With you i feel myself sick a little

***

Вы когда-нибудь чувствовали себя так, будто не одно ваше движение — и человек рядом с вами исчезнет без следа? Я чувствую это каждый раз, когда только вижу его на горизонте. Вот и сейчас Мэтт подходит ко мне, улыбается, как всегда, скорее всего по-привычке, смотрится в зеркало и снова переводит свои невыносимо светлые глаза на меня. У меня хватает сил лишь на слабый кивок и мы отправляемся по выученному пути. Когда же всё это произошло? Когда я стал так часто смотреть на него и ловить ответные взгляды? Когда же я стал чувствовать себя рядом с ним парализованным, ни на что не способным? Это ужасное и в тоже время восхитительное чувство. Я люблю его. И я постоянно говорю ему это. Во сне. В мечтах. Но не наяву. Я слишком труслив для этого. Да и не думаю, что ему вообще есть дело до такого человека, как я. Я чертовски люблю его. Невольно я снова загляделся на него. На его рыжие волосы, вздёрнутый нос и эти веснушки. Ещё с детства я про себя называл его «особенный мальчик, которого поцеловало само Солнце». Я много раз хотел сказать ему это. Но, к сожалению, всё, на что у меня хватало сил, когда я видел его, это обычное «идиот» или что-нибудь подобное. Он посмотрел на меня и улыбнулся ещё шире. –Тебе не жарко? «Мне всегда жарко рядом с тобой.» — Хочу ответить я, но вместо этого, фыркнув, хмурюсь и выдавливаю из себя: –Да как-то по боку. Когда придем, всё равно всё ок будет. Там же прохладно. Он кивнул, улыбнулся на последок и отвернулся, снова заглядывая в зеркало и запуская пятерню в прическу, поправляя. Я бы вечность смотрел на него. Но нельзя. Я отвожу взгляд и смотрю на дорогу впереди меня. Мы окружены лесом. Позади и впереди только старое шоссе, по которому уже как несколько лет никто не ездит. Мы идём к месту, которое помогло нам вообще познакомиться. Мы были детьми, нам было где-то по десять лет. Тогда это шоссе было оживлённым и я с моими родителями ехали к себе в загородный дом. По пути мы останавились возле заправки, чтобы пополнить запасы продуктов, воды и бензина. Я вышел из машины и решил прогуляться. Там я и встретил Мэтта. Даже тогда он напоминал маленькое солнышко, которое светилось от переполняющей его энергии. Его лицо было немного запачкано мороженным, и он выглядел забавно. Заметив мой любопытный взгляд, он без стеснения направился ко мне и предложил познакомиться. Я лишь кивнул ему и мы немного разговорились. Из нашего разговора я понял, что Мэтт только недавно переехал в Великобританию из Шотландии, чтобы навестить бабушку. Друзей у него тогда не было и он был не прочь завести дружбу даже с незнакомцем с заправки. Это казалось мне странным, но я долго об этом не думал. Мы встречались с ним вот так несколько лет подряд. Это стало уже традицией. Сейчас мне девятнадцать и я живу в том самом загородном доме родителей, которые решили податься в кругосветное путешествие, иногда отправляя фото или вещи из новых для меня мест. Мэтт же недавно летал к родителям в Шотландию и только неделю назад он вернулся в Аниглию. Мы встретились с ним случайно, и он предложил снова проведать ту заправку. Я согласился. Вот так мы и пришли к тому, с чего начали. Пока я думал о том, что происходило много лет назад, я не замечал, как именно сейчас Мэтт смотрел на меня и явно чего-то ждал. –Что? — Наконец спросил я, остановившись. –Ты так задумался, что я забеспокоился. — Сказал Мэтт, подойдя ко мне и положив руку мне на лоб, от чего по моему телу прошлись жаркие мурашки. — С тобой всё хорошо? Может, ты устал? Хочешь передохнуть? Боже, если ты и дальше будешь так обо мне волноваться, я точно умру. Жар прилил к моему лицу и по ещё больше взволнованному взгляду Харгривза я понял, что скрывать эмоции я абсолютно не умею. –Может, в тенёк? — Спросил он. Я кивнул, надеясь, что он уберет руку с моей головы и мы просто пойдём под дерево, однако Мэтт взял меня под локоть и повел в сторону большого дуба. Боже, пожалуйста, не прикасайся ко мне. Я хотел было выдернуть руку, но я просто физически не мог ничего сделать. Я, вроде, даже задержал дыхание и не