Никто

~~~ -Что?... -Госпожа Ино! С вами все хорошо? -Неджи и Тен... Кира и Саске... Эти двое решили порушить семьи?! -Вот доклад... Возьмите. Никаких инцидентов не было! -Инцидентов? Доклад?... Быстро сделай мне копию этого разговора! -Но нам запрещено... -Я приказываю. Сделай копию. Не зли женщину на шестом месяце беременности!!! -Так точно!! ~~~ Следующий день я еле разлепила тяжелые веки к обеду. Рано утром двойняшки смогли поднять меня с кровати налить им чай, но разбудить - нет. Как только Шизуне забрала этих двоих, я рухнула мешком обратно, так как всю ночь не спала. Сидела за столом на кухне, еще на подоконнике открытого окна, чувствуя стоящего джоунина прямо надо мной на крыше. Несколько раз попила чай, съела пару ложек праздничного торта, потом сходила в душ. Медитировала и делала легкую растяжку. Даже с фотографией Итачи поговорила, но легче мне не стало. Внутри меня всю съедало чувство, будто моё счастье украли прямо из-под носа. Вся жизнь оборвалась, как нитка, и назад дороги нет. Словно я ошиблась снова, сделала что-то не так, и мне нужно найти выход из ситуации срочно. Уже под утро, когда у меня получилось разобраться в эмоциях, до меня дошло, что они принадлежат точно не мне, и от этого переживания усилились. «Что произошло, Саске?» - мы могли общаться на невероятно большом расстоянии, но печати мне этого теперь не позволяли, и вряд ли мои вопросы в пустоту до него доходили. В этот день он не появился. Счастливой Асуке дали разрешение снова посетить меня на несколько часов, а Суйгецу поставили большой запрет, так как он тоже бывший преступник, и не пользуется доверием у Хокаге, в отличие от того же Саске. Асука же, со своим уровнем подготовки шиноби, может только дать в голову убойными градусами в ярком бокале. Не больше. Я не могла забыть слова Учиха, которые он сказал двойняшкам, когда те активировали шаринган, собираясь на него напасть. У него получалось донести до них информацию и сказать слова, которые мне никогда бы в голову не пришли. Может быть, именно Саске и нужен в их жизни сейчас, ведь я не могу исполнять роль отца, и уж тем более мужчины в семье. Но как потом объяснить детям, что тот, кто принимал участие в их воспитании, помог сгинуть тому, кто должен был их растить? И как отнесётся Сакура к тому, что её муж проводит время в другой семье? «Ладно. Будь, что будет. Нужно просто поговорить с Саске, может, он подберёт слова» ~~~ -Доставьте её на допрос. -Есть! -Где Учиха Саске? -Не имею понятия. Он всю ночь и утро просидел в комнате с видеонаблюдением задержанной Киринари. Потом испарился. -Были инциденты? -Нет, никаких. Типичная встреча друзей, все ушли в назначенное время. Ничего необычного. -В любом случае, чтобы доклад лежал у Совета на столе. И вызовите Ино Яманака. -Но она и так в положении ходит на работу... -Ты решил ослушаться Совета? В отсутствие Шестого тут решаем мы, и никаких возражений. Без нас эта деревня уже давно бы погрязла в... -Простите, что мешаю! Учиха Саске покинул деревню. Замечена активность чакры Ооцуцуки на границе. -Все эта чертова девка! Почему она ещё не здесь? Доставить её! -Есть! ~~~ Меня буквально швырнули на пол какого-то подвального помещения, похожего на большой зал с факелами на стенах и пропастью чуть дальше ещё глубже под землю. Проехавшись коленками по бетонному полу и разрезая их до крови, я так и застыла, с руками связанными за спиной и печатью на глазах. Меня трясло от злости, но лицо оставалось невозмутимым. Только подрагивающие пальцы незаметно сжимались в желании придушить того, кто посмел так со мной обращаться. Двойняшки находились с Асукой в гостинице и не застали, как их