Одиночка

Ларри Джонсон был одним из самых завидных альф школы. Многие омеги и беты обращали на него внимание и искали его благосклонности, но он был убеждённым одиночкой, которому, казалось, ничего не было нужно. Он не был отличником, но отличался острым умом. Он не одевался напоказ, как это делали другие, желая завлечь свою пару внешним видом. Старшеклассник предпочитал просторную футболку с аббревиатурой любимой группы «SF» и тёмные джинсы, к которым он крепил толстую цепочку. На этой неделе в школе появился новичок. Он был омегой. Слухи о нём и его необычной внешности расходились по всей школе с завидной быстротой. Его волосы были неестественного голубого цвета, ясные лазуритовые глаза и одна примечательная часть — протез, который он носил вместо лица. Кто-то говорил, что стеснительный юноша попал в аварию, а кто-то рассказывал мистическую историю про волка, который разодрал лицо Салли Фишера. Постепенно ажиотаж вокруг персоны голубоглазого протезника сходил на нет. Однако, некоторые альфы, — такие, как Трэвис Фелпс, сын местного священника — подбивали к нему клинья. Трэвис, — блондин с отвратительным характером, — всячески оказывал пареньку сомнительные знаки внимания: зажимал в углу, дарил пошлые подарки вроде откровенных вещичек. Понятное дело, юного омегу смущали эти подарочки, но отказаться он боялся. Казалось, эти двое, альфа и омега, два одиночки, никогда бы не встретились, обучаясь в разных классах, — Джонсон был старше на три года, — и имея совершенно разные вкусы. Однако, судьба свела их в один из пасмурных дней, каких в Нокфеле, осенью, было предостаточно. Этим утром Салли проснулся на несколько минут раньше, чем прозвонил старенький будильник. В комнате было светло, в кресле мирно дремал любимый рыжий кот Гизмо, который, в ответ на ласковый взгляд хозяина, перевернулся на другой бок и зажмурился. Парень поднялся с кровати, позавтракал, кое-как приготовив себе яичницу, оделся поневзрачнее и отправился в школу. На улице было тихо и прохладно. О недавно прошедшем дожде напоминали лишь серые тучки, затянувшие некогда лазурное небо, и небольшие лужицы на асфальте. Прохожих вокруг не было, дорога была пустынной, и Сал неторопливо шёл в школу, заткнув уши наушниками. Играла приятная лирическая мелодия, исполненная на гитаре, и тут омега почувствовал, что чья-то рука легла ему на плечо. Парень вздрогнул и обернулся. Перед Фишером стоял Трэвис, альфа из параллельного класса, чуть выше самого Салли, его светлые волосы были взъерошены ветром, а на губах сияла не предвещающая ничего хорошего улыбка. Он сдёрнул с омеги наушники. — Утречко, Салли, — ухмыльнулся парень. — Доброе… утро, — немного замялся Фишер, стряхивая с плеча руку Фелпса. — Ты… эм… подкараулил меня? — Может быть. — Эта ядовитая улыбка не давала Салу покоя. Омега отступил на пару шагов назад, мило улыбнулся и собрался слинять, но блондин схватил его за руку. — Куда собрался? — В школу! — пискнул Салли, пытаясь высвободить запястье из цепкой хватки альфы. — Давай прогуляемся, — Трэвис сократил между ними расстояние и почти расстегнул ремни протеза, но тот дёрнулся и отвернулся. — Не смей отворачиваться! — рявкнул блондин. — Тебе заняться нечем, Фелпс? — раздался спасительный голос из-за спины Салли. — Джонсон, — прорычал альфа, выпуская руку омежки. — Тебя никто не звал. — А я сам прихожу. Отвали от него, — голос Ларри был уверенным и твёрдым. Трэвис не стал спорить и довольно быстро исчез из поля зрения более