Повышая ставки

Лихт Джекилленд Тодороки — капитан полиции, за спиной которого не один пойманный преступник и десятки раскрытых дел, человек высоких стандартов с безупречной характеристикой. В его работе не бывает пробелов, а холодный расчёт всегда срабатывал безоговорочно, говорят, сама фортуна шагает с ним рука об руку. Но даже у него случаются неудачи… — Осталось две минуты, на сей раз бежать ему некуда, — мужчина усмехнулся, сжимая в руке заряженный пистолет и мысленно отсчитывая последние секунды до собственного триумфа. Уж сегодня преступник точно будет пойман, ибо все пути к отступлению были перекрыты полицией, даже вентиляция находилась под чётким наблюдением камер. Но расслабляться было рано. Лихт знал повадки этой нечисти как никто другой и сорвалась уже далеко ни одна засада, так что оценить гадёныша он успел сполна, у того всегда найдётся козырь в рукаве. Козырь, который полиция никак не просчитает заранее. — Камеры вывели из строя! — А вот и первый тревожный звоночек. Но в этот раз он предусмотрел подобный исход событий и незванного гостя встретят с «распростёртыми объятиями», если тот попробует сунуться в один из секторов. Минута, две, три — во всём здании стоит гробовая тишина, а рядовые, как один, замерли в оцепенении, ожидая дальнейших действий или приказов от начальства. Сегодня кража затянулась уже на семь минут. Обычно это происходило быстрее, что-то определённо было не так с самого начала, ибо преступнику всегда хватало пары секунд, чтобы оставить полицию в дураках. Неужто решил отступить? Впрочем, это совсем не удивительно, в кои-то веки Лихт превзошёл сам себя и пусть ушло много сил, но план оказался проработан до мельчайших деталей, он просто обречён на успех. — Сэр, не думаю, что он сегодня явится, — рядовой даже не скрывал своего сомнения, но тяжёлый взгляд Тодороки отбил всякое желание спорить, хотя он уже порядком устал ждать, начиная всё больше склоняться к мнению подчинённых. Щелчок. Помещение погрузилось в непроглядную тьму, поднимая настоящий переполох среди полицейских, однако со стороны не послышалось ни единого шороха, казалось, они были единственными, кто разводил шум на всё здание. — На стекле что-то написано, — когда неразбериха наконец закончилась и десятки фонарей осветили зал, то всё по-прежнему оставалось на своих местах, идеальную картину порядка нарушала только надпись, оставленная размашистым подчерком.

«Ты следующий, Лихт Джекилленд Тодороки»

— Чёртова нечисть, — мужчина явно негодовал, это прекрасно ощущал каждый из присутствующих, а потому все притихли, смиренно ожидая своей участи. Такой банальный поворот событий был проработан заранее, но вместо слаженной работы Лихт видел лишь панику, хотя в его распоряжение поступили «лучшие из лучших». Сегодня он снова уйдёт ни с чем и получит выговор от начальства — отвратительная перспектива, все их попытки будут бесполезны до тех пор, пока к ситуации не отнесутся серьёзно. Никто не сомневался, что под стеклом окажется подделка, уж больно тихо прошла очередная кража, да и в целом провернуть хитрый манёвр прямо перед носом у сотни рядовых та ещё задачка. Как бы он не старался, но его усилия снова оказались напрасны, пора бы уже признать чужую гениальность, хотя думать стоило совсем не об этом. Послание нуждалось в детальном осмотре, каждая мелочь играла важную роль и даже состав чернил мог натолкнуть на верный путь, хотя в первую очередь Лихту стоило предостеречь себя, ведь никогда не знаешь чего ожидать, верно? Этот демон отличался от всех предыдущих, причём не только выдающимся складом ума — его действия всегда граничили с безумием, но никогда не казались спонтанными, каждый шаг был проработан до последней мелочи. Но сюрпризы на этом не заканчивались, потому что главной фишкой были записки, которые оставлял преступник после каждой кражи. Там всегда находилось три основных пункта: предмет, место и время. Хотя сегодня послание явно отличалось от всех предыдущих, причём не только отсутствием бумажного листа, загвосткой оказалось имя, написанное на стекле. Идти прямо в руки полицейского было бы очень глупо, здесь наверняка какой-то подвох, но конкретно сейчас разбираться в этом не хотелось, а душа упорно требовала отдыха, чему противиться было сложно. — Решил взять количеством, а не качеством? — Парень ехидно прищурился, разливая по стаканам янтарную жидкость. — Заткнись, Крыса, я не в настроении, — Лихт заметно помрачнел, не желая слушать очередной упрёк от грязного демона, но тот едва ли его слушал, продолжая разводить спектакль на глазах у непрошеной публики. Обычно число посетителей в этом заведении едва ли достигает одной сотни, а сегодня зал небольшого бара на окраине города был переполнен со всех сторон, что немного раздражало, подливая масла в огонь. Вот какого чёрта всё дерьмо происходит именно с ним, причём в самый ненужный момент? После работы мужчина совсем не настроен выигрывать очередной бессмысленный спор. – Ты бываешь таким грубым, Лихт-тян! – парень "огорчённо" вздохнул, украдкой наблюдая за сменой эмоций на чужом лице. – Какой есть, – регулярные стычки уже порядком поднадоели и продолжать их не было смысла. Он слишком устал, чтобы тратить силы на такую ерунду. Ближе к полуночи бар заметно опустел, оставляя Лихта наедине с надоедливым барменом и своими мыслями. Кто бы мог подумать, что его понизят в должности? И это после стольких лет ответственной работы, после сотен пойманных преступников и успешно раскрытых преступлений. — В твоей жизни наступила чёрная полоса, — парень внимательно разглядывал знакомые черты лица, попутно успевая протирать стаканы, — но ты не переживай, Лихт-тян. За ней обязательно будет белая. Неопределённый хмык со стороны работника немного настораживал, ведь мужчина давно заприметил одну интересную особенность – он редко бывает серьёзен и после таких перепадов настроения его взгляд начинает пугать окружающих. — Без тебя знаю, — презрительно фыркнув, Тодороки отставил пустующий стакан в сторону, мысленно хлопнув себя по лбу – на сегодня ему хватит. Если выпьет ещё, то вряд ли доживёт до утра. А ему ещё преступников ловить. — Не торопись, я тебя подброшу. Моя смена как раз кончается, — беззаботно улыбнувшись, Хайд составил посуду по местам и удалился на пару минут, возвращаясь уже без формы заведения, а в обычной повседневной одежде. — Сам дойдёшь до дверей или тебя на руках понести? Лихт прекрасно понимал, что реагировать на очевидную провокацию просто не было смысла, но справедливости ради всё-таки бросил пару ласковых слов в качестве ответа, самостоятельно добравшись до чужого транспорта. Он даже знать не хотел, как его походка смотрелась со стороны, потому что с лёгкостью мог её охарактеризовать – хреновая. Впрочем, это не та проблема, с которой нужно бороться из последних сил, ведь на утро всё по-новой встанет на свои места.

