Golden cage

      Перед глазами неприлично огромный особняк стиля арт-деко, возражденного из пепла, поражающий своей вычурностью и роскошью. Богемный, претенциозный. Только чересчур влиятельные и властные господа могут позволить себе приобрести подобное здание в одном из самых известных и богатых районов Калифорнии, Лос-Альтос. Сплетение неоклассической архитектуры с мотивами модерна сочетает в себе функциональность, удобную планировку и современность, хоть и индустриализация только-только показывает себя.       Яркой чертой таких домов является геометричность форм и невысокие скатные крыши, отчего тот имеет приземлённый облик, однако математическая точность фасада и большие, вытянутые окна так и кричат своей роскошью, пропуская солнечные лучи внутрь, а также демонстрируя садовому ландшафту внутреннее пространство. Белокаменный фонтан, лепные фризы и геометрический барельеф заставляет чувствовать себя крайне неловко, неуютно, а ведь юноша ещё даже не зашёл в сам особняк. И отчаянно не хочет. Если бы не вынужденные обстоятельства, брюнет бы тут же развернулся и безоглядки рванул прочь. Но вместо этого он осторожно ступает на мраморную дорожку, ведущую прямо к парадной и разглядывает выстриженных из кустов хищников, топиарии. Попытки брюнета оттянуть неизбежное Гольцине не нравятся, поэтому он грубо пихает того ладонью в спину, заставляя ускориться и наконец подписать себе приговор, как только массивные двери запираются за его спиной.       Окумура Эйджи, девятнадцатилетний юноша, родом из «среднестатистической» японской семьи с черными, как смоль волосами и глубоко-карими глазами тоскливо озирался по сторонам и мысленно возвращался домой. В Японии было хорошо, легко и довольно беззаботно, вспоминается брюнету с ностальгической улыбкой. Деньки были тихими, спокойными и абсолютно безопасными, разве что какие-то маленькие, незначительные происшествия могли раскрасить серые будни. Скучно, на самом деле. Родители всегда проводили время на работе, а младшая сестра в школе или с подружками в очередной кафешке. Эйджи же был личностью творческой с самого детства, хоть и жил по всем «канонам» прилежного сына.       Любимой игрушкой был старенький, но работающий фотоаппарат, который тот неоднократно вытаскивал на улицу, делая снимки всего, что только увидит: деревьев, жуков, домов, даже обычных, но ярких билбордов и прохожих. Лишь только в сознательном возрасте, лет в семнадцать, ему подарили на день рождения навороченную камеру и мысль связать свою будущую профессию с этим хобби прочно засела в голове брюнета.       Разумеется, одобрено это родителями не было по нескольким причинам. Во-первых, обучение стоило невероятно больших по меркам их семьи денег. А во-вторых, Окумура буквально ошарашил всех заявлением, что собирается переехать на другой конец земного шара и поступить в Калифорнийский университет. Попытки отговорить сына неоднократно звучали при любом удобном случае, однако, тот был неприклонен, убедив семью, что сам накопит на своё обучение и все нужные расходы, но родители все равно в конечном счёте помогли сыну в реализации его мечты, за что Эйджи был безмерно им благодарен.       Первый год дался сложно, хоть и общий язык со многими одногруппниками фотограф нашел без труда, будучи сущим ангелом во плоти с оленьими глазами по словам остальных. Подрабатывая баристой в ближайшей кофейне, Окумура понимал, что с такой работой далеко не уедешь, да и вот-вот нужно оплачивать следующий год, а отложено было совсем мало. К родителям обращаться тот даже и не допускал мысли, решив справится своими силами. В трудный жизненный период, в один из рабочих дней, подходящих к концу, он познакомился с Ли Юэ Луном, что так любезно предложил ему свою «бескорыстную» помощь. Эффектно появившись в дверях простенького заведения, Юэ подошёл к брюнету, острым, но заинтересованно-изучающим взглядом пробежался по внешнему виду и задержав взор на бейджике, хмыкнул, будто бы увидел самую очевидную вещь в мире. От такого пронизывающего взгляда Эйджи даже слегка проморозило, заставив чувствовать себя некомфортно, но все же китаец посетитель, а потому тот прокашлялся и улыбнувшись, залепетал. — Здравствуйте, что будете заказывать? И вновь тишина, потому как Лун явно не собирался отвечать на поставленный вопрос, продолжая смотреть на баристу, мысленно делая пометки и взвешивая что-то в своей голове. Заговорил он лишь через пару минут, когда Окумура, неловко бегая взглядом и улыбаясь скромно, открыл рот, чтобы вновь что-то сказать. — Я слышал, что ты ищешь работу, Окумура Эйджи. Тебе повезло и у меня есть подходящий вариант, где платят неприлично много для таких, как ты, — последнее слово Юэ пренебрежительно выплюнул и со вздохом достав какую-то карточку, положил ее на барную стойку изящным движением. — Если интересует, позвони по этому номеру, — и тут же развернувшись, покинул заведение, даже не дав сказать брюнету ещё хоть слова.       Вопросы роем вились в голове ещё не отошедшего от шока Эйджи, который медленно взял визитку, пробежавшись по ней глазами. Кто это был? Как зовут этого юношу? Откуда он знает о том, что Окумура ищет работу и почему вдруг решил помочь? Дино Гольцине. Это имя было указано на белом клочке бумаги и несколько цифр вероятно его номера.       Если бы не безвыходная ситуация и святая простота с наивностью фотографа, тот бы выкинул эту карточку в мусорку сразу же. Однако, Эйджи, запомнивший слова о высокой зарплате, подтолкнул сам себя и вечером, придя домой, позвонил по указанному номеру. Голос был иной, более грубый, грузный и даже какой-то староватый. Неловко объяснив ситуацию и то, откуда он взял номер, был невероятно удивлен, когда так называемый Дино учтиво поддакнул и назвал некоторые моменты его короткой биографии, шелестя какими-то бумагами на заднем плане. — Что ж, господин Окумура, мой помощник был с вами честен, мне нужен дом.работник. Мои люди следили за вами, за что прошу простить, и отметили, что вы очень трудолюбив и ответственен, учитесь в престижном заведении и нуждаетесь в материальной помощи. У меня очень большой дом и уже имеющиеся слуги не справляются со своими обязанностями. Думаю вы были бы стали незаменимым звеном и прекрасным работником, труды которого я щедро оценю. Что скажете?       После затяжного и напряжённого молчания, Эйджи любезно получил день на раздумия и взвесив все «за» и «против», все же согласился, как только были обсуждены все детали его обязанностей и получены ещё пара смс о всех плюсах их договора. Возможно, будь на месте фотографа кто-то другой, то заметил бы подвох или хотя бы немного напрягся, но Окумура был согласен уже, казалось, на любые условия в силу критической нужды в деньгах и детской наивности не повидавшего жизнь мальчика.