От ненависти до любви

Оказавшись в гостиной, Анжелика буквально рухнула кресло. Дегре присел на корточки рядом с женщиной и взял её за руку. — Мадам, вам плохо? Нужно послать за горничной? Маркиза приоткрыла глаза. — Не стоит, благодарю вас. День был… трудный. Но я видела Филиппа. — Флипо уже рассказал мне. Как дела у господина маршала? Анжелика горько усмехнулась. — Выглядит он гораздо лучше, чем я сейчас. Как всегда прекрасен. Коротает вечера с Безмо, будто они старые добрые приятели. Это какое-то безумие. Право же, не знаю, чего я ожидала. Увидеть его в рубище? Полицейский встал, придвинул второе кресло поближе к хозяйке дома и сел. Закинув ногу на ногу, он задумчиво проговорил: — Я знаю, что Плесси содержится в лучших условиях. Он нужен королю. — Да, но король не торопиться пока отпустить его. Я сказала Филиппу, что попросила вас помочь в этом деле. И была крайне удивлена тому, что вы знакомы. В ещё более — вашему участию в том деле. Анжелика не осмелилась назвать имени Флегетана из суеверного страха накликать беду. Дегре же поморщился, вспомнив безумные глаза Кармен де Мерикур и лукавую усмешку герцогини де Модрибур. Но не стоит об этом: на сегодня и так достаточно волнений. — Когда-нибудь я расскажу вам об этом. В другой раз. Маркиза дю Плесси поведала старому другу все, что узнала от мужа. Дегре вздохнул. — Мадам, было бы куда полезнее, если бы вы сообщили все это во время нашей прошлой встречи. Я уже успел навести справки. Итак, что мы имеем. Комиссия, назначенная королём, состоит из шести человек. — И я уже назвала вам их имена. — Вставила реплику Анжелика. — Именно, мадам. Я изучил их биографии. Трое — люди Лувуа. Потомственные дворяне. Их отцы и деды проливали кровь во славу Франции не одно столетие. А граф де Брессюи, к тому же, ваш земляк из Пуату. Он начал военную карьеру в чине полковника во время знаменитой битвы в дюнах. — Дюнкерк… — Проронила Анжелика, вспомнив первую ночь близости с мужем и его рассказы о ратных подвигах. Но Дегре продолжал. — Именно, мадам. Я полагаю, что там они и познакомились. Словом, люди Лувуа полны решимости обелить репутацию дю Плесси. Министр доверяет им, как самому себе. Другие же трое — люди Кольбера. Вам, должно быть, известно о неприязни между министрами? — Увы, да. Один экономит, а другой мечтает спустить все на войну. — Так вот, — продолжил рассказ полицейский, — один человек представляет казначейство, а другие из министерства финансов. Все они дворяне мантии. Акулы бухгалтерских книг и прочей канцелярии. Прошлые несколько недель назначенная комиссия изучала отчеты военного ведомства и казначейства. По бумагам выходило вот что: в далёком 1665 году дю Плесси, тогда ещё бригадный генерал, был командирован в Сен-Мало, небольшой городок на Антантическом побережье. После обстоятельной инспекции здешней крепости он предоставил Лувуа отчёт о том, что необходимо перестроить наружные стены и верхние части башен так, чтобы сделать возможным размещение на них артиллерийских орудий. Этой было весной, а уже летом Плесси отправился в Венгрию на помощь императору в борьбе с турками. По рапорту Сен-Мало военные чиновники составили примерную смету. Выходило, что перестройка обойдётся в круглую сумму — триста тысяч ливров. Денег в казне на это тогда не было, да и необходимости в срочной перестройке крепости не наблюдалось. Поэтому бумаги затерялись в непроходимых дебрях министерских кабинетов. В бастионе Сен-Мало, тем временем, сменялся один комендант за другим, пока летом 1667 года место не занял маркиз де Вобрён. В свои 35 лет он имел чин генерал-кампмейстера и неплохой послужной список, включавший в себя взятие Вервена, Ле-Кенуа, Ауденарде и пресловутого Дюнкерка. Никола де Вобрён всерьёз решил заняться вверенной ему крепостью и написал в Париж депешу, с просьбой профинансировать реконструкцию бастиона. Его письмо могло бы, как