"Счастливые люди"

Лето 2001 года Северус Снейп Учебный год завершился благополучно. Все сдали экзамены, моя группа - о, чудо! - закрыла год без долгов и даже с неплохим рейтингом успеваемости. Лето выдалось не жарким. 18-20 градусов Цельсия. С Ирмой я так и прибывал в ссоре. Точнее она со мной. Дни шли мирно. Я собирался сходить в хоспис, чтобы внести деньги за содержание отца и купить вещи, которые он просил по телефону. Я приоткрыл Вам дверь в свою семью. Вряд ли Вам интересно. Подозреваю, что Вас больше интересуют мои половые связи. Однако, объективно, для полноты картины я должен рассказать, чем наполнена моя жизнь,кроме пребывания дома, работы и женщин (которые на самом деле занимают не так уж и много времени и пространства в моей жизни, как могло Вам показаться). Что касается моей семьи, то мама покинула этот мир 6 лет назад, в 1995-м. Мама была провизором, работала на заводе лекарственных средств. Отец , сколько я его помню, был алкоголиком и перебивался с одной низкооплачиваемой работы на другую. Причина формирования этого союза остается великой тайной, которую моя мать унесла в могилу. Боюсь даже представить какая психологическая причина (какая детская травма? Или что?) заставило ее сойтись и прожить всю жизнь с домашним тираном. Если Вы помните, то жили мы бедно, учась на бюджете в колледже, я донашивал то одежду матери, то доучивал ее учебники по предметам. И моим недалеким сокурсникам эти факты казались веским поводом для насмешек. Разве, что Лили не смотрела на меня сверху вниз. В 25 лет, получив высшее образование, и уже работая преподавателем в колледже, я больше не мог наблюдать безумие в нашей семье. Я уже был достаточно взрослым для того, чтобы понять, что нахождение моей матери с моим отцом - это сугубо ее выбор и никакие переговоры, уговоры не будут иметь смысла. Но в то же время я не был достаточно устойчивым, чтобы поставить на место отца. Пару раз мы сцепились, но каждый раз от этого хуже становилось только маме. И я сдался. Я с горем по полам накопил денег на первый взнос, взял ипотеку и переехал в дом, в котором живу по сей день. Надо сказать, можно было быть и скромнее, ибо жилье я купил ни где-то там, а прямо в центре Лондона. Так что сами понимаете, что сумма долга была не такой уж маленькой. Да, я даже не буду спорить, что сделал такой выбор, исключительно из-за своих давно сформировавшихся и твердо устоявшихся, комплексов на тему бедности. Так что мальчишкой беря космическую сумму ипотеки я твердил сам себе "Никогда, я никогда больше не буду жить подобным образом. Ни одна живая душа не посмеет меня упрекнуть в бедности". Цель достигнута. А еще с 25ти лет и по сей день , добрых 15 лет, я отчисляю кругленькую сумму банку каждый месяц. У матери обнаружили рак в 94м году, за год она "сгорела", не смотря на то, что я по своим возможностям оплачивал ей лечение и лекарства. Конечно, может, если бы у меня не было ипотеки, то я бы смог вложить в ее выздоровление больше денег. Я много об этом думал. И в этом вопросе пришел к выводу, что сделал все, что было в моих силах. Если и есть, кого осудить в этой ситуации, так это моего отца. Что вы думаете он делал весь этот год? Впрочем,не хочу вдаваться в эти гнусные подробности. Все что здесь нужно сказать, что на его фоне ко мне не придерешься. То низкое и скотское поведение я ему никогда не прощу, даже на смертном одре не прощу. Год я не общался своим отцом и не стал бы. Если бы в 1996 году, спустя примерно год после смерти мамы, он бы не позвонил мне и не сообщил, что у него обнаружили рак, чему я абсолютно не был удивлен. Год я был в замешательстве. Покупал ему лекарства, оплачивал врачей. Нехотя давал ему денег, которые он в итоге пропивал. Вообще я все делал нехотя, и тайно надеялся, что кончится все так же скоропостижно. Год прошел, второй, а у него видите ли стабильное состояние, терапия работала. В 1999 году состояние резко ухудшилось и я перевел отца в лечебницу,где он и находится по сей день. Когда я перевел отца в хоспис, то незамедлительно продал родительский дом, радовало, что мама еще при жизни переоформила все на меня. Часть этих денег пошла на погашение моей ипотеки, что заметно облегчило мне жизнь и выплаты мои закончатся гораздо раньше, чем я рассчитывал. А часть денег я отложил на лечение отца. Не знаю, как вы оцените мои поступки. Я даже не берусь оценивать себя, так как будь у меня сто выборов подряд, я бы каждый раз поступал так же. И вот уже 5 лет, мой отец все болеет и страдания его в этом мире никак не завершатся. И мои страдания никак не завершатся. И если спросите снова, я отвечу так же, как бы все это цинично не звучало. Жду ли я его смерти? Жду. Уже 5 лет жду. На то есть множество причин, начиная от гуманных, заканчивая самыми свинскими. Во-первых: на поздних стадиях его мучают страшные метастазы и уже никакие препараты не облегчают боли. Во-вторых: если он умрет сейчас, то деньги оставшиеся на его лечения от продажи старого дома почти полностью погасят мою ипотеку. В-третьих: я не хочу ходить к нему в больницу и выслушивать то его капризы, то его бред.