С девушкой, от которой пахло домом

      Звезды украсили синее небо, рассыпавшись вокруг огромной полной луны миллионами жалких точек, капелек, словно после дождя. Ночной воздух, пропитанный запахом сна и спокойствия, уже навис над городом…       Она собиралась спать, но стук с балкона прервал ее мысли о грядущем сне, а затем, ввалившийся герой Парижа и вовсе вышиб из ее головы все мысли. Он болезненно спустился в ее комнату, оскалился, и лишь сейчас Маринетт увидела на нем многочисленные ушибы, ссадины, царапины. Тридцать минут назад они справились с очередной акумой Бражника.       — Привет, Принцесса, — Нуар вымученно улыбнулся, схватившись за свой левый бок когтистой рукой, — Меня немного поломали, починишь? — «Где ты слонялся тридцать минут?» — думает Чэн, оглядывая его. Не озвучивает вопроса, хотя сейчас задать его очень хочется. Где ты был, глупый Кот? Что ты делал?       — Я…Я не врач, Кот. Почему ты не в больнице? — задала вопрос, но аптечку принесла. Агрест уселся на ее кровать, девушка расположилась рядом, начиная обрабатывать раны на лице.       — Я доверяю тебе, — три слова, слетевших с его губ, взбудоражили Дюпэн. Он доверял ей свою жизнь, свою личность. Доверял больше, чем врачам. Это ли не успех? Добиться доверия героя Парижа?       Тишина воцарилась на какое-то время, и слышно было лишь шумные болезненные вдохи Нуара.