в свое время отчёт дю Плесси, затеряться в горах канцелярской писанины. — Понятия не имею как, но писанина де Вобрёна легла на стол графу де Сент-Овану из казначейства. Он на хорошем счету у Кольбера, и славится тем, что удавится за каждый казенный луидор. Он-то и нашёл бумаги, компрометирующие вашего мужа. В его руках оказалась целая папка с документами, в которых говорится, что летом 1666 года дю Плесси-Бельер получил сто восемьдесят тысяч ливров задатка под ту самую смету на перестройку бастиона. Бумаги оформлены так, что комар носа не подточит. Но! Дегре поднял указательный палец вверх. — Там стоят подписи нескольких чиновников. Двое из них успели умереть осенью 1666 года. Третий же, семидясетилетний де Дамери, первый секретарь казначейства, исполняет свою должность лишь формально. Его разбила подагра. Свои дни он коротает в фамильном поместье близ Сенарского леса. Все документы на подпись ему привозит клерк. Дрожащий рукой он подмахивает их не глядя. А завтра уже и не вспомнит, что подписал сегодня. Анжелика, до того внимательно слушавшая объяснения полицейского, с жаром сказала: — Но разве не очевидно, что эти бумаги — фальшивка? Франсуа покачал головой. — Это было первое, что проверила комиссия. Сравнили подписи. Если это подделка, то очень искусная. Дамери признал свою подпись. Де Брессюи, о котором я говорил ранее, разговаривал с сыновьями Дамери. Они так же уверены, что подпись подлинная. Маркиза разочарованно вздохнула. — Есть нюанс. Подписи вашего мужа на этих документах нет. Как нет и расписки, написанной его рукой, о том, что деньги он получил. — Вам не кажется, что это какой-то абсурд? Дегре кивнул. — Так кажется многим. Но денег в казне уже нет. Как нет их и у дю Плесси. Комиссия попала в своего рода казуистическую ловушку. Крючкотворы Кольбера переворачивают каждый лист бумаги в своих ведомствах, а люди Лувуа шерстят военное министерство. У Анжелики начала снова болеть голова. Она налила в бокал кларет и разбавила его водой. — Мне кажется, что я схожу с ума. Раз вина Филиппа точно не доказана, то почему король так строг с ним? Почему не отпустит его под домашний арест? — Ваш муж находится в крайне затруднительном положении. Да, его вина не вполне доказана, но не доказана и невиновность. Однако должен сказать, что все-же господин маршал легко отделался. Да, ему приходится коротать вечера в компании Безмо. Но в вашем прекрасном особняке не идут обыски, а имущество не опечатано. От одной мысли, что полицейские ворвутся на Фобур Сент-Антуан и перевернут все вверх одном, женщина поежилась. Она уже оставалась без крыши над головой и денег после ареста первого мужа. Пришлось признать, что Дегре прав. — Что же нам делать? — Спросила Анжелика. — Во-первых, пользоваться благосклонностью короля к вашей персоне. — Полицейский словно прочёл мысли своей собеседницы. — Людовик не вышвырнет вас на улицу без единого су в кармане. Бывайте в Версале. Посещайте приёмы. Словом, делайте вид, что все в порядке, пока обстоятельства это позволяют. Во-вторых, время на нашей стороне. Королю нужен дю Плесси. Нужен его военный гений. Нужно выбить испанцев из Франш-Конте. Пока идёт эта кампания, маршалу ничего не угрожает, кроме смертной скуки в Бастилии. И, наконец, в-третьих, я уверен, что имели место служебный подлог и какая-то сложная интрига, в которой замешан не один человек. Услышав это, маркиза оживилась: — Нужно действовать! Вы должны разоблачить этих людей. — Это будет не так просто. Но все возможно. Я говорил с одним человеком из подчинённых Лувуа. Военные уверены, что Плесси подставили. Но все осложняется тем, что двое подписантов мертвы, а Дамери — старая развалина. Теперь уже нет возможности выяснить, кто именно отдавал ему бумаги на подпись. Чтобы докопаться до истины, нужно провернуть на дыбе все казначейство, но ясно, что никто не станет этого делать. Король