зрелого альфы. Джонсон подошёл ближе и осведомился о состоянии Салли, а он только и смог промямлить, что он в порядке, уставившись своими ярко-голубыми глазами на альфу. Он был высок и красив, и голос его, бархатный, ласкал слух омеги. Сал собрался что-то сказать, но Ларри резко схватил его за плечи и закрыл собой. — Ч-что? — удивлённо пробормотал Фишер, и в это время мимо них проехал автобус, окатив Джонсона с ног до головы. — Чёртовы маршрутки, — выругался парень, снимая с себя мокрую толстовку и оставаясь в одной футболке, прикрывающей рельефный торс. — Прости, что так резко. Вместе дойдём до школы? Салли тут же закивал, как китайский болванчик, улыбаясь под «маской» и любуясь своим спасителем. Ларри тоже улыбнулся ему, стянул с запястья резинку и собрал свои каштановые волосы в тугой хвост, а толстовку перекинул через локоть. Дорога была недолгой, но омеге так хотелось, чтобы до школы им нужно было идти не двадцать минут, а все два часа, чтобы наслаждаться обществом приглянувшегося альфы. Естественно, он понимал, что такой, как Джонсон, — слухами земля полнится, — даже не посмотрит на него. — Ты так смотришь на меня, — внезапно вывел его из плена неутешительных мыслей Ларри. — Прости, — потупил взор юноша, а потом удивлённо посмотрел на альфу, который взял его за руку. — Что ты… — Тш, — шикнул Джонсон, сжимая ладонь Салли, и вместе они вошли в школу, где все удивлённо таращились на них. Ларри помог Салу снять куртку, а потом поцеловал в висок и прошептал над ухом, чтобы тот не волновался. Сложно было сказать, что в это мгновение чувствовал Фишер. Его сердце неистово клокотало в груди пойманной птицей, мысли пролетали одна за другой, а ноги стали ватными и подкосились. Вокруг все зашептались, когда Джонсон скрылся из вида. — Неужели он положил на него глаз? — Что, Джонсон? Да никогда! Он ни с кем никогда не будет! — Ах да, ты про его обещание… Салли всерьёз прислушался к доносившимся до него голосам лишь тогда, когда они почти затихли. Звонок на урок прозвенел оглушительно, напрочь вырывая из томительных размышлений. «Что за обещание?» — спрашивал он себя по дороге к кабинету. *** День прошёл уныло, и часы тянулись издевательски медленно. Под конец уроков Салли практически стал засыпать прямо за партой, прикрывшись учебником анатомии. Когда прозвенел звонок с урока, то он быстро скинул вещи в рюкзак и собрался выходить из класса, как его снова схватил за руку Трэвис. — Ты что, тайком крутишься с этим Джонсоном?! — В его голосе звучала неистовая злоба отвергнутой симпатии. Сал неуверенно кивнул, предпочитая поддерживать созданную Ларри иллюзию, и все мигом уставились на него. Кто-то шептался, а кто-то стал переглядываться. — Держись от него подальше, — голос Джонсона, возникающий внезапно и словно из ниоткуда, стал буквально спасительным гонгом для Салли. Трэвис стиснул зубы и, оттолкнув от прохода Ларри, ринулся прочь. Фишер удивлённо уставился на парня и неуверенно прошёл мимо. Джонсон пошёл следом. Они поравнялись у выхода из школы, где Сал выдохнул и перевёл взгляд на альфу. — Зачем ты… — Я просто избавил тебя от приставаний, — ухмыльнулся парень, глядя прямо перед собой и стягивая с длинных и уже обсохших волос резинку. Фишер задумался, опустив голову. Потом он робко посмотрел на старшеклассника и неуверенно спросил: — А если мне нужны эти приставания? — голос его звучал неуверенно и тихо. — Мне же нужно искать своего альфу. Ларри не одарил его взглядом, однако зубы