Тише, Гарри

Тем временем в доме номер четыре по Тисовой улице Тётя Петунья уже продолжительное время стучала по дверце чулана под лестницей, и почему-то думала, что оттуда кто-то выйдет. - Гарри! Если ты не появишься через пять минут, то останешься без завтрака! Я ждать не буду, - темноволосая женщина с ужасно длинной шеей, что скорее уродовала её, чем украшала, совершила заключающий удар по двери и отправилась в соседнюю комнату. В чулане под лестницей началось какое-то шевеление. Надо же, там кто-то есть! Маленький мальчик открыл глаза. Он тяжело вздохнул, будто ему было не три года, а все сорок, и начал одеваться. По привычке он стряхнул с волос белую "крошку", появлявшуюся там из-за постоянной беготни по лестнице мистера и миссис Дурсль, а так же его прекрасного кузена Дадли. Гарри натянул на себя старые вещи своего брата, в которых мог бы поместиться ещё один Гарри, и отправился на кухню. Непослушные волосы постоянно падали на, и без того, плоховидящие глаза, а затертые штаны волочились по полу. Тётя Петунья уже вытирала за Дадли размазанную по столу кашу, а дядя Вернон читал свежий выпуск "Вашингтон пост". Его гигантские усы выглядывали из-за уголков газеты, что смотрелось невероятно смешно. - На что же ты уставился? - спросила миссис Дурсль Гарри, увидев, что тот уже продолжительное время стоит на месте и пялится на Вернона. Мистер Дурсль опустил газету и посмотрел в сторону Гарри своими маленькими глазенками. - Ни на что, - немного помолчав, негромко ответил Гарри. - Не мямли, - мистер Дурсль сщурил глаза и продолжил смотреть на Гарри. Тот уже было открыл рот, но всех отвлек Дадли своим падением со стула. По комнате разнесся рев, каких свет ещё не видывал. Миссис Дурсль все бросила и побежала к Дадли со всех ног, а мистер Дурсль, в силу своей полноты, не мог двигаться столь быстро, но тоже поспешил к Дадли на помощь. Тётя Петунья и дядя Вернон долго успокаивал орущего Дадли, который, сквозь свою жировую прослойку даже ничего не почувствовал. - Это ты! - дядя Вернон повернулся к Гарри, - Это ты во всем виноват! - Но, сэр, я... - И не оправдывайся! Ты отвлек нас от Дадли и из-за тебя мы не уследили за ним! - мистер Дурсль очень сильно покраснел и мог сравниться даже с помидором, - Марш в свою комнату! Иначе тебе не поздоровится! Гарри, до смерти испугавшийся злого дяди Вернона, отправился в свой чулан под лестницей, так и не позавтракав. Примерно в аналогичных обстоятельствах он вчера лишился ужина. Неудивительно, что мальчик больше походил на полуторогодовалого, нежели трёхлетнего ребёнка. Три деревянных всадника на конях были отправлены на важную миссию, в ходе которой один из них потерял ногу, упав с высоты. Гарри печально посмотрел на обломок его солдата и отложил игрушки в сторону. Чем заняться? Гарри не знал. Он начал воображать себе волшебный мир, где люди - волшебники, некоторые летают на метлах, а другие могут перевоплащаться в животных. В этом мире он тоже был волшебником. Забавно. Очень забавно.