уповает на то, что Лувуа, в первую очередь он, замнет это дело. Лувуа же бросает испепеляющие взгляды на Кольбера, а тот, в свою очередь, заверяет короля в кристальной честности своих людей. Де Брюссюи допрашивал де Сент-Ована. Тот поклялся на библии, что папку со злосчастными документами он нашёл в архиве казначейства. Анжелика закрыла лицо руками. — Мой информатор подбросил мне одну идею. Нужно найти человека, который в прошлом служил в канцелярии крепости Сен-Мало и занимался финансовыми вопросами. Он вышел в отставку и сейчас, насколько мне известно, живёт в окрестностях городка Ла Гуэньер. Понятия не имею, чем он сможет мне помочь. Но я планирую завтра отправиться туда. Поэтому я и пришёл повидать вас перед отъездом. Франсуа встал и, держа в руках помятую фетровую шляпу, собрался откланяться. Он остановился, вспомнив ещё кое о чём. — Я забыл вам сказать. Время, когда заговорщики нанесли удар вашему мужу, выбрано не случайно. Мой информатор близок к Лувуа. Он сообщил, что после успешной кампании во Франш-Конте король планировал пожаловать дю Плесси герцогство. — Что? — Анжелика не сдержала удивления. — Герцогство, ваша светлость. Громкий титул и старинный замок в придачу, — с мрачной иронией ответил Дегре. — Я просто не могу в это поверить. — Отчего же? До ареста господин маркиз был на пике своей придворной и военной карьеры. Кому-то он перешёл дорогу. Остаётся только выяснить, кому и почему. Анжелика тотчас встала и подошла к Дегре. Она взяла его за руку и с мольбой в голосе сказала: — Найдите этих людей. Не сдавайтесь, Дегре, заклинаю вас! Невесело усмехнувшись, полицейский ответил: — Разумеется, мадам. Зло торжествует, когда добрые люди бездействуют. Надеюсь, что наводка, данная моим информатором, окажется полезной. А теперь до свидания. *** Мадам де Монтеспан звонко смеялась, поправляя муфту. Королевская фаворитка стояла у подножия снежной горы. Её наперница, мадемуазель Дезойе, вытаскивала из сугроба небольшие резные санки. Веселье, устроенное в канун Рождества в Версальском замке, было в самом разгаре. Придворные резвились, словно малые дети. Пегилен де Лозен и де Гиш устроили снежную баталию и бросались снежками не только друг в друга, но и в назадачливых фрейлин. Более миролюбивые кавалеры предлагали своим дамам прокатиться на санях или с ветерком спуститься с большой снежной горы, специально сооруженной слугами для этого случая. Торговцы поставили несколько палаток, где можно было полакомиться горячим вином со специями, печеными яблоками, вафельными трубочками и прочей снедью. Мадам дю Плесси в сопровождении Клеманс прогуливалась по парку и не участвовала в увеселениях. Наконец наперстница уговорила госпожу взять по большому печеному яблоку и пойти посмотреть на катание с горы. — Мадам, вы помните, что сказал ваш друг Дегре? Нужно веселиться и делать вид, что ваши дела идут прекрасно. Наконец Анжелика согласилась с этими доводами. Теперь же она наблюдала, как к Атенаис подошёл король и у всех на глазах принялся вполгоса нашептывать ей всякие любезности. Фаворитка кокетливо отвечала возлюбленному, показывая всем своими видом, как она счастлива. Монтеспан взяла Его Величество под руку, и они вместе направились к деревянной лестнице, установленной для подъёма на снежную горку. Позади мадемуазель Дезойе понуро тащила за верёвку санки. — Атенаис делает вид, что она на вершине блаженства. Но весь двор уже знает, что между голубками пробежала туча. — Мадам де Людр, словно из-под земли возникшая позади Анжелики, поспешила вставить шпильку в адрес фаворитки. Дю Плесси, как, впрочем, и большая часть придворных, уже была в курсе событий. Несколько дней назад Его Величество пришёл навестить свою прекрасную госпожу. Бог знает, какая муха укусила Атенаис, но она была сердита на своего царственного любовника. Поэтому она отправила Дезойе в переднюю с наказом никого не