сводил взгляда с веснушчатого лица. Он слишком прекрасен. Я испугался, когда понял, что споткнулся о корень дерева. Вскрикнув, я уже был готов ко встрече с сухой землёй, но, на моё удивление, этой встречи не было. «Боже, только не это.» — лихорадочно молил я. Его руки крепко прижимали меня к его телу так, что я чуть ли не губами упирался в его ключицу. Боже, блять, мой… Я почувствовал еле заметный запах корицы и просто не мог не покраснеть от возникшего желания чувствовать его всегда. Моё тело было максимально напряжено, а его, наоборот, расслабленно, что заставляло меня насторожиться. Я быстро отпрянул от него, в испуге, что сейчас моё лицо просто горит от того, на сколько близко я был к нему. Я чувствовал его запах. Он держал меня. Господи, Том, перестань краснеть, идиотина! Мэтт смотрел на меня так, будто совсем не ожидал того, что я так быстро отойду от него. Черт, он же видит, что я краснею… –Прости, — он замялся, прижав к своей груди руки. — я иногда забываю, что ты не любишь прикосновения. Прости. Сейчас я чувствую, как моё сердце бьётся с такой силой, с какой биться, по-моему, опасно для жизни. Ему стыдно за то, что он позволил себе приблизиться ко мне, обнять, защищая. Я действительно не люблю лишние прикосновения, но если я позволю себе оттолкнуть его и сказать, что я ненавижу его прикосновения, то я буду самым большим лгуном на всём белом свете. –Ничего. Спасибо. Это всё, что я смог выдавить из себя. Я чувствовал, что мои ноги не держат меня, будто они сделаны из ваты. Сердце всё ещё бьется слишком быстро, а голова кружится, словно карусель. Я опёрся спиной на ствол дуба и опустил голову. Он просто кивнул и неловко улыбнулся мне. Мэтт подошёл ближе и достал из своего рюкзака бутылку воды, протягивая её мне. –Спасибо. — Повторяю я и делаю пару глотков, стараясь успокоить внезапную волну страха. Я просто полный критин. Напившись, я отдал бутылку обратно Мэтту и сделал глубокий вдох. Запах природы и пение птиц успокаивало меня. Я снова был готов отправится в путь, однако моя сущность решила ещё немного полюбоваться Харгривзом, на котором играют лучики солнца, будто пытаясь в любом случае прикоснуться к нему, поцеловать и напомнить всему миру, что он дитя солнца. Кажется, что от этого вида у меня приключится солнечный удар, Том, прекрати пялиться, это некрасиво. –Ну что, пошли? — Мэтт обернулся ко мне, ожидая моего ответа. А я, от такого неожиданного вопроса чувствовал себя крайне неловко и для того, чтобы собраться с духом, пришлось стоять чуть ли не минуту, затаив дыхание. –Угу. — Выдохнул я. Мы кивнули друг другу и пошли дальше. Я кинул взгляд на наручные часы и понял, что времени у нас вполне достаточно, чтобы разгуляться вдоволь. Я даже легонько улыбнулся этому, ведь просто находиться рядом с любимым человеком — это уже целый праздник. *** Мы дошли до заправки в гробовом молчании. Место выглядело обветшалым и забытым: дорога была пыльная, покрытая мусором, оставленным подростками или пьяницами, на двери висела одинокая табличка с надписью «закрыто», окна были разбиты в немногих местах, а стены заведения разрисованы разнообразием надписей и граффити. Заправка была закрыта года три-четыре назад, когда владелец понял, что от неё на уже закрытом шоссе проку не будет. Сейчас всё выглядит совсем не так, как было в те дни, когда они с Мэттом виделись только на этом месте. Оно выглядело пустым и безжизненным, от чего непонятный ком засел в моей груди. Спустя несколько минут молчания Мэтт издал печальный вздох и посмотрел прямо мне в глаза. –Пошли, тут совсем не осталось жизни. — На выдохе произнёс он и я увидел в его глазах столько печали, от которой у меня защемило в груди и даже захотелось плакать. Когда же его ладонь опустилась на моё плечо, я вздрогнул и он тут же её убрал. — Пошли обратно. Мне ничего не оставалось, кроме как тяжко вздохнуть и угукнуть в ответ. Всё моё порхающее и счастливое настроение вмиг испарилось, оставив после себя лишь горькую тоску. *** Мы сидим на крыше моего дома. Я ем мятные леденцы, а Мэтт просто смотрит вниз, прижав к себе колени. Он выглядит