***

      — Ты милая, — резко произнес Кот, заглядывая прямо в васильковые глаза напротив. Он бесцеремонно разорвал эту тишину, внезапно нависшую здесь, как и положено этому наглецу. Зеленые глаза буквально сверлили в девушке дыру, а на их дне что-то горело и разгоралось ярким пламенем, кажется, сжигающим все на своем пути. От этого по спине Маринетт пронеслось стадо мурашек. Она до сих пор не могла понять смысл сказанных слов, не могла осознать реальность происходящего, потому что сказано было внезапно и резко, быстро и необдуманно. Необдуманно?       — Ч-что? — тихим голосом, немного хрипловатым, произнесла вмиг замешкавшаяся Дюпэн, подняв взгляд с его ссадин и ран, царапин и ушибов, на изумрудного цвета глаза. Губы едва дрогнули от робкого, но стремительного через секунду движения Нуара. Он подался вперед, едва-едва коснулся ее нежной кожи лица руками, боясь навредить, поцарапать, а затем резко впился в губы девушки своими. От неожиданности она подалась назад, в испуге, но левая рука героя Парижа быстрее молнии перескочила с лица на ее талию, прижимая к телу, обтянутому черным костюмом. Чэн, казалось бы, пыталась вырваться, уже собиралась, однако та страсть и власть, исходившая от Нуара сейчас, вынудила ее подчиниться и, наконец, ответить ему. Из груди парня вырвался облегченный вздох, будто бы придавая ему новых сил. Он уменьшил напор, стал ласков и нежен, пытался передать ей всю его любовь и привязанность, зависимость от ее голоса и васильковых глаз, желание защитить и всегда быть рядом. Она отвечала. Отвечала неумело, робко, не совсем понимая свои действия. Все ее жесты, боязливые прикосновения, страх открыть глаза, вынуждали его улыбаться в поцелуй, взгляд нежностью заволакивать, еще больше ее в поцелуе дарить. Воздуха стало ничтожно мало, они задыхались. Первой, будто бы от огня, отступила красная, как ее квами, Маринетт. В ее глазах бушевал страх, гнев, растерянность, желание продолжения и любопытство. Агрест никогда не видел такого спектра эмоций в одних лишь глазах. А что же творилось внутри нее? Внутри этой хрупкой, но сильной девушки?       — Я…ты…что?! Что мы делаем?! — гнев и страх одолели, полностью покрыли ее глаза собой, застелили все перед взглядом.       — Сейчас — ничего, но…я был бы не против повтора. — в Кота моментально прилетела подушка, заставившая его сдавленно засмеяться. Родители Чэн давно уже спали, а ему вовсе не хотелось будить их, спешно покидать комнату его Принцессы. В конце концов, он хотел остаться еще на некоторое время.       — Я серьезно, Кот!       — Если серьезно, то…целуемся? Замуррчательно, да?       — Нет, Нуар! Это…это…- в ее глазах появилось замешательство, резко сменилось страхом, затем желанием, гневом и вновь страхом. Как же быстро сменяются эмоции… Неподражаема.       — Дружественный поцелуй? Он ничего не значит, Принцесса, — значит. Для него. Многое значит. — Так что успокойся, — Адриан подмигнул ей, а во взгляде читалось спокойствие, сравнимое лишь с ровной гладью океана, с его глубиной, таящей в себе много тайн и загадок.       — Дружественный поцелуй? — неловко повторила она, когда ощутила, что на ее маленькую руку легла большая ладонь героя Парижа. Что-то от этого жеста заставило ее вздрогнуть, тело покрыться мурашками, а внутри разорвать кокон из сотни тысяч бабочек с огромными крыльями. Они разлетелись по всему ее телу, бились о кожу, щекотали изнутри, и лишь очередное прикосновение, объятие, поцелуй…могли их усмирить.       — Именно, в нем нет ничего страшного. — улыбка, присущая только этому коту, озарила его светлое лицо, половина которого была скрытая под маской, которую так хотелось сорвать.       — Это…все равно…немного странно. — все еще неуверенные нотки в голосе, пытающаяся справиться с внутренними ощущениями Маринетт. Бабочки разыгрались, разозлились, желали прикосновений, они их требовали, будто бы без них были обречены на мучительную гибель.       Ночь подступила близко, из окон теперь полилось темное, серебристое лунное свечение. Нуар замечал это, пытался растянуть момент разлуки на самый крайний срок, напроситься к Дюпэн на ночь, обнять ее со спины, крепко прижать к себе, уткнуться носом в ее макушку, вдохнуть ее запах мяты и выпечки. Запах такой уютный, домашний, семейный… Тот, которого так не хватало Адриану. Обычному парню-подростку, который лишился всего этого еще в далеком детстве. Запах, который так манил и сводил с ума Нуара, одновременно успокаивал, но дарил сумасшествие, приятную эйфорию. Кот становился ручным-ручным, но диким одновременно. Покладистым, нежным и добрым, но своевольным, грубоватым и нахальным в тот же момент. Это ненормально, он сам это знал. Вот только при виде этих глаз цвета океана, мысли улетали в бездонную пропасть, пропадали там на некоторое время, а нечто внутри, сравнимое лишь с огромным драконом, пробуждалось, жгло и бушевало. Лишь ее голос, ее глаза, ее руки и ее поцелуи могли усмирить существо, усыпить, дать Адриану вновь дышать. Он понял, что это любовь, понял, что она именно такая и никакая больше. Понял, что лишь такая любовь может существовать. Любовь, дарующая жизнь, зависимость от его Принцессы. Он очень хотел, чтобы и она, его Принцесса, отныне и навсегда, ощущала эту же самую любовь. Такую же, какую ощущает и он. Такую беспощадную, убивающую, но великодушную и жизнь ему даровавшую. Настоящую жизнь.       — Тебе…уже ночь, Кот, — робко прошептала Маринетт, пряча свои глаза.       — А ты хочешь, чтобы я ушел? — низко, растягивая каждую букву, спросил герой Парижа. Она промолчала. Промолчала, потому что не знала ответа. Боялась его знать.       — Можно, я останусь? Лишь на сегодня, обещаю. Я никогда не лгал, поэтому обещание сдержу, клянусь. — в глазах столько мольбы, страха услышать отказ, надежда и предвкушения. Это был первый момент, когда Леди Баг позволила Коту остаться. Тот момент, когда Леди Баг согласилась с Котом.       Первый раз, когда позволила обнять себя так сильно и искренне, позволила долго еще сидеть так, в полной тишине, слушая лишь вдохи и выдохи друг друга. Первый раз, потому что сама в этом нуждалась. Потому что сама чуть не задыхалась от переполнивших ее бабочек. Он укротил их одним лишь касанием руки, своим дыханием в шею загнал их обратно, усмирил.       Вскоре после этого Маринетт уже дремала в своей кровати, изредка ворочаясь и морщась во сне. Рука, покрытая черным латексом, трепетно прижимала к себе, согревая теплом тела. Из глотки вырывались тихие мурлыкания, будто бы этого кота только что почесали за ушком. Его глаза слегка приоткрылись, сразу же налились нежностью от вида спящей Принцессы рядом, чувство радости окатывало его волной от одного лишь вида своей руки на хрупком теле девушки. Дюпэн заворочалась, повернулась в его сторону и уткнулась в грудь парня лицом. Герой Парижа, как маленький ребенок, издал тихий всклик. Рука сильнее прижала к себе, лицо зарылось в волосы, пахнущие домом, а сон медленно стал окутывать его с головой.       Рядом с ней он был сумасшедшим, наивным, как ребенок, сильным, как тысяча воинов…       С девушкой, от которой пахло домом…