Лянь чуть ли не в первую же секунду залился краской, сам того полностью не осознавая. Се Лянь и не помнит, как выбегает из зала, закрывая полыхающее лицо руками, не желая больше слышать голосов и видеть лица корреспондентов, и даже не подозревает, как в этот момент Сань Лан быстро кидает: — Я сейчас вернусь. Мы вернемся. И покидает зал следом за Се Лянем, хлопая дверью. Когда Се Лянь прижимается спиной к стене, отойдя от зала достаточно, чтобы, кто бы оттуда ни вышел, не увидел его, он медленно выдыхает, успокаиваясь, Сань Лан уже догоняет его и стоит напротив него, и Се Лянь не решается поднять взгляда, а потом и вовсе закрывает глаза, надеясь просто исчезнуть и раствориться где-то в стенке. И вздрагивает от прикосновения прохладной руки к его щеке, тут же раскрывает глаза и смотрит на Сань Лана: он едва хмурится, наклонив голову к плечу, и смотрит на Се Ляня обеспокоенно, что сердце того едва ли не пропускает несколько ударов. — Гэгэ. — Его голос хриплый до невозможности. Се Лянь нервно глотает, осмеливаясь чуть поднять голову, находясь с лицом Сань Лана в такой близости, что ощутимо дыхание другого. — Ты прочитал мое сообщение утром? Се Лянь замирает, забывая, как дышать, мысленно благодаря Сань Лана, что тот не напоминает ему про наверняка удивившихся корреспондентов и коллег, оставшихся в зале. Так это Сань Лан ему тогда написал? Се Лянь несколько секунд не отвечает. — Прости, Сань Лан, я забыл… — и тупит взгляд, вновь опуская голову и чувствуя, как чужая рука уже опустилась ему на плечо, едва касаясь. Забыл прочитать? Забыл, что-то сообщение вообще было? Телефон тоже оказался забытым на прикроватной тумбочке, но Се Лянь не стал добавлять ничего из этого. Вместо этого он лишь прикусил свою губу, чувствуя себя чертовски виноватым, а еще — самым неудачливым человеком в мире. Ему захотелось вновь закрыть лицо руками. — Прости… — Се Лянь не слышит собственных слов, которые раздаются эхом в его же голове, но его прерывает очередное обращение к нему Сань Лана, от которого по коже идут мурашки: — Гэгэ. Се Лянь молчит и не двигается с места, замерев словно статуя. — Гэгэ, посмотри на меня, пожалуйста. Мысленно Се Лянь стонет, а в действительности отводит от лица руки, неуверенно взглянув на Сань Лана из-под дрожащих ресниц. Се Лянь не понимает, отчего, но его щеки буквально горят, и только что-то с трудом заставляет его смотреть на Сань Лана до тех пор, пока его лицо не становится катастрофически близко: его дыхание четко ощущалось на чуть приоткрытых губах Се Ляня, который внимательно следил за каждым действием мужчины. Внутри что-то с хрустальным звоном разбивается, когда его губы накрывают чужие. Се Лянь готов поспорить, что это его сердце, заколотившееся с такой скоростью, что почти что грозило разломить сдерживающие его ребра. Спустя несколько секунд это ощущение сменяется множеством бабочек, порхающих по всему телу, задевающих каждый чувствительный нерв. Се Лянь даже позабыл обо всем, что не давало ему покоя последние несколько часов: фан-встреча, очередная статья, люди, приписывающие им с Сань Ланом роман… Во всяком случае, после всего этого, наверное, так оно и есть? Это они решат чуть позже. — Что… было в твоем сообщении? — Се Лянь судорожно вздыхает, когда Сань Лан отстраняется, и не верит собственным ощущениям и глазам. Он не верил во все то, что происходило прямо сейчас: как Сань Лан, стоявший к нему так близко, что Се Лянь с легкостью слышал биение его сердца, ничуть не медленнее его собственного, касался его губ вновь и вновь, отчего те горели огнем больше, чем щеки. В какой-то момент Се Лянь рвано выдыхает тому прямо в поцелуй, чувствуя, как ноги становятся ватными, и он совершенно точно камнем обрушился бы вниз, если бы не обвившая его талию рука Сань Лана. Вторая же покоилась у него на щеке, мягко касаясь и гладя большим пальцем кожу. Се Лянь не мог не ластиться к ней сам, прикрыв глаза и погружаясь полностью в кружащие голову ощущения. — Это было «520», — ответил таким же хриплым голосом Сань Лан, и Се Лянь не понимает. Кажется, он слышал о неофициальном празднике влюбленных — «520» буквально означало «я люблю тебя». — Гэгэ, я… Се Лянь, ничего не говоря, несмело касается губ Сань Лана, привставая на носочки, но лишь на пару мгновений, не больше, и после вздыхает, уткнувшись мужчине в плечо, горько, но тем не менее приятно пахнущее полынью. Ему ничего уже не надо было говорить. Им не надо было. Наверное, именно об этом говорил Ши Цинсюань. Се Лянь упорно видел во всех ухаживаниях Сань Лана за ним исключительно дружеские намерения, а теперь словно открыл глаза на него. Сань Лан всегда смотрел на него взглядом, полным восхищения, трепетной нежности и немого обожания, как и сейчас, помутневшим взглядом скользя по его лицу, замечая все изменения в нем. В перерывах между многочисленным поцелуями Се Лянь что-то шептал — он сам и не помнит, что именно это было, но с каждым произнесенным им словом пальцы на его талии чуть стискивались. Се Лянь не знает, сколько они так простояли: он, уткнувшись Сань Лану в плечо, а Сань Лан ему в макушку, вдыхая запах чернил и мяты — возможно, несколько минут, возможно — целую вечность. И никто из них не хотел, чтобы она кончалась.