спускать. Спустя четверть часа, когда гнев Мортемар поутих, она вышла в переднюю. Перед женщиной предстало шокирующее зрелище. На софе в ворохе юбок и закинув ноги к потолку возлежала её наперсница. А подле опороченной девушки мелькали обнажённые ягодицы Людовика. Мадам де Сирсе, нынче утром рассказавшая подруге эту пикантную историю, уверяла, что Атенаис издала такой вопль, что его было слышно в самом Лувре. — Труппа Мольера потеряла превосходную актрису, — вступила Клеманс в светский разговор. — Вы совсем недавно при дворе, но уже уловили самую суть, — ответила мадам де Людр. Накануне днем, перед самыми сумерками, мадам дю Плесси прибыла в Версаль. Приём тем вечером не давали. В замке готовились к завтрашним увеселениям и грандиозному маскараду. Придворные, вооружившись свежими сплетнями и бутылочкой чего покрепче, наносили друг другу визиты. Анжелику не обошла чаша сия, и она получила приглашение от мадам де Севинье скоротать вечер в компании с мадам де Людр. Лакей откупорил бордосское и разлил по бокалам напиток золотистого оттенка. Отпив глоток, Клеманс, которую её госпожа решила взять с собой, слегка поморщилась. Этот жест не укрылся от внимания мадам де Людр, светской сплетницы, обладавшей весьма язвительным характером. — Вам не по нраву это прекрасное вино, моя милая? — Елейным тоном спросила она. Анжелика напряглась, предвкушая пересуды: маркиза дю Плесси-Бельер взяла в свою свиту деревенщину, ничего не смыслящую в благородных напитках. Поэтому она была удивлена ответом наперсницы на этот укол. — Мадам, боюсь, что вас обманули. Это вино не похоже на насыщенный букет с нотами цитрусовых, цветов акации и свежим послевкусием. Это вино скорее из Пуату. Я чувствую кислинку и аромат листа смородины. У трех придворных дам от удивления вытянулись лица. — Клеманс, дорогая, я и не думала, что ты так хорошо разбираешься в винах. — Опешила Анжелика. — Простите, мадам, если моя речь показалась вам заносчивой. Я и не думала оскорбить гостеприимство мадам де Севинье. Вино неплохое, но оно происходит точно не из Бордо. — Молодая женщина старалась быть любезной и сгладить неловкость. — Ты ведь родом именно из Бордо, поэтому знаешь вкус вин твоей родины, верно? — уточнила Анжелика, чувствуя некоторую неловкость. — Всё верно, мадам. Я происхожу из семьи виноделов. В прошлом веке мой предок Жан де Понтак основал поместье О-Брион, где собирался разбить виноградники. Он прожил 101 год, пережив правление пяти королей: Людовика XII, Франсуа I, Анри II, Карла IX и Генриха III. Дамы ахнули. Клеманс, меж тем, продолжила. — Мой отец, Арно де Понтак, продолжил его дело. — В этом месте Клеманс нахмурилась и вздохнула. — Он умер, когда мне было два года. Я совсем его не помню. Меня воспитывал дед, отец моей матери. А семейное дело продолжил мой дядя. Несколько раз в год он присылал нам ящик своего лучшего вина. Кроме того, у моего деда была неплохая коллекция вин. Он считал себя скорее любителем, чем знатоком. Однако считал своим долгом рассказывать нам, внукам, о разных сортах винограда, их особенностях и оттенках вкуса. — Не тот ли это граф Арно де Понтак, который в свое время был первым президентом парламента Бордо? — не на шутку заинтересовалась мадам де Людр. — Да, именно так, мадам. — Хм… Он приходился дальним родственником моему мужу. Но ведь он умер много лет назад, — проговорила придворная с сомнением. Клеманс тотчас ответила: — Прошло почти двадцать лет. — Но подождите, мадам дю Плесси представила вас как де Массиньяк, верно? — Вы снова правы. Я ношу имя своего покойного мужа. — О, милая, — запричитала Севинье, — это так ужасно! Остаться вдовой на пике молодости и красоты! Боже, какое это горе! Женщины тут же забыли о неловкости с вином. Графиня де Севинье, одна из самых ярких и влиятельных светских дам Парижа, принялась в красках описывать девушке прелести и соблазны придворной