Жизнь за кадром

      У них было всего несколько часов на встречу между рейсами друг друга. Он возвращался в Корею, а она улетала на родину. Всё было сумбурно: мужчина пытался как можно быстрее доехать до дома, чтобы успеть хоть на пять минут увидеть её вживую, услышать её звонкий голос и заключить её в свои объятия. Однако и законы нарушать никто не собирался, поэтому никто не топил педаль в пол. Огни фонарей, освещавшие улицу, казались ему в какой-то степени более романтичными, чем букеты роз, Эйфелева башня, цветущая сакура, свечи и прочие атрибуты, приписываемые к этой теме, но несмотря на это, кое-что он всё-таки держал в кармане, крепко сжимая в руке, в предчувствие встречи.       Чемодан упакован и оставлен у входа. Куртка лежала на чемодане, рядом с которым стояли пара замшевых ботфортов. Сама девушка, одетая в шорты, высокие серые гетры и белую майку, на которую было накинуто разноцветное пончо, сидела за ноутбуком, смотря фильмы на кечуа и изредка поглядывая на экран смартфона, точнее пытаясь посмотреть. Вечные нервы перед дальними перелётами не давали ей спокойно что-то делать до выхода из дома. После участия в шоу Fuerza Bruta* в качестве хореографа и участника отдельных концертов, девушка не бывала на своей родине, но сейчас мысли её были заняты только лишь одни человеком.       Она подошла к выходу, как тут же раздался щелчок и дверь открылась. Это испугало девушку, но лишь на мгновение. Приглушённый свет из-за спины показывал силуэт входившего, а точнее входивших. Первым зашёл младший из двоих и поприветствовал девушку поклоном и объятием, пожелав хорошей дороги, а затем удалился. Второй же схватил девушку и приподнял над землёй, её руки были на его шее. У них было всего лишь пара минут побыть вдвоём перед ещё более долгой разлукой. Его слегка влажные от дождя волосы нежно щекотали её щёки, их лбы были прижаты друг к другу, их глаза жадно смотрели друг на друга, мечтая чтобы время застыло. — Я буду скучать, Мария, — громким шёпотом произнёс Чонун, опуская девушку на землю, — Надеюсь, ты не думаешь таким способом разорвать наши отношения. — Я обязательно вернусь к тебе, — их губы сомкнулись в жадном, но горьком поцелуе, пытаясь насытится друг другом на месяцы расставания. Да, он не уходил в армию, но находиться в разных концах земли, хоть и временно, было тяжело. — Мне пора ехать. Береги себя. — Ты тоже, — с этими словами девушка быстро обулась, надела верхнюю одежду и, взяв чемодан, вышла из квартиры.       Айдол посмотрел пару секунд вслед ушедшей, а затем направился в спальню. Он устал, хотелось спать. Через пару дней начиналась подготовка к записи репака их юбилейного альбома. Мужчина сел на холодную кровать, осознавая, что несколько месяцев она и будет таковой и никого, кто бы, помимо родителей его бы встречал. А разница в 14 часов лишь ещё больше отзывалась некой горечью внутри.       Быстро сняв одежду и аккуратно её разложив, Йесон заметил на столе записку, а точнее письмо, оставленное Марией для него. Было поздно читать, и он боролся с диким желанием взять сообщение в руки и прочитать, но в его состоянии это было бы не лучшей идеей. «Такие вещи читают на свежую и отдохнувшую голову, ” — подумал он про себя, ложась в постель, которая показалась для него одного несколько большеватой и провалился в сон.       Мария тем временем ехала в такси, глядя в окно, с другой стороны которого накрапывал дождь. У неё появилась возможность поучаствовать в реалити, быть MC на концерте и выступить на фестивале в Бразилии, что её очень воодушевляло, ибо такая возможность выпадает не каждому и не всегда. Её радость омрачалась тем. что ей придётся уехать из Кореи, уехать за океан от Чонуна. Конечно же, она не улетала на всегда, как это делала Альба, решившая вернуться в Перу, а затем перебраться куда-то ещё, но щемящее сердце чувство не могло оставить девушку в покое до самого аэропорта. Их жизнь с Йесоном, если таковая состоится вообще будет связана с двумя сторонами Тихого океана, как бы им этого не хотелось. Он — успешный певец, айдол и неплохой актёр, она — кумир для многих девочек в Перу и хореограф, известный во многих странах Южной Америки. Казалось иногда, что легче расстаться, как сделала это старшая сестра Марии, но её не связывали с Рёуком столь же сильные чувства, как их двоих. Что Чонун, что Интири — они оба сходили с ума от любви, которая не была безответной, но трудной из-за внешних факторов: хотя бы то, что она не кореянка — уже было бы весомым аргументом для ненависти нетизенов, а их разница в 10 лет — ещё больше.

