unconditional

— Когда ты собирался сказать мне? Тони оторвал взгляд от бумаг, которые он рассматривал в течение последнего часа, безуспешно пытаясь найти чертежи своего любимого проекта. Как оказалось, он зря тратил время. Стивен стоял в проеме двери лаборатории с непроницаемым выражением лица, размахивая, свернутыми в трубочку, чертежами. Тони не знал, как Стивен завладел проектом, но был уверен, что не оставлял их где попало, но осознание того, что Стрэндж теперь владеет его самой постыдной тайной, заставляло его дрожать от страха. — Дело в том, что… — Неужели? — саркастически перебил Стивен. — Это твоя отговорка? Это было не так, но больше он ничего не мог сказать, чтобы исправить эту постыдную ситуацию. Стивен вошел в комнату, медленно направляясь к своему рабочему месту. Его лицо было до ужаса равнодушным, когда Стивен бросил чертежи на стол, и бумага развернулась сама по себе, показывая подробные планы, которые составляют высокофункциональный ошейник подавления. — Я никогда не собирался его применять, — Старк смотрел на человека, которого любил, умоляя его поверить. — Я бы никогда так с тобой не поступил. Стивен покачал головой. — Тогда зачем вообще разрабатывать эти чертежи? Руки Тони крепко вцепились в стол. — Я не… потому что я просто хотел. Выражение лица Стивена было отсутствующим и хладнокровным. Его обычно теплые, живые глаза потускнели от предательства. — Мне это было нужно. Стивен сделал шаг назад, и Тони готов был поклясться, что почувствовал, как первая игла пронзила его сердце. Глаза защипало от невыплаканных слез, и впервые в жизни он, возможно, нашел что-то, что нельзя было исправить, что-то более ценное, чем все остальное. — Тебе это было нужно, — сказал Стивен, кривя губы. — Тебе это было нужно, чтобы защитить себя, защитить мир. — Стивен… — На всякий случай, — добавил Стрэндж. Стивен понимал почти навязчивую потребность Тони быть готовым ко всему, ведь знал его настолько хорошо, что даже не нуждался в объяснениях Тони. Один год и три месяца, они были вместе так долго, и Тони убедил его, что он пытался научиться и принять магию вместо того, чтобы бояться ее. Но это было еще не все. Проект был доказательством его лжи. Он так и не научился принимать ее, нет, наоборот, он нашел способ контролировать ее, чтобы она не добралась до него раньше. — Я бы никогда не использовал его на тебе, прошу, поверь. В тот момент, когда он произнес эти слова, Тони понял, что они были ошибкой, глаза Стивена впервые вспыхнули гневом. — И от этого мне должно быть лучше? — огрызнулся он. — Что ты делаешь это не со мной? А как насчет всех колдунов, находящихся на моем попечении? Что бы они сказали, если бы узнали, что мужчина, в которого я влюблён, создал ошейник подавления их сил? Теперь Стивен стоял прямо напротив стола, наклонившись к нему, и Тони изо всех сил старался не отступить, не начать просто плакать и молить о прощении, это ни к чему хорошему не приведет. — Я сделаю всё, о чём ты попросишь, но, главное, успокойся. Стивен покачал головой и снова отступил. Дрожащие пальцы пробежали по его и без того растрепанным волосам, и Тони возненавидел всепоглощающее чувство беспомощности, нахлынувшее на него. Он не делал ошейник с каким-то особым намерением. Он придумывал, готовил и пытался сделать мир лучше. Теперь, глядя на ошейник, он не знал, о чем тогда думал. Это было не так, как с Альтроном и его видением того, что весь мир находится в безопасности под их опекой. Колдуны не были врагами, даже если Тони боялся их магии. — Я люблю тебя и прошу прощения, — пробормотал Тони. Иногда не было слов или выражений для ситуации, независимо от того, как сильно вы их искали, и Тони нравилось думать, что при всех своих многочисленных ошибках в жизни он начинал понимать, что грубая правда — это все, что у вас есть. Стивен взглянул на него и в мгновение ока изменился. Его поза поникла, лицо постарело, стало еще более усталым, глаза остекленели, когда он прошептал: — Я знаю. Ты так чертовски сильно любишь меня, и именно поэтому мне так больно. Потому что ты не доверяешь мне точно так же, как я тебе. Может быть, это и было правдой, но Тони честно не знал. Он был достаточно взрослым, чтобы знать, что люди редко понимают свои собственные мотивы. Он пристально посмотрел на Стивена, оба они были затенены светом в лаборатории, и расстояние между ними внезапно стало таким, как будто оно простиралось на многие километры. Поэтому он сделал единственное, что мог. Тони не был человеком слова. Если только не включать обаяние, юмор или редкие резкие выпады. Нет, он уже давно стал человеком действия. Он протянул руку за чертежами и под усталым взглядом Стивена скомкал их и поджег на краю своего стола. Затем он крикнул пятнице: — Проект 485, магические ошейники подавления, — в воздухе загорелся ряд планов, голограммы изображали направления исследований и прототипов. Тони сделает это ради своего любимого. — Удалить. Файл исчез, доставив этим большое облегчение. Он снова посмотрел на Стивена, руки его дрожали под столом, и он говорил так убежденно, как только мог. — Мне очень жаль. Я не думал о последствиях ошейника, о том, что он будет значить для магов, особенно если не буду единственным, кто будет владеть им. Стивен подошел ближе, эти глаза смотрели неуверенно. — Удаление его, это не достаточно. Мы оба знаем, что это все в твоей голове, и если ты когда-нибудь почувствуешь угрозу от магов… — Знаю, но, надеюсь, я скоро позабуду всё это. Дыхание Стивена было неровным, в его взгляде читалось отчаянное желание уйти, и Тони ненавидел доводить его до такого состояния. Это было сладчайшее облегчение — чувствовать дрожащую, покрытую шрамами, руку, мягко лежащую на его собственной. Тони крепко сжал его, не желая отпускать ни на секунду, притягивая ближе к столу и едва сдерживая желание поцеловать его. Как бы то ни было, Тони едва сдержал рыдание, когда заговорил, — Я не заслуживаю тебя. Стивен покачал головой, и выражение его лица, наконец, изменилось. — Тони, я сказал тебе один раз и скажу еще раз. Я люблю тебя, потому что ты хороший человек и всегда стараешься всем помогать.