***

Мужчина уже не помнил в какой момент дорога перестала казаться знакомой, но даже в нетрезвом состоянии он мог с безупречной лёгкостью отличить свой квартал от незнакомой улицы. За время работы полицейским такие банальные вещи входят в привычку. — Ты так и не сказал мне, где живёшь, поэтому я отвезу тебя к себе домой, — не отвлекаясь от дороги, парень поправил очки, которые успели сползти на кончик носа, — в таком состоянии тебе нужен присмотр, Лихт-тян. Смысл сказанного доходил до затуманенного сознания лишь обрывками, несмотря на тот факт, что Лихт уже начинал постепенно приходить в себя. Он всегда трезвел достаточно быстро, хоть это и не слишком спасало от головной боли. Сейчас мужчина просто хотел уснуть хорошим, крепким сном и позволить себе заслуженнный отдых. Когда ему в последний раз давали отпуск? Полгода назад? А может ещё больше? От этих мыслей становилось дурно, ведь кроме заслуженной славы и средней выплаты – ноль без палочки. Ни-че-го. Так зачем же он каждый раз рискует своей жизнью, тратит своё время и силы? На эти вопросы Лихт не мог найти ответы, но задавался ими всё чаще. Поднимаясь по бесконечным лестницам многоэтажной постройки, Тодороки начинал мысленно ненавидеть злосчастные ступени, конца которым он уже не видел. Возможно, так влиял крепкий алкоголь, а может и нет, сейчас это интересовало в последнюю очередь. А всё потому, что лифт по какой-то неясной причине решил сломаться именно сегодня, ведь недоумение в карих глазах Лихт сумел заметить без особых ухищрений. Именно так выглядит человек, когда что-то идёт не по плану и выбивает его из колеи. Тряхнув головой, мужчина сбросил с себя странное навождение, потому что сейчас перед ним был обычный гражданский, а не преступник. Значит, подобные рассуждение неуместны по отношению к нему, тем более в такой ситуации. Наверное, этот придурок рассчитывал быстро добраться до квартиры, чтобы не плестись на восьмой этаж пешком. Ха, из этой Крысы вряд ли выйдет хоть что-то путное, хотя коктейли у него отменные. Но как преступника Лихт его в упор не видел – даже близко не похож. Да, возможно, это звучит до ужаса опрометчиво, совсем не похоже на капитана полиции, и всё же он просто не мог связать два настолько разных образа в своей голове. В квартире оказалось весьма уютно, несмотря на маленький беспорядок, царящий по углам комнат, – ничего удивительного, Тодороки видал куда более запущенные случаи. К тому же, сейчас он обычный гость и открыто выдвигать претензии не позволит здравый смысл. Его визит здесь явно не планировали. — Смотрю, тебе уже становится лучше, — помогая Лихту справиться с верхней одеждой, парень бросал немного странные, неоднозначные взгляды на его рубашку – верхние пуговицы были расстёгнуты ещё в баре по вине доломанного кондиционера. Интересно, который он по счёту? — Раздражаешь, — несмотря на ровный, почти равнодушный голос, Лихт был готов поклясться, что от этого взгляда, который умело скрывался под стёклами очков, его бросало в дрожь. И далеко не от холода или возбуждения. Почему-то именно сейчас образ этого идиота казался пугающим, ничуть не забавил, вызывая лишь смятение. Беззаботный смешок и едва заметная усмешка делают Хайда загадочным, от того не менее пугающим, по-настоящему похожим на преступника – Тодороки замечает даже это. Неввольно создаётся впечатление, что в нём живёт сразу две личности: одна из них готова в любой момент перегрызть тебе глотку, стоит лишь отвернуться, а другая будет мило улыбаться, заботливо предлагая свою помощь. Окончательно утратив связь с внешним миром, Лихт в последний момент успевает заметить, когда его с силой прижимают к ближайшей стене, завлекая в настойчивый, горячий поцелуй, а руки надёжно фиксируют над головой. Первая попытка вырваться, как и все последующие, кончается полным провалом, потому что силёнок у Хайда оказалось больше, чем могло