***

— Ты действительно хочешь бросить всё и уехать? — спрашивала Янйи, подле которой сидел Чонсу, а напротив молодая женщина, в руках которой была чашка с чаем. — Я давно всё решила. Так будет лучше для нас обоих: для меня и для него. Мы не должны были изначально встретиться друг с другом. Это была случайность… — Случайность, из-за которой вы оба сначала встречались, затем расстались а потом опять начали встречаться. Он тебя если не любит, в чём я сомневаюсь, то хотя бы уважает, дав тебе самой принять все решения. — перебил её Итык, делая глоток сидра из банки. — К тому же, подумай о ребёнке, когда он будет интересоваться кто его отец. — Чонсу-оппа, я не собираюсь не говорить ребёнку о его отце или препятствовать их общению, если он родиться здоровым. — начала говорить она, опустив чашку на стол, освобождая кисти. — У меня была ситуация: здоровый ребёнок — родители с инвалидностью. Если мой отец не ходил со времён своей военной службы и, чисто гипотетически, был здоровым человеком, то у моей мамы начался амиотрофический латеральный склероз**, и шанс того, что он был у неё в генах — высок. Я помню с какой жалостью смотрели на меня родители, особенно в средней школе, когда они ничего не могли мне сделать, становясь для меня, по их мнению, обузой. — нервы потихоньку сдавали, а на глаза подступали слёзы. — Я не хочу, чтобы он был в обратной ситуации: здоровые родители — больной ребёнок. — Послушай меня, — Янйи взяла её кисти в свои и посмотрела твёрдо, но с заботой в её глаза, — Шансы этого сценария 50 на 50, к тому же одной тебе будет сложнее — ты просто сгоришь, если случиться всё то, о чём ты сейчас думаешь. — Я получила результаты частичного генетического исследования на самые распространённые болезни, которые можно обнаружить на ранних стадия эмбрионального развития, и… — жена Итыка сделала паузу и широко улыбнулась — Ничего не было обнаружено. — Что? — она не могла в это поверить. Эта новость её просто ошеломила. — Твой малыш здоров, хоть нельзя это утверждать на все 100%, но вероятность его ранней смерти ниже. — 谢谢你，阳艺呀 (Спасибо тебе, Янйи-я). — мокрые. глаза женщины, близкой подруги Янйи, блестели от радости. — Можешь передать ему это, пожалуйста, — кореянка передала письмо лидеру Супер Джуниор, который его принял с печальной улыбкой. — Я передам, но всё-таки куда ты уезжаешь? — Сначала на Чеджу — навещу родителей, а потом туда, где будет тепло зимой и не холодно к моменту родов. Может быть там проведу с ребёнком его первый год. Слышала, что это укрепляет иммунитет. К тому же… Это не навредит и репутации группы, — она встала из-за стола и прошла к выходу. — Мне пора собирать вещи. Я поеду, — она повернулась к Янйи, — Извини, что прихожу к тебе часто и плачусь. Знаю, что тебе не очень приятно затрагивать эту тему… — Онни — ты моя лучшая подруга в Корее, и это нормально. Напиши или позвони как доберёшься до места назначения. — младшая обняла старшую, которая слегка пригнулась из-за разницы в росте. — 照顾好你自己 (береги себя). — гостья обулась, поклонилась и покинула квартиру.       Янйи вернулась в гостиную, совмещённую с кухней, где её муж мыл посуду. Его светлые волосы длиной до подбородка спадали мягкими волнами, выделяя и без того хорошо очерченные скулы. С угла в профиль можно было заметить и появившиеся морщинки у глаз, и усталый вид. Дело было не в гостье — работа выжимала все соки, но оставляла прекрасное послевкусие. Белый вязаный кардиган и молочная футболка в сочетании с серыми «спортивными» штанами придавали мужчине ещё более домашний и уютный вид. Сингапурка облокотилась плечом об угол стены. Сейчас ей показалось, что в данный момент всё было на своём месте. Она и Чонсу и более никого. Её взгляд опустился на свой живот, на который опустилась рука, однако она быстро отогнала воспоминания о летних событиях. Но её взгляд заметил Итык, для которого её жесты были слегка неожиданны. Их глаза встретились. И тут на лице мужчины появились и удивление, и шок. Он осмотрел её с ног до головы, а затем выдал самую неожиданную фразу: — Ты беременна? — Нет, — она рассмеялась, — просто задумалась о настоящем и не только, — как-то с меньшим азартом в голосе. — Подумала о том, как хорошо нам сейчас вдвоём. — он потянул её к окну за руку. — Эй! Что на тебя нашло? — Просто подумал, как прекрасна сия ночь, как красива сегодня ты. — он обнял её со спины, положив свои руки к ней на талию, а носом дотрагиваясь до макушки девушки. — Эта ночь так напоминает нашу брачную — небо усыпано звёздами. Знаешь… — Ничего не говори. — она откинула голову на его грудь. — Напоминает, когда у тебя были съёмки шоу в Тайланде, а я приехала после… — Не продолжай. — он остановил её, не давая уйти в неприятные воспоминания, — Хичоль расстался с Хани, потом что они оба поняли свои близкие, но семейные чувства друг к другу, Рёук со своей девушкой тоже расстались, назвав свои отношения сладким, но мимолётным романом. По сравнению с ними, я — самый счастливый человек: моя семья в порядке, работа идёт стабильно, моя женщина подле меня. Ну а если ты захочешь, — Янйи повернулась к нему лицом, когда в голосе послышались озорные нотки, — то мы можем расширить семью как минимум на одного члена семьи… — тонкие женские пальцы легонько щёлкнули мужчину по носу, и они вдвоём рассмеялись. На его фоне она выглядела хрупкой и маленькой, особенно из-за любви к одежде в традиционном стиле или близкой к ним. Особенно это касалось причёсок: так её волосы были скреплены в пучок золотистой заколкой с двумя подвесками, на которых были камни рубинового и сапфирового цвета. — Не сейчас. — твёрдо, но весело ответила девушка, — По крайней мере не в ближайшие месяцев девять. Поживём, не скрывая отношений, для себя немного, а там — как получится.

