Двуличие музыкального гения

Юнги и Пак наконец вышли из ванной. Разгорячённые и мокрые они в спешке надевали чистую одежду: Мин свободные спортивные штаны и растянутую футболку тёмного цвета, а психолог — милые белые шорты и толстовку своего парня. Музыкант всё лез к любимому юноше с полотенцем, чтобы обтереть наглого мальчишку, но Чим наотрез отказался, так что с кончиков его рыжеватых волос капала вода, а чистая футболка маняще прилипала к подтянутому телу, как будто дразня, заставляя тут же снять и верх, и низ. А также избавиться от любой ненужной ткани, что помешала бы их любовным утехам. Но Юнги знал, что нельзя. Хотя именно сейчас, когда это было так некстати, фантазия не на шутку разыгралась. И раньше это было бы к месту, но теперь Чим явно не простит, если самодовольный музыкант просто так возьмёт его без разрешения. Ну что ж, придётся терпеть. Но это было не такой проблемой как замерзающий Пак. Периодически парень содрогался из-за небольшого сквозняка, что создавали приоткрытые окна, которые Мин не хотел закрывать, как бы в отместку за сорваные утром планы. И пианисту стоило бы успокоится, но реакция его бесценного психолога была дороже любой обиды. — Юни, ну пожалуйста! Я замёрз уже! — рыжеволосый умоляюще взглянул на любимого музыканта, обхватив плечи руками. — Я же говорил, что нужно было вытереть воду! Мне вот совсем не холодно! — Юн считал себя абсолютно хладнокровным, так что ему нравилась низкая температура в помещении, хотя его Чим-Чим любил тепло. — Ну Юнги! — Чимин по-детски затопал ножками. — Ладно, иди сюда. — студент раскрыл одеяло в своих руках, приглашая молодого специалиста в объятия. От такого действия милое личико специалиста быстро стало грозным, что подогревало интерес к подшучиванию над таким беспомощным парнем. — Я не это имел ввиду! — Пак надул губы и отвернулся, скрестив руки. — Да ладно тебе! — пианист закатил глаза. — Иди сюда. Я тебя согрею. К чёрту окна! Хоть миленький, но жутко требовательный Чимин и был обижен выходками своего музыканта, он всё равно любил Юнги. Пак дорожил единственным прекрасным в своей жизни. — Ну ладно! — Чимин сдался и сел на диван прямо в тёплые объятия Юнги. — Так-то лучше! — музыкальный гений сомкнул руки, заключая любимого рыжеволосого в приятные оковы белого одеяла и собственных сильных рук. — Ты просто хотел заобнимать меня до смерти? — Пак немного поёрзал, после чего устроил мокрую голову на горячем плече. Тепло родного человека успокаивало, развеивая дурные мысли, пока Пак ластился и жался ближе. — А мне нельзя? — Юн загадочно ухмыльнулся, играя бровями: ему тоже нравилось дарить тепло своему человеку. — Нельзя! — молодой специалист съязвил, но всё равно подвинулся ближе. — А почему ты сам не закрыл окна? — на ухо произнёс студент, чтобы согреть своё чудо горячим дыханием. — Хотел, чтобы ты сделал это сам. Потому что тогда ты бы прислушался к моим словам и я был бы точно был уверен, что ты считаешься с моим мнением. А так я теперь ещё больше убедился в твоей безразличности. И как я тебя терплю? — Но в моих объятиях же лучше, чем с закрытыми окнами, а? — Какой же ты наглец! Пойду чай сделаю. — Чим выбрался из тёплых рук и направился на кухню, чтобы позлить. — А говорил, что замёрз. — рэпер немного обиделся, но знал, что его Пак просто накручивает себя, как обычно. — Ааааа!!! — оглушительный крик психолога разом разогнал все мысли. — Блять, ты чего пищишь? — Юн уже подумал, что Чим-Чим прикалывается, но когда переступил порог кухни, сразу понял в чём дело. Рыжеволосый сидел на полу и беззвучно рыдал. Его ноги были испачканы в чём-то красном, похожем на на кровь, а по щекам текли солёные слёзы. — Твою мать! — прокричал Мин, когда очнулся от ступора и заметил посередине комнаты огромный круг из алой жидкости и несколько кровавых отпечатков на кухонном гарнитуре. Музыкальный гений тут же упал на колени рядом с Чимином, обнимая его и прижимая к самому сердцу, чтобы успокоить его бесшумную истерику. Бедного Пака всего трясло от увиденного. Страх захватил его сердце и разум, не давая прохода, хотя родные руки и окольцовывали спину. — Ебучий Ильсан, как же он меня достал! — прошипел Юн, замечая белую записку, приклеенную скотчем к стене. Это не мог быть никто иной как, Чхве. Лишь этот парень мог бесцеремонно нарушить счастье и идиллию пары, такими ужасными словами. Текст, выведенный неаккуратным почерком красными чернилами сразу поверг Чима в шок, от чего тот громко закричал, наверняка потеряв голос. «Отдай Чимина мне или в следующий раз это будет твоя кровь. AGUST D» — про себя прочитал Юн, когда родной Чим-чим немного успокоился в любящих руках.