показаться при беглом взгляде. Это раздражало. Как же отвратительно чувствовать своё бессилие, тем более в такой неприятной ситуации. Ещё противнее был только влажный язык, скользящий по шее – от него хотелось посильнее вжаться в прохладную поверхность стены, чтобы сократить телесный контакт до минимума. Нет, он бы с радостью ответил взаимностью, будь перед ним молодая привлекательная девушка, но суровая реальность выглядит совсем не так, как ему хотелось бы, потому и радости в нём ни грамма. Заниматься сексом, тем более с парнем, в его планы не входило уж точно. — Ты на удивление молчалив, Лихт-тян, — заострённые клыки неприятно впились в кожу, оставляя внушительные следы от укуса, но с губ не сорвалось ни единого звука, лишь прерывистый, шумный выдох. Если он поведётся на эту провокацию, то может сделать только хуже, а кричать угрозы и пытаться вразумить – бесполезное занятие, которое вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Всё-таки он – не героиня второстной книжки или сериала, чтобы поступать также опрометчиво, если принимать подобную участь, то равнодушно, не теряя гордости. Прохладная ладонь медленно скользит вдоль чужого тела, очерчивая каждый изгиб, а затем постепенно опускается на бедро, ощутимо сжимая до видных покраснений на коже. И когда успел рассправиться с ремнём? Тодороки пытается отвлечься от происходящего, упрямо отводя равнодушный взгляд, чтобы не смотреть на происходящее. Но мысли вновь возвращают его к реальности, потому что тело предательски начинает реагировать на каждое прикосновение, усложняя ему задачу. В такие моменты Лихту кажется, что родиться импотентом – не самая худшая участь, а в его случае так точно. Но даже здесь ему не повезло и физиология даёт о себе знать, начиная медленно помутнять трезвый рассудок. — Тупая крыса! — Зашипев от боли, мужчина безуспешно пытался избавить себя от неприятных ощущений, дёргая руками в попытках освободиться. Чёрт возьми, если он и дальше продолжит оставлять эти болезненные засосы, то Лихт вряд ли доживёт до поездки в участок. — Если бы ты вёл себя более покорно, — парень осторожно слизывает капли крови, стекающие по бледной коже, — ты бы так не мучился. Слова неприятно режут слух, вызывая волну раздражения, но Лихт прекрасно понимает, что сейчас от него совсем ничего не зависит. И от его поведения тоже. Возбуждение начинает постепенно путать мысли, и в какой-то момент Тодороки кажется, что он бы добровольно на всё согласился, если бы это началось совсем иначе. Не с резкого принуждения и острой боли, а после тёплого, душевного разговора и парочки стаканов алкоголя. С боем, кровью, но иначе. Сделав глубокий вдох, Лихт какое-то время колеблется, хмуро смотря в чужие глаза, а затем выдыхает, полностью расслабляясь в руках и прижимаясь чуть ближе. Возможно, это сойдёт, как немое согласие, потому что других вариантов у него уже не остаётся. — Правильный выбор, — усмехнувшись, Хайд ощутимо сжал чужие запястья, вызывая болезненный стон, слетевший с чужих губ, но всё же ослабил хватку, поглаживая Лихта по щеке. Совсем как послушную скотину, ну надо же. Раньше он бы ни за что не поверил, что сможет с лёгкостью подчинить себе настолько сильного человека, и всё-таки он сумел добиться своей цели, разве не чудесно?

***

Покрепче прижав к себе ослабшее тело, парень задумчиво смотрел в потолок, краем глаза наблюдая за редкими шевелениями Лихта – кажется, что сил у него совсем не осталось. Но он по-прежнему не мог уснуть, в очередной раз повернувшись лицом к Хайду, чтобы безнадёжно прожигать его висок взглядом. Там бы неплохо красовалась пуля. А лучше две. — Я украл твоё сердце, Лихт Джекилленд Тодороки, — опасно сверкая глазами, парень не прекращал скалиться, внимательно наблюдая за малейшей реакцией полицейского. — В таком случае, ты арестован, — усмешка на лице и крепкая хватка на запястье – тому подтверждение.