стиснул и руку в кулак сжал. Фишер тут же замолчал и нервно сглотнул. Неужели Джонсон всё-таки положил на него глаз? — Ты даже не знаешь, как меня зовут, а помогаешь… — продолжил Салли. — Кто сказал… — он почти рычал от злости, — что я не знаю, как тебя зовут? — П-прости, я не хотел тебя разозлить… — тут же затараторил юноша, но один лишь холодный взгляд Джонсона заставил его замолчать. Внезапно начался дождь, и им пришлось ускориться, чтобы в итоге добраться до апартаментов Эддисона. И тут-то альфа и омега удивлённо уставились друг на друга и, практически хором, произнесли: «Ты здесь живёшь?». Ларри засмеялся и приобнял Салли за плечи. — Значит, соседи! — усмехнулся альфа, и они вошли в холл. Сал поёжился от холода и прижался теснее к альфе, отчего тот немного недоумённо посмотрел на него. От Джонсона исходил дико приятный запах. И для Фишера это было целое открытие, поскольку до этого дня он никогда так остро не ощущал ароматы противоположного пола. -Сал, — внезапно стал серьёзным Ларри, — у тебя… течка? Юноша промолчал, прикусив губу. И самое ужасное — это то, что он безумно хотел, чтобы у Ларри снесло все предохранители, и он набросился бы на него, разодрал губами кофту и сделал бы его своим омегой. От этих мыслей Фишер потёк, чего не мог не заметить Джонсон. — Омежка, — как-то грустно ухмыльнулся альфа. — Вовремя из школы пришли. — Так ты… — Я не причиню тебе вреда, — пообещал Ларри и нажал всей ладонью на кнопку вызова лифта. — Не бойся. «Глупый, глупый альфа, но почему же ты не сделаешь это?» — расстроился мысленно Салли, глядя на сосредоточенного альфу, который жестом пригласил его в лифт. *** Всю ночь Салли ворочался в постели от нестерпимого жара и мучавшей его жажды. Отец безуспешно пытался сбить температуру таблетками-блокаторами, менял влажное полотенце на лбу сына и поил его чаем с малиной. Это была его первая течка. Он и представить не мог, что это будет настолько мучительно. И лишь одна мысль, одно имя вертелось в голове навязчивым бредом: Ларри. Ларри, Ларри… только бы он пришёл… — Пап… — тихонько позвал омега, и мужчина тут же оказался рядом. От него приятно пахло малиной и мёдом. — Ларри, позови его… — Ты собираешься… — удивился Генри, понимая, на что сын собирался пойти, а потом смирился и вышел из комнаты. Фишер старший довольно быстро нашёл Ларри, который жил на подвальном этаже, и парень спешно поднялся на четвёртый этаж, но вот Генри с ним не пошёл. Джонсон слегка удивился, но всё же нажал на ручку и вошёл в квартиру. Комнату Салли он нашёл сразу, догадавшись по исходящим оттуда стонам. — Омежка, — усмехнулся альфа, войдя и присев на край кровати. Лицо Фишера накрывал не застёгнутый протез. Он тяжело дышал и едва не подпрыгнул, когда в прорези для глаз узрел альфу. — Ларри! — проскулил юноша, поёрзав на месте. Джонсон едва сдерживал себя от безумного желания как следует отодрать этого течного омегу, который САМ позвал его к себе в такой период. Холодные пальцы альфы коснулись пылающей ладони юноши, тот тихо выдохнул, едва заметно дёрнувшись. Затем рука Ларри легла на протез, в ответ на что Сал буквально простонал «Не надо», но Джонсон сейчас был главным, и именно он решал — что надо, а что — нет. Лицо Фишера оказалось обезображенным: старые шрамы исчертили его воспалённую, кое-где шелушащуюся кожу, практически отсутствующий нос вынуждал задаться таким вопросом, — как же Сал дышит через него. Качнув головой, Ларри улыбнулся, перестав с таким интересом