Я прекрасно понимаю, что он болен. Но я все еще не вижу в этом человеке ничего, что могло бы заставить меня его полюбить. Единственная причина, по которой я его до сих пор не бросил - это то, что моя мать не отказалась от него за столько лет, так что и я не могу отказаться, в память о матери. Сегодня я снова, скрепя сердце, иду в хоспис, чтобы внести деньги за этот месяц и навестить этого человека. -Ты не принес сигареты, Северус, -смотрит он в пакет с купленными мной вещами по его запросу, - Ты не способен сделать даже элементарного, - его озлобленное и уставшее лицо, бледное, почти белое, - у тебя проблемы с памятью? Ты видел себя в зеркало? Что с твоими волосами? -Не считаю нужным разводить демагогию на сто раз обговоренную тему, - я игнорирую остальное. -И что! Я хочу курить! Я перед смертью не могу выкурить проклятую пачку сигарет?! Как меня угораздило вообще зачать такого выродка? Ты делаешь только назло мне... Уверен, будь он в лучшем состоянии, он бы обязательно перевернул бы тумбу и попытался бы отлупить меня капельницей, но сейчас он даже вяло пытается жестикулировать. Зная, это я могу позволять себе больше в диалогах с ним, я чувствую свое превосходство. -Я лишь соблюдаю рекомендации, которые дают врачи. Но, если тебе хочется думать иначе, то - пожалуйста. Впрочем, твоя позиция не так уж далека от правды. Я отвечаю ему всегда ледяным тоном. Мне и жаль его, но и иначе я не могу. Я, действительно, внутри испытываю какое-то каверзное удовлетворение, когда пренебрегаю его просьбами, прикрываясь медицинскими рекомендациями. На самом деле подобный диалог повторялся столько раз, сколько я заходил в эту палату. Но от чего-то ни мне, ни ему до сих пор не надоело. Каждый раз он искренне зол и может доходить в своих оскорблениях до последних слов. А я каждый раз жестоко холоден снаружи и снова болезненно задет внутри его оскорблениями. -Если это все, то я ухожу - я смотрю на время, как будто бы мне есть куда опоздать. -Проваливай, и не появляйся больше, проклятый живодер...ничтожество. Я ухожу. Каждый раз мне хочется в ответ на его оскорбления сказать "да ты знаешь, кого ты так называешь? Я уважаемый человек в медицинском сообществе! Я высококлассный преподаватель! Да, как ты! Ты - нищий алкоголик, самый херовый отец! Как ты смеешь мне вообще что-то говорить! Я тебя содержу, да стоит мне захотеть..!" Там долго можно продолжать. И на каждое его слово у меня будет десяток в ответ. Если только начать... Лето 2001 года Долорес Лоу Честное слово, лучше бы я еще месяц училась. Бабушка меня заставила идти подрабатывать летом, чтобы я не расслаблялась и не балбесничала. И вот, пожалуйста, я батрачу уборщицей в хосписе уже, как месяц от моих каникул. Тут у бабки моей какие-то знакомые и она решила, что раз уж я медик, то должна подрабатывать в больнице. Ага. Уборщицей. Махание тряпкой по больнице - это определенно плюсик к моим фармацевтическим познаниям. Да и вообще приятного мало. Тут все больны, радует, что не заразны, но я все равно брезгую. Хотя в основном я мою только коридоры, окна, лестницы, подметаю на улице. В палатах обычно санитарки убираются. Там у них целая система с использованием кварцевальных ламп и прочего. Ну да ладно. Был у меня обед. Взяла я свою булку и вышла на улицу, чтобы хоть на свежем воздухе перекусить, а не в здании с миазмами (мне кажется, что скоро я начну видеть эти бактерии). Краем глаза, обнаружила, что в хоспис идет очень знакомая фигура профессора Снейпа. Исключительно любопытством я руководствовалась, когда пошла следом за ним. На самом деле, лучше бы не ходила. Естественно, услышала то, что не надо услышать: как он ругается с отцом (судя по всему с отцом), точнее, как последний кричит на профессора. И только я услышала, что профессор собирается покинуть палату, как тут же схватилась за швабру и отскочила от двери в палату. Профессор Снейп узрел мою ничтожную персону. Он ничего не сказал. Просто ушел. Может быть он просто меня не узнал. В этой жуткой рабочей одежде меня тяжело распознать. Хотя я даже немного разочарована, что он не обратился ко мне и подметил мое плаченое положение какой-нибудь саркастической фразой. Что-нибудь вроде "Мисс Лоу, вы наконец нашли работу под стать своей успеваемости". Впрочем, это только моя фантазия, но меня даже забавляют его комментарии. Ну, правда, смешно, особенно когда не про меня, а про какого-нибудь тупого одногруппника или про Гермиону. Я оперлась на швабру и посмотрела в сторону пустующей лестницы. След простыл. Грустно, конечно, что у него отец так болен. Я ему сочувствую. Не то чтобы прям сильно. Но так...по-человечески правда жалко и отца Снейпа и самого профессора.