ницше так не говорил

      тишина.       она никогда не давила, никогда не мешала. скорее была вдохновением и спокойствием. она всегда сидела рядом с художником, помогала сосредоточиться, заряжая покоем.       юта ненавидел, когда его тишину перебивали. издавали противные звуки, которые обычные люди называют "речь". топали, шмыгали носом, чавкали. просто мешали слышать звук проезжающей по бумаге кисти.       но сычен стал самым огромным исключением. что так притягивало юту к парню, не знал даже сам художник. он был самым шумным человеком, которого довелось встретить юте. смеялся, открывая широко рот; постоянно шмыгал носом и кашлял; делал ужасно громкие глотки, когда пил воду; юта бы убил за это.       любого, но не сычена.       юта ненавидит глупых и очень любопытных людей. он терпеть не может отвечать на тупейшие вопросы других. ненавидит, когда сидят рядом с ним и смотрят на то, как он рисует.       и что было самым непонятным для юты? все это было в сычене. и ему это нравилось. бред.       китаец постоянно находился в студии юты. сидел практически на одном стуле с ним. совал руки и лицо в работы старшего. а юта просто молчал. - не понимаю я твоих рисунков, юта, - всегда дулся сычен, когда старший показывал очередной фейерверк на мольберте. - искусство понимать не надо, его чувствовать надо, глупый, - смеялся в ответ юта. - ницше говорил, что искусство нам дано, чтобы не умереть от истины.       в ответ на эти высказывания, сычен хлопал своими длинными ресницами и цокал: "нашелся тут, философ"       юта обожал рисовать сычена. в разных позах: спящего, кушающего, смеющегося - любого. просто китаец был чем-то даже больше, чем обычное искусство. - ты эпона - богиня изобилия и плодородия, - начал разговор юта в одну из ночей, которую он проводил с сыченом. - со спелыми и сочными плодами. - что ты несешь, юта? - сычен лишь смеялся в ответ, прижимаясь ближе к старшему. - ну, я хотел сказать, что на моих работах тебе пойдут образы, где кроме фруктов и плодов ничего на тебе не будет, - тихо проводя руками по тончайшей талии сычена, прошептал юта прямо на ухо младшего.       просторная студия очень нравилась сычену. он проводил времени, наверное, больше, чем сам художник. мыл за старшим кисточки, убирал мольберт, постоянно убирал мусор. ему нравился творческий беспорядок только в голове его парня, но никак не на рабочем месте. - я художник, беспорядок - это мое искусство. - опять цитирует ницше? - нет, это накамото юта. прекрасный художник, влюбленный в свою музу. - если ты про музу из винкс, то мне больше нравилась флора.       однажды сычену сильно надоело позировать для юты. настолько сильно, что он чуть не кинул яблоко в старшего и опустил руки. - ну и что за капризы? - из-за мольберта вышла голова юты. волосы очень растрепанные, руки и нос в краске. - чумазый какой. я устал, - сычен подошел к парню ближе, проводя пальцем по красной краске. юта немного строго посмотрел на парня. на это сычен только улыбнулся и мазнул пальцем (с красной краской) прямо по щеке старшего. юта немного насмешливо и немного удивленно раскрыл глаза и рассмеялся. - и зачем? - японец встал со своего стула и посмотрел на сычена. на что младший покачал головой и надавил ладошками на плечи юты, заставляя того сесть. - сейчас я буду рисовать, - снова проводя пальцем по какой-то краске, сказал сычен, - на тебе.       за дело принялась синяя краска. медленно, будто боясь задеть что-то лишнее, китаец провел указательным пальцем по холодной шее юты. он нарисовал какую-то кривую линию, завитвляющуюся на ключицах и переходящую ниже, к ребрам. - сычен, ты чт--       младший приложил палец к губам юты, заставляя того замолчать. он начал расстегивать пуговицу за пуговицей белоснежной рубашки юты. полностью открывая свой "мольберт", сычен присел на колени старшего, улыбаясь как маньяк. юта тихо сглотнул, придерживая бедра младшего.       сычен звонко рассмеялся, макая каждый палец правой руки в краску разных цветов. - готовься, - прошептал сычен. он прикоснулся пальцами солнечного сплетения юты, на что старший неразборчиво ругнулся и буквально затрясся от холодных прикосновений парня.       сычену нравилась такая реакция. он провел пальцами до последней двенадцатой кости ребра справа, рисуя там какие-то непонятные круги. медленно опуская руку на торс парня, сычен облизнул сухие губы, кусая нижнюю. парень наблюдал за эмоциями юты, и ему это нравилось. японец старался не застонать, прикусывая губы, медленно закрывая глаза. руки старшего сильно сжимали талию сычена, что ему даже порой нечем было дышать.       и сычену нравился такой юта. такой покорный и очень эстетичный. - самое интересное впереди, мой мальчик, - сычен привстал, поднимая юту и ведя его к красному кожаному дивану. сычен толкает юту на диван, снова садясь на его бедра. в руках младшего все так же акрил. сычен снова проводит по прессу старшего, медленно поднимаясь наверх и опускаясь прямо до паха. несколько таких движений хватило, чтобы сычен почувствовал, что юта не на шутку возбудился.       и сычена заводило это еще сильнее.       парень провел пальцем по желтой краске, что-то снова выводя на животе японца.       после такой кропотливой работы, сычен посмотрел юте в глаза, ловя каждый огонек своими глазами. на самом деле, даже сычен не мог себя больше контролировать. он опирается своими "грязными" руками на голые плечи старшего, приближаясь к его лицу.       парни находились друг от друга на расстоянии, наверное, десяти сантиметров. жар, исходящий от тела юты, полностью атаковал тело сычена, поэтому парня время от времени передергивало от приятных ощущений. юта тянулся вперед за поцелуем, но сычен его остановил. - сначала красивое завершение моей работы, - смеется сычен. парень что-то неразборчиво пишет на шее юты своими холодными пальцами, на что старший просто тихо сдерживает стоны.       сычен смотрит на идеальную надпись "собственность дун сычена" и улыбается. - а теперь можно все закрепить очень горячим сексом, как думаешь? - смеется сычен, приближаясь к юте. - чертов дун сычен.       как жаль, что мы не рисуем глазами. как много пропадет на длинном пути от глаз через руки к кисти. но ведь еще более приятно сделать человека своим мольбертом, рисуя свои чувства и эмоции на нем.       правда, сычен?