мать нещадно связывают, снова надевая четвёртую печать на руку, но гарантии, что с ними не сделали то же самое - не было. И это просто закрывало мою адекватность в дальний ящик. -Киринари Учиха, ну надо же. Кто бы мог подумать, что такой, как Итачи, женится, да ещё и наплодит себе подобных. -Сними с меня печать и скажи мне это в глаза, ублюдок, - говоря ледяным голосом, я проверяла печати на прочность, то увеличивая, то уменьшая потоки, и это было очень сложно в моем положении. Когда во мне столько злости, ни одна печать не сдержит мои глаза. - Или ты боишься? Сильный удар с ноги в живот пришёлся прямо в желудок, вызывая невозможную тошноту и яркую режущую боль. Пару рвотных позывов с трудом подавились мной, отвратительным эхом разносясь в углах огромного зала. Я выжидала и терпела. Знала, что надолго меня не хватит. -Но! Зачем так сильно, останутся следы, - все это время я пыталась вспомнить, кто это, и голос сильно напоминал мне одного из Совета, мелкого старикашку с противной ухмылкой. Он голосовал за то, чтобы убить меня, так как мои глаза несут опасность для деревни и мира в целом. Я же считала, что опасность несёт здесь только он, разжигая ненависть. «Я уничтожу тебя» -Где мои дети? -Мерзкие отпрыски Учиха прямо сейчас сидят в камере вместе с твоей тупой подругой и пойдут под нож, если ты не будешь отвечать на вопросы, - женский голос выбил меня из колеи. - Пожалуй, попрошу охрану эту милую девушку насиловать прямо на глазах твоих детей. Две печати на моих руках за спиной сгорели в секунду, превращаясь в обжигающий пепел на белой коже. Пальцы так сильно сжались в кулаки, что ногти впились, разрезая плоть до крови. Меня разрывало от ненависти. -Никто и никогда не посмеет сделать больно моим близким. -Тогда тебе придётся отвечать. «Нужно узнать, что здесь творится, пока они не заметили печати» - теперь я чувствовала детей, и с ними все было в порядке, правда, эти двое немного напугались. Главное, что теперь в моем подчинении больше чакры, а шиноби вокруг меня слишком тупые, чтобы заметить. -Что вам нужно? -Другое дело, - женщина сделала пару шагов поближе, и я уже примерно поняла то расстояние, на котором она от меня стоит. Ей сверну шею первой. - Мы последователи Данзо Шимуры. Где Кагуя Ооцуцуки? -Я понятия не имею, кто это. Снова размашистый удар, на этот раз прямо в солнышко, и мой громкий хрипящий вдох раздался до самого верха. Тот, кто наносит удары, будет вторым. Я вскипячу кровь в его венах, чтобы та полилась из всех возможных щелей и окрасила его одежду в ярко-красный. -Где Кагуя Ооцуцуки? Мои легкие не хотели раскрываться, и пришлось пустить к ним чакру, чтобы привести в нормальное положение. Дыхание сбилось, но я все равно держалась невозмутимой, разминая с хрустом шею и ухмыляясь им в лица. Ещё один удар, и печать на глазах превратится в прах от желания уничтожить всех людей передо мной. -Саске сказал, она запечатана им и Узумаки. Больше я ничего не знаю. Что вам нужно от меня? -Твой ДНК совпадает с её, что ты на это скажешь, Киринари? Клоны Зецу наполнены твоей чакрой, и в составе имеют так же твой ДНК. То, что ты из клана Ооцуцуки, очевидно. Кто ещё из клана жив? У меня буквально произошёл разрыв шаблона, и в голове все сошлось почти мгновенно, рассеивая туман, как будто вместе с ударами мозги встали на место. Я подозревала об этом, но теперь была уверена в том, что мои соклановцы исчадие ада, и стоит ли искать в таком случае мать? -Я показала всю свою жизнь вам, что ещё нужно? -Я тебе не верю, - мужчина напротив вздохнул, показательно и очень громко. - Ведите сюда детей. Именно в тот момент я не понимала, как все произошло. Голова