Задание государственной важности.

Когда-то все мы понимаем, что одиноки. Тогда мы делаем выводы, что незачем больше жить. Люди стали это понимать. Число самоубийств возросло. Я сам решил, что одинок, ведь у меня не было друзей, не было ничего, что доказывало бы обратное. А после этого открытия мои руки стали орудием мести всему человечеству. Я вступил в армию, мне дали автомат, и этим я доказывал сам себе, что не умру от каких-либо душевных ран. Я доказывал себе, что умереть можно только от пули в жизненно важные органы. Я верил, что поступаю правильно. Я делал это изо дня в день, думая, что скоро все поймут, какой я боец, и станут бояться меня. Они поняли. Они стали бояться. Страх лучше безразличия. Меня начали бояться все без исключения. Мне ничего не оставалось как продолжать запугивать людей. Но я больше не мог жить в городе, где все знали, что я не человек, что я - монстр. Ведь люди не так глупы как кажется. Они понимали, чем я занимаюсь на войне. Наверное, поэтому я дослужился до капитана. Все считали меня монстром и я был не против, точнее, мне было всё равно. На тот момент мне было 30 лет. Всего лишь 30. Я был в Афганистане. Затем в Ираке. Я привык к войне, и без неё уже не мог представить своей жизни. Война – это была моя жизнь, и, видимо, поэтому я чувствовал себя неловко в мирном Лондоне. Если быть откровенным, я чувствовал себя параноиком, потому что мне всегда казалось будто за мной кто-то следит. Я вызывал подозрения и тем временем восхищение. Меня боялись и гордились мной одновременно. Я шел по улицам Лондона и думал о предстоящей поездке в Ирак. Положение усугубляется с каждым днём. Оппозиция требует выведения войск из своей страны. Столкновения оппозиции и миротворцев увеличивались в разы. Это волновала всех. Особенно правительство. Мои размышления прервал телефонный звонок. Звонил Дэвид Ричардс – начальник штаба обороны. У нас были дружеские отношения. Скорее всего, именно поэтому другие офицеры считали, что я заслужил свой чин благодаря лизанию задницы. - Слушаю, - ответил я. - Ватсон, вас желают видеть в Вестминстерском дворце. Немедленно, - сказано это было сухо и холодно, как и подобает генералу. - Слушаюсь. Через секунду я услышал гудки. Нужно торопиться, ведь дело явно очень важное. Я быстро словил такси и сказал, куда мне надо ехать. Дорога заняла всего лишь 10 минут. Пока я ехал, разум подкидывал мне возможные причины того, что меня вызвали, тем более так неожиданно и срочно. Ничего не шло на ум, разве что меня снова хотят отправить на задание государственной важности. Этот вариант является самым правдоподобным. Заплатив, я вышел из такси и направился ко входу во дворец. Перед воротами стояла обыкновенная охрана. - Ваши документы,- громко и явно с ирландским акцентом сказал один из них. Я достал паспорт, который всегда ношу с собой. Не знаю зачем. Видимо, привычка, которая была сейчас очень кстати. Просмотрев документы, мужчина отдал мне честь и вернул их, при этом сказав: - Проходите. Я прошел по знакомой дорожке, затем зашел во дворец. Здесь ничего не изменилось с моего прошлого визита. Иногда мне кажется, что здесь заключена моя свобода. Будто это тюрьма, в которую нас заключают по собственному желанию. Мне было 22 года, когда я продал свою свободу, свою жизнь, но сейчас это не имеет никакого значения. Проходя по коридорам, я вспоминал. Вспоминал о самом драгоценном в моей жизни. О войне, ведь кроме неё ничего не осталось. Дойдя до нужного кабинета, я постучался и сразу же вошел. Меня встретило две пары глаз. Два человека, в чьих руках была вся власть в этой маленькой, но могущественной стране. Дэвид Ричардс и Майкрофт Холмс. Кабинет, где скопилась вся сила и власть страны, был простым, но изысканным. В кабинете был всего лишь огромный стол, два стула, кресло во главе стола, где и сидел Холмс, и шкаф, в котором скорее всего хранились важные отчеты, пятилетние планы и другие не маловажные бумаги. Руки Майкрофта Холмса лежали на столе со сложенными в замок пальцами. Ричардс, сидя на стуле, явно был погружен в свои мысли, которые явно не были светлыми. Я по привычке отдал честь этим двоим. Ричардс кивнул головой, а Холмс просто смотрел на меня. Смотрел так, словно хотел узнать обо мне абсолютно всё. - Садитесь, капитан Джон Хемиш Ватсон, - сказал Дэвид, указывая на стул, стоящий рядом с ним. Я сделал несколько больших шагов и плюхнулся на стул. На мгновение глаза Холмса расширились от удивления, но потом он улыбнулся какой-то уж странной и подозрительной улыбкой. Я не стал поворачивать голову и смотреть на реакцию Дэвида, потому что и так было понятно, что он явно не в восторге от такой «наглости» с моей стороны. - Джон Ватсон,- начал Холмс, беря в руки какую-то папку. Скорее всего, это было моё «личное дело»,- вы удивительная личность. Довольно-таки интересная, я бы сказал. За такой короткий срок дослужиться до капитана. Не каждому это под силу. В чём же секрет? - Посмотрите папку, там всё подробно описано о моих подвигах, - ответил я и улыбнулся. Дэвид кашлянул и покачал головой, видимо после разговора я получу нагоняй. - Верно, вы правы. Здесь всё описано в мельчайших подробностях. Читая это, начинаешь понимать, что перед тобой не просто человек. - А кто же, господин Холмс? - Господин? Издеваетесь,- Холмс откинулся на спинку своего кресла и покачал головой. Признак раздражения. Я явно его уже достал, однако я ожидал большего терпения от главы государства. - Зачем я здесь? - А вы не понимаете? – с легкой издевкой в голосе спросил Холмс. - У вас задание. Вам будет предоставлено всё, что нужно. - В чём суть задания? - Ох, всё вроде бы просто и одновременно сложно. Улыбка затронула его губы, и в этот момент я понял, что ничего хорошего ждать не приходится.