смотреть на лицо Салли. — Я урод, — прохрипел юноша, закрыв лицо руками, но чужие пальцы обхватили обе руки за запястья и отстранили. — Прекрасная омежка, — совершенно серьёзно произнёс альфа. — Не закрывай лицо. И… ты дивно пахнешь… — Ларри… а что за обещание? — внезапно полюбопытствовал омега. Джонсон изменился в лице, почесал затылок и хмыкнул. Ему не хотелось говорить на эту тему, она причиняла ему боль. Тупую старую боль, которая лишь в непогоду ныла, как шрамы. Ларри прильнул к приоткрытым губам Салли, стянул с него одеяло и возбуждённо выдохнул, когда его вновь обдало этим прекрасным ароматом течного омеги. Этот запах кружил голову, но альфа понимал, что он первый, и что на его плечи ложится вся ответственность за этого юношу. Холодные руки ласкали разгорячённое тело, губы касались чуткой шеи, вырывая стоны из опухших губ. Дальше — узкие плечи, вздымающаяся груди с затвердевшими сосками, плоский живот. Ларри оставлял по всему телу омеги свои метки, покусывая и посасывая бледную и гладкую, словно шёлк, кожу. Собственный член буквально рвал джинсы, требуя внимания. Размер у Ларри был внушительный, как у многих альф, а нижнее бельё он не успел на себя натянуть, когда Фишер-старший постучался к нему в квартиру. — Ларри… — стонал Сал, выгибаясь дугой навстречу ласкам Джонсона, а тот уже разделся и приставил свой ствол к растянутому, сочащемуся естественной смазкой отверстию. Когда альфа вошёл, то Салли вскрикнул, вцепившись пальцами в плечи Ларри с такой силой, что короткие ноготки оставляли алые полумесяцы на его коже. Стоны были самыми, что называется, развратными. Ларри толкался быстро и грубо, вжимая парня в постель, кусая его за шею и страстно, жадно касаясь искусанных губ. Оставляя на узких бёдрах Фишера синяки от пальцев, Джонсон с чувством сжимал их и насаживал омегу на свой член, не давая парню и вздохнуть, отчего острота секса была ещё ощутимей. Когда первая волна оргазма схлынула, Ларри вышел из Сала и уткнулся носом в его ключицы, скользнул пальцами по бёдрам до самых колен, а потом поднял на него, тяжело дышащего, взгляд: — Мой бывший омега умер во время сцепки со мной. Салли открыл свои лазурные глаза и приобнял Ларри за шею, настолько ласково и нежно, что альфа смутился. — И ты пообещал больше ни с кем не… — Да, но сейчас не об этом. — Джонсон поднялся и крепко поцеловал своего омегу, вновь врываясь в его «истерзанное» ласками тело. Лишь утром Ларри устало сполз на пол, а Сал повернулся на бок и ненавязчиво путал прядки каштановых волос своего альфы. Джонсон улыбался, позволяя юноше творить с его волосами всё, что угодно. Дыхание приходило в норму. Спермой были замараны простыни. — Я с первого дня понял, что ты мой истинный, — внезапно разорвал властвующую тишину альфа. — С первого? — удивился Салли, нежась на подушке. — Поэтому ты тогда спас меня от Трэвиса? — Я его убить хотел… А потом твоя течка… Я еле сдержался, чтобы не оттрахать тебя в лифте. — Я был бы не против, — усмехнулся Фишер, резко притягивая альфу к себе и завладевая его ртом. Юркий язычок скользнул по ровному ряду зубов, по нёбу и встретился с языком Ларри. Джонсон что-то промычал и вновь забрался на постель и навис над юношей, который вновь скрестил за его спиной ноги. Утреннее солнце светило им в глаза, когда они, уставшие и сонные, лежали на постели в обнимку. Салли ещё никогда не чувствовал себя настолько счастливым, а Ларри впервые чувствовал это прекрасное чувство летающих в животе бабочек.