жизни. А мадам де Людр прониклась симпатией к молодой вдове. Поэтому теперь Анжелика могла не участвовать в пустой болтовне, действовавшей ей сейчас на нервы, и уступить первенство своей подопечной. Пока Клеманс оттачивала остроумие в компании мадам де Людр, маркиза разглядывала придворных. Атенаис и король куда-то запропастились. Вдалеке слышались громкие возгласы неугомонного Пегилена. Мимо них проехали в санях принц Конде в сопровождении своей невестки, герцогини Энгиенской, и принцессы Конти. Торговцы разбирали свои прилавки и палатки. Гуляния заканчивались. Двор готовился к вечерней мессе, дабы встретить рождение младенца Иисуса. А позже предстоял бал-маскарад, костюмы к которому готовили не одну неделю. *** — Я думаю, тебе подойдёт моё платье. Жавотта слегка подколет юбку. На болванке красовался наряд богини плодородия. Туника в греческом стиле с пурпурной накидкой, выполненная из персидского шёлка, была великолепна. Никому бы не пришло в голову, что она была сотворена буквально «на скорую руку» всего за три дня из цельного куска материи. — Мадам, да разве так можно? — Протестовала Клеманс. — Вы уже решили, что будете Церерой. Анжелика покачала головой: — Сегодня я хочу стать невидимой. Несмотря на то, что день прошёл вполне сносно, после вечерней службы настроение женщины совсем испортилось. Во время богослужения маркизу посетил новый приступ беспричинного страха. В мерном свете свечей лица придворных казались безжизненными восковыми масками. Анжелика прикрыла глаза и принялась читать Отче Наш. Она упрямо перебирала бусины чёток. Это помогло прийти в себя. — Мадам, простите мою резкость, но вы словно дитя малое. Не лучше ли тогда вообще остаться здесь и провести вечер в унынии? «Она права,» — Подумала дю Плесси. А вслух сказала: — Я должна идти. Но этот наряд… Лучше я надену твой плащ, а ты возьмёшь мой наряд. Уверяю, он будет смотреться великолепно. Клеманс пришлось согласиться. Она доверилась умелым рукам Жавотты. Та ловко подколола подол, ткань которого струилась причудливыми складками. Горничная собрала волосы в пучок на затылке, оставив один завитой локон, плавно спускавшийся на шею. Образ дополнили серьги и ожерелье в виде виноградных лоз из красного агата. Сама же Анжелика выбрала неброское синее шёлковое платье. Чтобы добиться меньшей пышности, она решила отказаться от одной из нижних юбок. Беттина, вторая горничная, заплела волосы в косу, скрутила и заколола. Маркиза достала из сундучка своей подопечной плащ домино. Его подкладка была из потертого чёрного бархата, а верх — из синего. Он был расшит золотыми звездами и знаками зодиака. Анжелика критически оглядела вещь. — Клеманс, где ты его взяла? — Купила на улице Фонарщиков у одного старьевщика. — Невозмутимо ответила девушка. — Я буду похожа в нем на звездочета или на чудака-астролога. — Зато вас никто не узнает, — с лёгкой иронией ответила компаньонка. Маркизе пришлось согласиться. В конце концов девушка оказалась права. Без пышной юбки плащ создавал по-мужски прямой силуэт и в сочетании с синей маской в тон делал мадам дю Плесси поистине неузнаваемой. Пока придворные восхищенно разглядывали Клеманс, её госпожа смешалось с толпой обителей Олимпа, пастушек и прочей причудливой публикой. Людовик открыл бал в костюме Юпитера вместе с мадам де Монтеспан, изображавшей Венеру. Анжелика разглядывала наряды придворных, подмечая детали их образов. Римские боги не утратили популярности у господ и дам. От них немного отставали герои пасторальных романчиков и итальянской комедии. Запросто можно было увидеть скромника-пастушка, бросившего стадо ради озорной Коломбины. Их строй разбавляли Цезарь, обитательница гарема, завернутая в разноцветные покрывала, Клеопатра с густо подведенными глазами и торговец-перс в огромном тюрбане. Маркиза совсем не танцевала. Её наряд прятал не только лицо, но и пол, отпугивая