отключилась. Только звуки голосов доносились, словно из другой вселенной. -Печати на руках уничтожены! -Что? На глазах тоже?! -Новые печати! Срочно сюда! Кровь. Как же я хотела её увидеть, и сдерживать себя стало так нестерпимо сложно, что в мыслях только и мелькали образы убитых людей, изуродованных и окровавленных. Когда ноги подняли меня от земли, челюсти с силой сжались, а руки расправились в разные стороны, накапливая чакру. -Шинра Тенсей! Кто успел, и смог защититься различными барьерами и техниками все равно пострадали, сносимые сильнейшим потоком чакры к чертям. Мой разум пытался достучаться, но крики этих тварей только разгоняли во мне огонь сильнее и сильнее. Когда пинающий меня шиноби полз по земле к спасительной лестнице, безумная улыбка сразу коснулась моего ледяного лица. -Нет!! Бегите Господин! -Созвать всех! Заключённая сошла с ума! -Что здесь происходит?! -Шестой! Вы вернулись! Она свихнулась и убивает людей! -Иди сюда, ублюдок. Божественное притяжение! - того, кто допрашивал меня, потянуло к моей ладони, и пальцы сжались на твёрдой шее, когда он встретился с моими глазами напрямую. Страх на его лице был таким сильным, что ещё чуть-чуть, и моча потечёт по трясущимся ногам. Разницы в росте не было из-за того, что я подняла его над землёй, наслаждаясь гримасой боли и ужаса. В тот момент мне казалось, что я ненавижу всех и убью любого ради своих детей. -Киринари! Остановись! -Зачем? - спросила я, чувствуя разрушительную чакру Девятихвостого, и только после этого увидела яркую оболочку, покрывающую тело Узумаки. Его контролю можно было позавидовать. - Мне угрожали расправой над моими детьми, хотя ещё недавно обещали не прикасаться! -Отпусти его! И мы все обсудим, - Шестой пытался идти на любой контакт, выставляя ладони перед собой и, не боясь, смотря напрямую в риннеган. Я могла убить его и заставить захлебываться кровью, но делать это с ним хотела меньше, чем с другими. «Кира! Что происходит? Остановись! Ты уничтожаешь шанс детям на счастливое будущее. Ты запачкаешься кровью! Не делай этого...» -Саске? Пальцы разжались, и мужчина рухнул на землю, сотрясаясь от страха и тут же уползая подальше. Учиха пытался погасить мое ледяное пламя на расстоянии, подчиняя себе мою голову, как это удавалось делать мне периодически вовремя войны и до нее. «Вот так, Кира. Я скоро вернусь, и ты расскажешь, что произошло» «Не надо. Мне... стыдно» «Я узнаю подробности от Шестого. Держись возле него» -Она сумасшедшая!!! -Киринари, - голос Узумаки отвлёк меня, и я перевела на него взгляд, после чего тот сразу убрал со своего тела бешеную чакру Кьюби, показывая свой мирный настрой. Мои потоки в теле бились через край, но контроль стал доминировать, гася всю силу, как можно сильнее. Все места под воздействием ударов начали ныть, когда шок прошёл и чакра угомонилась. Дрожащая ладонь мягко легла на живот, а раны от вожженых в предплечье печатей шипели, заживляясь на глазах. - Что произошло? Все же можно решить словами, верно? До моих ушей донеслись стоны раненых. Ужас и ответственность захватили душу. -Да, - я вытянула руки, запястьями сведя их вместе, на что Какаши удивлённо хмыкнул. - Арестуйте меня. Только выпустите детей из камеры. Меня действительно арестовали, и я сидела в камере уже несколько часов, снова с печатями на руках и глазах, вгоняемая в размышления и проклиная себя. Как же мало должно быть мозгов в голове, чтобы использовать Шинра Тенсей и покалечить пару десятков прибежавших шиноби? Но был ли у меня выбор? На кону стояла жизнь детей. Я могла сбежать, как это делала всегда, но со мной произошло то, что со мной не случалось ни разу. Меня