***

В это же самое время, Альбус Дамблодор, вспомнивший про вчерашний яблочный штрудель, с энтузиазмом отправился к своему письменному столу, где объект его мечтаний и хранился. Вчера перед сном его слишком беспокоил Северус, что бы думать о всяких там штруделях. Но не тут-то было. Альбус совершенно позабыл про то, что сегодня воскресенье, а значит у преподавателей выходной. Другие учителя были заняты своими делами, но не преподаватель зельеварения. Северус Снейп появился в дверях директора Хогвартса очень рано. Настолько рано, что бедный директор не успел вникнуть в драму Снейпа и все ещё был поглощен мыслями о чудесном вкусе штруделя. - Северус? Как ты? - Дамблдор звучал немного удивлённым, - Что-то ты рано сегодня. - Извините, директор. Я направлялся к профессору МакГонагалл для обсуждения школьных дел нескольких гриффиндорцев, - Снейп делал большие паузы между словами, - И решил зайти к вам. - Я догадываюсь, что привело тебя ко мне. Ты сможешь в среду? Я буду свободен всю вторую половину дня. Насколько я знаю, у тебя стоят уроки только до обеда. - Во сколько? - В девятнадцать часов на астрономической башне. Я вспомнил о паре дел во второй половине. Ты же знаешь, что трансгрессировать в Хогвартсе нельзя? - Разумеется. - Но у меня есть привелегии, я же все-таки директор, - Альбус бросил взгляд на письменный стол, до которого так и не добрался, - Должны же быть приятные бонусы в моей профессии, - он перевёл взгляд на Северуса и улыбнулся. Его очки-половинки весело заблестели на солнце, пробивавшемся из окна. Снейп кивнул и вышел из кабинета директора. Альбус наконец добрался до стола и съел многострадательный штрудель. Следующие два дня для студентов и преподавателей Хогвартса протекали как обычно. Я серьёзно. Ничего не произошло. Абсолютно. И наконец настал тот день, которого так боялся Снейп и с нетерпением ждал Дамблдор. Альбус, хоть и переживал за Северуса, но ему куда интереснее было поглядеть на Гарри, ведь он его давно не видел. Северус же, как и обычно, не показывал никаких эмоций. Но внутри него бушевал настоящий шторм. Мысли метались, как их не пытался упорядочить Снейп, а сердце разрывалось от каждого воспоминания о матери мальчика. Он боялся. Боялся встречи с мальчиком, которого собирался взять под опеку. Лили, ты слишком жестока к тем, кого любишь. Альбус Дамблдор с нетерпением ждал Северуса на башне астрономии. Он снова считал. Хоть на часах было без пяти девятнадцать, директор уже считал, что Снейп опаздывает. Альбуса разрывало от любопытства, и он не мог больше ждать. "Двести сорок семь, двести сорок восемь, двести сорок девять..." С лестницы повиднелась макушка Снейпа, медленно идущего на встречу своей "смерти". - Северус! А я тебя уже потерял, - взволнованно проговорил директор. - Прошу прощения, профессор. Искал несколько затерявшихся ингредиентов, - Снейп говорил монотонно, никак не выдавая своего состояния. - Готов? - Да. Дамблдор протянул Северусу руку. Тот взял директора под локоть и их путь начался. Буквально через пять секунд они уже стояли посреди Тисовой улицы. На часах было ровно девятнадцать часов. - Что ж, насколько я помню... - директор что-то неразборчиво бормотал, - по-моему дом номер четыре. Пока директор вспоминал номер дома, Северус огляделся. Улица была донельзя вылизанна, а одинаковые домики стояли в ряд, один за другим, а свет фонарей разлетался на одинаковое расстояние. Один фонарь не горел, и, если бы фонари были живыми, этот бы точно забили досмерти, ведь он нарушал идеальную картину идеальной улицы. - Да, точно. Четыре. Давай-ка отойдем в сторону, - Они двинулись к тротуару, - Было бы лучше, если нас не заметили маглы. Ах, уже поздно, - Дамблдор смотрел в окно на женщину, что с удивлённой физиномией внимательно наблюдала за двумя волшебниками в мантиях. Но она ничего не вспомнит. - Обливиэйт Дамблдор отдернул Снейпа от окна в котором стояла женщина, и они осторожно двинулись к дому номер четыре по Тисовой улице. Дамблдор ожидал увидеть Гарри, сидевшим за столом вместе со своими родственниками и весело болтавшим о чем - нибудь, или играющим со своим кузеном, а может читающим какую-нибудь магловскую книжку, но то, что он увидел разительно отличались от всего выше перечисленного. В окно можно было разглядеть, как ревущий Гарри, размером в два раза меньше, чем нормальный ребёнок его возраста и ещё в три раза меньше, чем его, очевидно, кузен, под оры и удары гигантской туши, имянующей себя Верноном Дурслем, пытался собрать с пола осколки тарелки. Гарри показался настолько маленьким, что Дамблдор усомнился; действительно ли он оставил тогда годовалого малыша? Снейп же с ужасом наблюдал за бедным мальчиком. Страх перед Гарри рассеялся, а ненависть к мистеру Дурслю пронизила его острым клинком. На глаза Северуса навернулись слезы, не печали, отнюдь, а злости. Он вскочил с колен и отправился к входу в дом номер четыре по Тисовой улице. Альбус Дамблдор настолько был ошарашен увиденным, что не заметил, как рядом с ним не оказалось Человека-В-Чёрном. Дверь в дом была заперта на ключ, который Снейп не горел желанием искать. Он бы выбил её с ноги, но у магов нет столь некультурных привычек. - Алохомора, - с кончика палочки вылетела еле заметная искорка и проскокнула в замочную скважину. Дверь была открыта. Путь к спасению мальчика тоже. Северус быстро открыл дверь и твёрдым шагом двинулся по коридору дома. Только сейчас Дамблдор обнаружил пропажу своего профессора и с мыслью, - "Северус, еп твою мать что ты творишь?" - ринулся к широко распахнутой двери дома. Но было поздно. Из дома послышался испуганный визг Петуньи и, очевидно, ещё один доброволец пополнить ряды разбитых тарелок, ибо прогремел звук разбитой посудины. - Что вы, - Северус окинул взглядом Верона, - себе позволяете? - послышался холодный крик Снейпа на мистера Дурсля. Подоспевший величайший маг столетия стоял в дверях и с интересом наблюдал за происходящим. - Я не знаю кто вы, сэр... - было начал говорить мистер Дурсль дрожащий голосом, но его перебили: - Молчать! - Снейп сказал почти шёпотом, но его голос звучал очень громко. Бывший красным от ора Вернон, побелел от страха. Петунья вжалась в угол, а Дадли пытался спрятаться за креслом. У него плохо получалось. Снейп продолжил: - Что вы себе позволяете в отношении этого мальчика? - Северус перешёл на свой обычный, леденящий душу тон. - Я не знаю кто вы, сэр, но я требую, что бы вы немедленно ушли, - мистер Дурсль старался сделать свой голос как можно более уверенным и звучным, но дрожь выдавала его. - Я первым задал свой вопрос и все ещё жду ответа, - ледяной голос Снейпа разносился по комнате, - Я подозреваю, что у вас его нет. В таком случае я задам другой: что же такого он сделал, что вы на него так орали? - он сделал паузу, выделяя слово орали. Мистер Дурсль молчал. За него заговорила Петунья. - Это ты тот странный мальчик, что ошивался с моей ненормальной сестрой? - в её голосе читались нотки презрения, но она боялась Снейпа, а потому говорила тихо. Тот перевёл на неё взгляд и презрительно сщурился. - А какое это имеет значение? - Петунья вздрогнула, - В любом случае - да. Это я тот "странный мальчик", - голос Снейпа дрогнул, он посмотрел в сторону Гарри. Около него крутился Дамблдор, пытаясь поднять сжавшегося ребёнка на руки. Наконец справившись со столь проблемным заданием он кивнул Северусу. Тот опустил палочку и сказал лишь одну фразу, как-будто в пустоту. - Теперь это мой сын, - закончив, он подошёл к Дамблдору и, дождавшись подтверждения действя, взял его под руку и трансгрессировал.