охотников до задорной куранты и степенного гавота. Поэтому женщина испытала удивление, когда к ней подошёл пират с повязкой на правом глазу. — Мадам, я хотел бы побеседовать с вами. Но, боюсь, это слишком серьёзный разговор. По голосу Анжелика узнала Лувуа. Они прошли через несколько пустынных залов и остановились у большого окна. — Ваш костюм сбил меня с толку. Море — не ваша епархия. Это как если бы адмирал примерил плащ мушкетёра. — Сказала дю Плесси, оттягивая трудный разговор. Министр улыбнулся. — Вивонн предпочёл костюм Бахуса. Впрочем, ему он пришёлся и к лицу, и по фигуре, — тактично поддел адмирала Лувуа, намекая на его полноту. Анжелика искренне обрадовалась известию о том, что её друг вернулся в Париж. — Разве герцог здесь? Я была уверена, что он ещё в море. — Полагаю, в свете последних событий вы не должны так явно демонстрировать радость по этому поводу. — Спокойно ответил министр. Анжелику задело это замечание. Она помрачнела. — Я не хотел оскорбить вас, мадам. — Он шумно вздохнул и набрал в лёгкие воздуха. — Мы должны перейти к не самой приятной для нас теме. Ваш супруг, мадам. Именно по этой причине я не советую вам выказывать симпатию или дружбу, как вам будет угодно, к кому либо из наших господ. Это может быть истолковано превратно. Как бы мы не хотели скрыть арест господина дю Плесси, слишком много человек находится в курсе текущих событий. — Ну ещё бы, — язвительно бросила маркиза, — арестовать его в Сен-Клу, на глазах у Месье и его свиты! Поэтому я скорее удивлена, что от меня не шарахаются, как от прокаженной. Министр пропустил едкий комментарий мимо ушей и пожал плечами. — Придворным удобно думать, что господин маршал стал жертвой интриги в преддверии новой кампании. И что это недоразумение будет очень скоро устранено. Но время идёт. Пошли слухи. И, как бы ваш покорный слуга не хотел видеть месье дю Плесси на коне и в его знаменитой серебряной кирасе, пока эта возможность кажется отдаленной. — Что вы хотите сказать? Открылись новые обстоятельства этого дела? — И да, и нет. Прямых улик против вашего мужа нет. Как нет и подозреваемых, которых можно было бы уличить в интриге против маршала. К тому же, нет и денег. Возможно, у вас есть идеи, кто именно мог навредить месье дю Плесси? Анжелика мрачно покачала головой. — Увы, здесь я не смогу вам помочь. Филипп не делился со мной сведениями о своих врагах. — Очень жаль, — ответил Лувуа. — Я рассчитывал на вашу помощь. Он замолчал и принялся разглядывать мраморный подоконник. — Кстати, как вы меня узнали? Министр, казалось, обрадовался смене темы этой беседы. Он оживился: — Признаюсь, я принял бы вас за юношу в этом скомном одеянии. Это ваша компаньонка указала мне на вас. Очаровательная девушка. Я сам узнал её, потому как видел вас обеих во время мессы, и во время танца справился о вас. Тогда она указала мне на неприметного здездочета. Вот и весь секрет. — Это все, о чем вы хотели со мной поговорить? — Строго спросила Анжелика. Лувуа ответил неожиданным жестом. Он прижал руку к губам маркизы, не скрытую под перчаткой, и, облобызав кончики пальцев сказал: — У меня для вас не самая приятная новость… Он обнял маркизу за талию. Но это был не властный жест. Скорее, так утопающий цепляется за обломок доски. — Боюсь, вы не простите меня… Я сделал все, что мог. Я… Анжелика была так возмущена поведением королевского министра, что в ней проснулись замашки Польки. Она с силой отпихнула мужчину от себя и зашипела: — Что вы себе позволяете, нахал? Лувуа стушевался. От его обычной невозмутимости не осталось и следа. — Я предпочёл бы провалиться сквозь землю, чем говорить это, глядя вам в глаза. Но таков мой долг. Завтра в вашу контору, к мэтру Маршандо, придёт инспекция для проверки ваших личных финансов. Маркиза потеряла дар речи. Ноги стали словно ватные и уже не держали её. Женщина покачнулась. Спутник придержал