никогда в жизни не накрывала такая волна безумия и ярости, желания разорвать и убить. Увидеть кровь и внутренности тех, кто обидел меня и детей. В тот момент в моей голове творился настоящий ад, украшенный костями и трупами. На самом деле, я ни о ком не думала. -Как ты? -Шестой, - выдохнув, я улыбнулась уголком губ. - В порядке. Дети? -С Шизуне. Совещание только кончилось. -И чем же? - на мой вопрос тот устало вздохнул и потёр шею в любимой манере, приземляясь на «кровать» рядом со мной. -Совет распущен. Его больше не существует, и надо было давно это сделать, - моё тело отозвалось, дёрнувшись на такое заявление. До меня донёсся запах кофе, исходивший от Шестого. - Большая часть Совета теперь в тюрьме. Суд будет на днях. Я не могу сказать тебе много подробностей, но... Все это время, даже после искоренения АНБУ, они продолжали подпольно вести дело Данзо и проводить незаконные лабораторные исследования. Этот человек принёс немало бед Конохе. -Я знаю. Итачи все мне показал. -Ты, кстати, можешь вернуться к детям, - на последних словах его тёплые руки коснулись моего носа и потянули вверх повязку, заставляя меня поморщиться. Наручники так же слетели, и моему взору предстал настоящий Хокаге, в белой мантии и шляпой на голове. Глаза удивлённо распахнулись, но стыд снова захватил меня. -Я оправдана? -Никто не умер, Киринари. Тем более, ты защищалась. Я лишь попрошу тебя наблюдаться в больнице раз в неделю, чтобы предотвратить вспышки гнева, и отчеты буду проверять лично. -Я только рада. Не хочу чувствовать это снова, - он улыбнулся глазами, но уже через несколько секунд вернулся к обычному усталому лицу. - Дети сильно напуганы? -Они очень смелые. Та девушка из Мороза, Асука, защитила их и не дала навредить. Я искренне приношу извинения за то, что произошло в моё отсутствие. Ты вольна просить все, что тебе нужно, но в рамках разумного, конечно. -Для начала, - он напрягся от моего ледяного взгляда и такого же лица. - Выпустите меня отсюда. -Ох... совсем забыл, - он легко засмеялся, явно думая о другом и пребывая в заботах Хокаге, но виду не подавал совсем. Когда мы поднялись на ноги и двинулись к решетке, у меня закружилась голова, на что Шестой легко придержал меня за плечо. - И про это тоже забыл, - его пальцы аккуратно сняли с меня две печати. - Все убрать пока не могу. -И на этом спасибо. Хотя стойте... ещё просьба. Пожалуйста, уберите камеры. Хотя бы из спальни. ~~~ -Какаши-сенсей. -Уже тысячу раз говорил не называть меня так, Сакура. Вы уже давно не дети. -Саске... скоро вернётся? -Этого я сказать не могу. Ты же знаешь, его миссии не имеют срока. И заменить Саске никто не может. Я сейчас занят Советом и внезапными проблемами. -Мне... очень плохо, Какаши-сенсей. -Я понимаю, Сакура. Ты знала, что будет тяжело, верно? -Но я думала, что он останется ещё немного... -Господин Шестой! Я составила акт для Учиха Саске! -Тошика... -Акт? Сейчас? Миссия с сегодняшнего дня? -Сакура, успокойся. -Значит, он сам ушёл? Какаши-сенсей, я же доверяла вам! Вы прикрываете его? -Он все объяснит тебе, когда вернётся. В твоём положении нельзя волноваться, Сакура. ~~~ Утро следующей недели началось с того, что все камеры в доме сняли, и охрана, стоявшая снаружи дома, презрительно оценивала меня взглядом. Они ещё останутся на неопределённый срок, и я все ещё под арестом, оправданная только в последнем нападении на меня. Каждый раз, когда я использовала Шинра Тенсей, мне хотелось видеть шкалу моей жизни, чтобы понять, насколько она сокращается, и сколько мне осталось. Это немного напрягало. На второй день я выпросила у Хокаге пропуск для Асуки, и он уже пожалел, что сказал мне те