Цена победы

      Большая часть Королевской Гавани была сожжена. Дома догорали, с треском сыпались сожжённые перекрытия, а воздух в самом городе раскалился, как в печи. Казалось, что среди лета пошёл снег, но с неба летел лишь серый пепел, хлопьями укрывающий всё вокруг.       Дейенерис неспеша слезла со спины дракона, после чего вытерла пот, кровь и копоть с лица рукавом своего безнадёжно испорченного камзола. Дрогон наклонил морду к своей матери и тут же получил порцию ласки от крошечной женской руки. Издав довольное рычание, он невысоко взлетел, взгромоздившись на оборонительную стену города, словно огромный ворон.       Устало улыбнувшись, Дейенерис направилась по разрушенной улице, ведущей к руинам Красного Замка. За ней сопровождением проследовали Серый Червь и трое дотракийцев, готовые защитить свою королеву от любой угрозы.       — Нужно как можно скорее зачистить город от остатков армии Ланнистеров, — тихо, но твёрдо приказала она, переступая через полуобугленный труп воина-наёмника из Золотых Мечей. — Всех из народа, кто всё ещё поддерживает режим правления Серсеи, взять под стражу до суда. Особо яростных сторонников убивать на месте.       — Да, моя Королева! — с кивком ответил Серый Червь.       — Бхаго, — Дейенерис обратилась к старшему из дотракийцев, одному из оставшихся со времён кхаласара Дрого. — Кровь моей крови, передай всадникам мою волю — я запрещаю насильно покрывать здешних женщин любого возраста. Запрещаю убивать их детей. Мы пересекли Великое Травяное море и переплыли солёные воды Узкого моря не для того, чтобы сеять только зло. Если воины хотят местных женщин, то пусть женятся на них.       — Как скажешь, Кхалиси.       Среди треска медленно прогорающих деревянных домов послышался тихий кашель. Дейенерис резко остановилась, прислушавшись. Серый Червь, не выпускавший меч из рук, вышел впереди королевы, закрывая её своей грудью. Дотракийцы обнажили аракхи. Когда кашель повторился, королева услышала в нём знакомые нотки и жестом приказала всем остановиться, после чего подошла ближе, чтобы посмотреть. Увидев источник звука, она изогнула бровь и губы дрогнули в ироничной полуулыбке. Её бывший десница, Тирион Ланнистер, весь в гари и со следами ожогов, сидел в куче обугленных тел, наполовину придавленный ими.       Тирион также увидел её и зашевелился, пытаясь привстать.       — Зачем? — прохрипел он. — Зачем? Ты уже победила. Здесь остались только… мирные жители. Они уже сдались. Они звонили в колокол…       — Это война, Тирион, — с железной интонацией сказала королева. — А на войне все умирают — и люди, и драконы. Я свою цену тоже заплатила сполна.       Тирион снова закашлялся.       — Дейенерис, ты была защитницей народа. Разрушительницей оков. Разве ты не помнишь?       Она склонилась над ним и негромко произнесла:       — Я помню, как доверяла тебе и Варису. Я была… такой наивной.       Воспоминания в голове Дейенерис закружились танцем, одно за другим, снова причиняя боль. То, как собственный брат продал её в обмен на войско, а потом — смерть её сына и кхала, рождение драконов… Дальше — Кварт, Юнкай, Астапор, Миэрин. Бесконечная борьба с господами и Сынами Гарпии. Смерть сира Барристана. Убитые Визерион и Рейгаль. Убитые союзники. Погибший, защищая её до конца, Джорах. Миссандея, умершая скованной пленницей, как и прожила большую часть своей жизни. Предательство Вариса, потом десницы. В конце был Джон, попытавшийся всадить клинок в её сердце… Если бы не старая броня её предков, сделанная из драконьей чешуи, — не стоять бы ей, Дейенерис, сейчас на этом месте.       Все верные ей люди, все, кого она любила, — либо мертвы, либо предали её. И вот сейчас она достигла того, к чему шла долгие годы. Победила, ценой всего.       — Но ничего, урок мной усвоен и все предатели наказаны. Например, твои брат и сестра, — они уже мертвы. — Королева сняла перчатку и стала почти заботливо вытирать лицо карлика. — Не плачь, десница. Скоро ты встретишь свою семью.       — Я плачу по своему королевству… И по тебе. — От его слов на лице Дейенерис появилось лёгкое недоумение. — Ведь раньше ты воевала против несправедливости… А теперь ты воюешь против всех, кто не согласен с тобой, и в этой войне тебе не победить. Убей хоть всех, но всегда найдётся кто-то, кто даст людям надежду… — Тирион посмотрел вдаль, за её спину, словно предвкушая увидеть Джона Сноу.       Проследив за взглядом и поняв ход его мыслей, она иронично усмехнулась:       — Неужели? Кстати, о надежде… Знаешь, я недавно сделала для себя несколько очень ценных открытий о драконах. Например, я нашла кладку драконьих яиц в подземельях Драконьего Камня. Им около двух сотен лет, но в них ещё может пробудиться жизнь — Кинвара из Асшая почувствовала это.       Дейенерис мечтательно улыбнулась и в этот момент её лицо будто посветлело, на мгновение став лицом юной девушки, которой она и являлась по возрасту.        — А второе открытие — драконы всё же едят моих родственников… По крайней мере, не чистокровных предателей, угрожающих моей жизни, — точно.       Тирион всхлипнул, а из его глаз снова брызнули слёзы, одну из которых Дейенерис, с лёгкой улыбкой на устах, вытерла пальцем, размазывая запёкшуюся кровь и копоть по коже.       — Нет…       — Жизнь — это боль, мой дорогой советник. Теперь понимаешь? — Она посмотрела, а потом поднялась во весь рост и отодвинула полы тёплых верхних одежд, показывая Тириону округлившийся живот, отчётливо виднеющийся под плотной рубашкой. — А у меня уже есть надежда. Остальное теперь не имеет значения.       Дейенерис подошла к Серому Червю, тихо что-то сказав ему на валирийском и тот кивнул в ответ. Затем королева и её подданные ушли, оставляя последнего из Ланнистеров умирать в одиночестве.       Перед тем, как навечно погрузиться во тьму, Тирион видел Дрогона, парящего над пепелищем Королевской Гавани.       Для Вестероса начиналась новая эпоха — эпоха перемен, пламени и крови. Эпоха новых Драконов.