***

      Почти полночь. Кюхён, Рёук, недавно расставшийся с Альбой, и Ынхёк сидели в гостинной общежития СуДжу. Вокруг них на полу стояли пара банок и две-три бутылки соджу. Изначально эта «посиделка» не планировалась так, но странное поведение Хёкдже, особенно на фоне новостей о его скором переводе в разряд пап, просто вынуждало эвил-макне напоить его и выпытать всё. Касательно фанатов, то часть нетизенов была недовольна, но в общем эльфы хорошо восприняли новость, хотя была она весьма и весьма неожиданной. Нельзя было сказать рад он, расстроен. Главный танцор был отчасти потерян: конечно же, вся жизнь переворачивалась с ног на голову, а про ответственность не стоит и заикаться. На его состояние также влияло и неожиданность и скорость всего произошедшего.       Макне сделал глоток из банки и шумно выдохнул, пытаясь завязать разговор, так как сейчас всё напоминало выпивку в одиночестве. Свободная серая футболка закрывала и его пресс, и его шрамы.Он был единственным, у кого были закрыты и пресс, и плечи. Рёук сидел в ярко-салатовой майке, открывающей вид на его бицепсы, а Ынхёк просто был топлес. — Хёдже-хён, — обратился к нему Кюхён, — Каково это быть первым папой-суджу? — в несколько ироничной форме спросил он, хотя реакции никакой не последовало — Хёкже просто смотрел не моргая в одну точку. — Хён. — Хён? — несильно толкнул в плечо его Рёук. — А, да… — словно выйдя из транса, — Если честно… — он тяжело выдохнул, отклоняясь назад, ложась на пол, — Это моя вина. Если бы я послушал Йесон-хёна, то… — Кстати, а о что он тогда сказал тебе? Это же произошло, как я понимаю во время свадьбы Чонсу-хёна? — спросил Рёук, помнивший странный короткий переброс фразами между «Томом и Джерри». — Да. Тогда мы были уже изрядно пьяны и он тогда спросил нужны ли презервативы… Я сказал, что ничего не надо, но… — Хён! — воскликнули оба макне в удивлении. Кюхён аж присвистнул. Они ожидали вот такой вот ситуации от Чонуна или Хичоля, но не от Ынхёка, который был по своей натуре организованным и в чём-то предсказуемым человеком. — Что ты собираешься делать дальше? — спросил Рёук уже на полном серьёзе. Кюхён перевёл свой взгляд и опустил банку на пол. — Я… я не знаю, — честно ответил раздетый, — Сейчас я должен помогать Хварён во всём… — его правая рука ладонью зрительно закрыла источник света на потолке, — Если ты имеешь в виду официальную регистрацию брака, то… — он сделал паузу, — его не будет. Я не хочу заставлять и её, и себя связываться узами лишь из-за ребёнка, но это не означает, что я не собираюсь участвовать в его жизни… Всё зависит от неё самой, мне же остаётся уважать её мнение.