слова в камере. Для Суйгецу он все же отказал, зная, что Данна намного разумнее мечника и никогда не согласится на серьёзные авантюры. А на третий день ПараМи поступили в Академию, и теперь двойняшки официально исполнили свою мечту, несмотря на разногласия и проблемы у вышестоящих лиц. С первого урока удивляя преподавателей, они добрались до мест лучших в классе за несколько дней, и уже через неделю радовали меня своим сдержанным поведением, благодаря Ируке-сенсею. Развивая технику чтения, эти двое безвылазно сидели над учебниками, оглушая друг друга новой информацией. И это в пять с половиной, если быть точной, лет! -А ну-ка живо спать. -Ещё пару страниц! Мама! -Минато уже клюёт носом, - я скрестила руки на груди, упираясь плечом в косяк и смотря, как Микото зевнула, увидев спящего над учебником брата. - Пора в постель. Вчера вечером двойняшки решили спать раздельно, и кровати разъехались друг от друга, но так, чтобы руки дотягивались держаться ладошками. Это вычеркнуло несколько проблем из моего материнского списка, и дышать однозначно стало легче. Я уложила Минато на кровать, и не успела оглянуться, как Микото уже сопела, даже не укрывшись одеялом и свернувшись в комочек в милой пижамке с птичками. Медленно учебники в моих руках стопкой легли на стол, а из одного из них выпала фотография, та, где я и Итачи запечатлены после миссии в Суне. Тёплая улыбка коснулась моих губ, а главное, эту фотокарточку пришлось срочно убрать к себе. Будут вопросы, если она вылезет наружу где-то в Академии, и хотя дети знали, что брать её из дома нельзя, я переживала. На фото мы в плащах Акацки. Душ заставил меня проснуться и задуматься над тем, взяли ли бы меня хотя бы в какой-нибудь отряд от Конохи, чтобы я могла работать и двигаться. Если этого не произойдёт после снятия ареста, придётся превратиться в местную Ведьму и делать отвары с мазями для бабушек и дедушек Листа. И хотя денег у нас было ещё достаточно, чтобы прожить безбедно с пару десятков лет, не шикуя, тратить их было не разумным занятием. Да и покупать жилье тоже глупо, ибо вокруг нас стоял целый квартал пустующих домов. Натянув на себя облегающую белую майку и короткие шорты, я упала в кровать, чувствуя приятную прохладу от пустой постели и влажных длинных волос. Печатей на обоих предплечьях я уже не ощущала, привыкшая к постоянному подавлению, но стоило мне закрыть глаза... Моё сердце бешено застучало, и потоки завибрировали. -Я думала, ты ещё не в деревне. Зачем ты вламываешься, и что с твоей чакрой? - я тут же села на кровати, видя уставшее бледное лицо и жуткие круги под глазами. Плащ Саске местами был покрыт пятнами, а на щеках красовался легкий румянец. Остатки чакры в потоках безумно бились, но он контролировал её, как мог. - Ты пьян? -Немного. -Рехнулся? – в лунном свете он выглядел безумно красивым даже в таком виде, и я бы дальше погружалась в свои мысли, прежде чем выгнать его, пока не почувствовала запах металла и не поняла происхождение пятен. – Ты ранен, - соскочив с кровати, ноги понесли меня к нему, где ладони сразу подняли край темного плаща, представляя моему взору жилет и рубашку, насквозь пропитанные свежей кровью. -Ты раненый напился? Почему ты не был дома? Твоя жена – медик! – уперто молчал, принимая натиск моих рук, толкающих его назад. Сделав пару шагов, Учиха опустился на выступ, который являлся напольным низким шкафчиком вдоль всей стены. Я сразу опустилась на колени, попутно расстегивая верхний замок на плаще и позволяя ему плавно соскользнуть вниз по широким плечам. Саске почти не дышал и следил за мной, пока его мысли наполнялись Сакурой, о которой сейчас мне хотелось