опечаленным после похода к заправке, и Я никак не мог перестать смотреть на его печальное выражение лица. Честно сказать, я никогда не видел его таким раздавленным. Я и сам упустил тот момент, когда моя рука потянулась к рыжим волосам и потрепала их, взъешивая и разлахмачивая. Очень мягко. Он удивлённо поднял на меня взгляд и похлопал глазами. Я медленно убрал руку с его головы и он приложил на это место свою ладонь, будто хотел поправить или убедиться, что я действительно только что сделал то, что сделал. –Не раскисай. Со временем многое меняется, так что это надо научиться принимать, старик. – Сказал я и закинул в свой рот ещё две мятные конфетки. На моей руке оказалась одна пластинка и я дружелюбно протянул её Мэтту, который всё также удивлённо не сводил с меня глаз, и это не на шутку смущало меня, но я старался не подавать виду. Он поглядел на мою руку несколько секунд, а потом сделал то, чего я никак не ожидал. Его рука довольно быстро сомкнулась на моей кисти, из-за чего я дрогнул и конфета выпала из рук, тут же падая вниз. Мэтт притянул меня ближе к себе, его рука держала меня за запястье, а вторая легла на мою красную щеку. Сердце моё, казалось, готово вот-вот вырваться на свободу и сбежать хоть на край света, и я тоже был бы не против сейчас сбежать. Он так смотрит... Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, а он, как ни в чём не бывало, прильнул к моему носу и быстро чмокнул его, от чего я загорелся ещё больше. В моём животе будто варился горячий суп, я не мог даже дышать. Я чувствовал себя бесполезным камнем, который так и ждёт того момента, когда его выбросят в буйную речку. Меня просто уносит течением. Я резко закрываю глаза, когда чувствую его губы на своих. Запах корицы усилился и я уже чувствовал, как в моём горле болезненно быстро отбивает кульбит взволнованное сердце. Мне резко становится очень жарко и я рвано выдыхаю прямо ему в губы, от чего он облизывает их, словно пробуя моё дыхание на вкус. Я боюсь, что упаду из-за того, как кружится моя голова и я хватаюсь за плечи Харгривза, в поисках опоры. Язык Мэтта быстро проходит по моей нижней губе, и тут же целует, причмокивая. Конфеты оказываются между нашими языками и я уже чувствую, как внезапно стал плакать. Мне страшно чувствовать чужие прикосновения, мне страшно чувствовать его руки, но я так люблю его, что свой страх к прикосновениям запихиваю куда подальше. Я должен любить Мэтта, а не бояться его. Когда Мэтт отстранился от меня, я изо всех сил сжимал его плечи и тяжело дышал, стараясь восстановить дыхание. Его губы вдруг оказались на моей шее, от чего я стал неконтролируемо дрожать, но это было просто прикосновение и ничего больше, что успокаивало меня. –Прости. – Его горячее дыхание словно оставляет ожог на моей коже, заставляет дрожать и судорожно сделать глубокий вдох, чтобы не дай Бог задохнуться от нахлынувших чувств. Он медленно отстранился от моей шеи, но руки не убрал. Место, куда он выдохнул извинение, обожгло холодом и меня передёрнуло. Я смотрел ему в лицо, которое он опустил, стыдясь посмотреть на меня, прикрыв глаза. "Я люблю тебя." Как же хочется сказать это. Как же хочется обнять его, притянуть к себе и поцеловать, чтобы он понял, как сильно и как долго я люблю его. Прежде чем мои руки обвивают его шею... прежде чем закрыть глаза и прикоснуться к его лбу... прежде чем осознать, что я хочу сделать... Я шепчу: "Я люблю тебя" Он поднимает голову, смотрит с удивлением, но я не вижу этого и просто целую его. Целую не так, как он, проникая в рот, а лишь долго прикасаясь к его губам и вылизывая их, будто прося разрешения. Он покорно открывает рот и подаётся вперёд, практически прижимая меня к себе и я снова выдыхаю ему в губы то самое "люблю". Он снова целует, долго, протяжно и мягко, стараясь продлить этот момент. Я так хочу быть рядом с тобой Так люблю тебя Чертовски люблю Он вновь отстраняется и гладит большим пальцем мою щеку, целуя в лоб. –Я люблю тебя, Том. – Мягко шепчет он и я, снова всхлипывая от слёз радости, прижимаюсь ближе к нему, обнимая. –Я так сильно люблю тебя...