её и помог прислониться к стене. — Это обыск? — Спросила она еле дыша. — Формально — нет. — Министр отбросил привычные манеры и продолжил. — Комиссия будет состоять из поверенного Кольбера и ещё пары крючкотворов. Но у них репутация честных людей. Будет и человек из моего ведомства, месье де Брессюи. Услышав последнее имя, Анжелика вспомнила, что слышала о нем от Дегре. Полицейский говорил о нем как о человеке чести. — Господин де Бошан из казначейства настоял на том, чтобы проверить ваши финансы. Он сумел убедить Кольбера, что это необходимо. Министр сначала отказывался. Он доверяет вам. — Так доверяет, что готов послать своего пса перерыть мою контору. — Это не обыск. Комиссия не уполномочена конфисковать ваши документы и бухгалтерские книги. Они изучат их в присутствии вашего управляющего. Уверяю вас, что господин де Брессюи лично отвечает за законность данной процедуры. — И кто же его уполномочил? — Анжелика не смогла удержаться от мрачного замечания. Лувуа вновь приблизился к маркизе, но уже не решился на нескромный жест. — Это я попросил его. Заклинаю вас, Анжелика, поверьте, я вам не враг. До сих пор я считаю себя другом месье дю Плесси и, как никто другой, хотел бы видеть его здесь, в Версале. Женщина закрыла лицо руками, готовая заплакать. — Я уже не знаю, на кого положиться. Я считала другом Кольбера, но он пускает ищеек в мою контору. Филипп считал другом месье, но и тот не смог ему помочь. Могу ли я вам верить? Маркиза предпочла умолчать о том, что прибегла к помощи Дегре. В этот момент полицейский казался единственным, кто сможет вызволить Филиппа из Бастилии. — Вы заблуждаетесь, мадам. Месье едва не поскандалил с братом, защищая доброе имя своего друга. Что же касается Кольбера… Он прагматичный человек и верен только королю. И, не смотря на это, он до последнего сопротивлялся тому, чтобы провести проверку ваших финансов. Он согласился на это, будучи уверенным в вашей честности. Де Бошан настаивал на конфискации всей бухгалтерии. Кольбер же повелел, чтобы это была лишь инспекция в присутствии специальной комиссии, членов которой назначат он и я. Поэтому я попросил де Брессюи присутствовать завтра. Анжелика посмотрела на министра. Обычно такой собранный и немного чопорный, сейчас он казался растерянным. Его молодое гладкое лицо выглядело почти детским. Кажется, однажды Филипп говорил, что ему нет и двадцати семи лет. Мальчишка из влиятельной семьи, заигравшийся в войну. Только вместо деревянных солдатиков он посылал в бой живых людей. Но Франсуа-Мишель не был капризным и избалованным. Напротив, он был умен, в меру тщеславен и, разумеется, бесконечно предан своему королю. А сейчас Его Величеству нужно вернуть под сень короны непокорный Франш-Конте. — Мой муж… — Осторожно начала Анжелика, до конца ещё не сформулировав, что именно хочет сказать. — Я знаю, что нужен королю и вам. Для зимней кампании. Насколько важной вам видится его роль? Лувуа на минуту задумался. — Я никогда не говорил с женщиной о таких вещах. Но вы — необычная женщина, Анжелика. Он смотрел куда-то в стену, сквозь свою собеседницу, словно не видя её. — Должен признать, что наше государство взрастило многих достойных полководцев. Я сходу назову нескольких, кого можно поставить во главе грядущей кампании. Но я уверен, и Его Величество думает также, что маршал дю Плесси-Бельер справится с этой задачей лучше прочих. — Спасибо… — Прошептала женщина. — За что? — Удивился Лувуа. — Теперь я вижу, что вы и правда хотите помочь. Я не понимаю лишь одного: почему Его Величество просто не отпустит моего мужа. Он нужен ему. Расследование может подождать, когда на кону стоят интересы короны. — Это одновременно и простой вопрос, и сложный. И, поверьте, я и сам задавался им. Мой ответ таков: закон есть закон. И потом, это может создать прецедент. Слишком многие знают об этой истории. Вы же понимаете?