знать меньше всего. Моментально заблокировала. Некогда. -Я устал, - обдав меня перегаром, он запрокинул хмельную голову к стене, тихо выдыхая, когда мои пальцы расстегнули его жилет и побежали по пуговицам рубашки. Рана располагалась слева от пупка и не выглядела смертельной, но все же, это меня бесило. -Ты же знаешь, что я не умею лечить, и могу только передавать чакру для улучшения регенерации, - такой фокус я могла провернуть только с теми, кого знала, и чьи эмоции во мне уже побывали, иначе отражение выбьет меня из колеи, и ничего не выйдет, либо останется новая травма. -Ты можешь использовать техники? -Да. Мне сняли две из четырех печатей. Еще убрали камеры в доме, - многое произошло, пока его не было. - Кто на тебя напал? Чакра из моих ледяных рук возле его пресса полилась в мужское тело, которое сразу отозвалось, расслабляясь и позволяя Саске закрыть глаза. -Я потратил почти всю чакру, уничтожая клонов Зецу, которых нашел на границе под землей, - надо отдать должное. Не смотря на алкоголь в крови, Учиха четко выражал свои мысли, а его язык не заплетался. – На меня напали охотники за глазами, и они были достаточно сильны. -И много таких охотников? – я забеспокоилась, и мне пришлось убрать барьер из головы, чтобы не отвлекаться с «лечения» на другую технику. -Достаточно. Поэтому будь осторожна. Жилетка с его плеч упала вниз следом за плащом, и осталась только рубашка, которую я не рискнула снять, хоть она и мешала моему взору. Дыхание Учиха пришло в норму, и твердая грудь прямо перед моими глазами медленно опускалась и поднималась, завораживая. Я до сих пор знала каждый шрам на его торсе, и только один был для меня новым – точно слева. Он мог умереть от такой раны. От размышлений меня отвели чужие мысли, и я немного опешила, стараясь не поднимать взгляда на лицо Саске. -Когда ты подумал о моих ключицах, я смерилась, но теперь ты перешел на грудь, - его голова снова запрокинулась, чтобы изменить угол обзора на темный потолок вместо моего декольте. Все такой же фетишист. -Прости, - его сердце застучало быстрее. – Я заблокирую мысли. -Лучше перестань об этом думать. -Могла бы что-нибудь надеть. -Вообще-то, это ты ворвался ко мне среди ночи, без чакры, раненый и пьяный, безумно разговорчивый и с пошляцкими мыслями, - Учиха сразу открыто заржал, краснея сильнее и заставляя меня ошарашенно уставиться. Его открытая улыбка, немного безумная из-за алкоголя, не позволяла мне отвести взгляд, и он наклонил лицо вперед, чтобы волосы все скрыли. – Не смешно! -Смешно. -Сейчас закончу, и иди домой, - я помнила слова Неджи, а еще хуже то, что Саске действительно сразу поник и задумался, превращаясь в ледышку мгновенно. По одной чакре в каналах было понятно, что дела у него дома совсем плохи, и произошло что-то серьезное. Вспомнив те переживания в день его ухода, я поняла, к кому они относятся. -Сакура ждет ребенка. Мое тело превратилось в камень, и разум упорно отгонял информацию, словно она ложная и не нужная. Комок в горле стал медленно расти, а брови-предатели выдавали мои смежные эмоции. Как я должна на это реагировать? Что должна чувствовать? Булыжники рухнули мне на плечи, и я согнулась под тяжестью неприятных ощущений, от которых почти сразу затошнило. -Я… должна поздравить тебя, - все, что смогла выдавить тихим голосом, когда Саске ловил хоть какие-то эмоции на моем холодном лице взглядом. На мыслях стоял непробиваемый барьер. – Дети – это лучшее, что с нами случается. -Наверное. «Нет» «Даже не смей так думать, Саске» «Я пытаюсь» -Пойдем в холл на диван, чтобы мне было удобней тебя забинтовать. Кровь уже остановилась, - пытаясь хоть как-то отвлечься, я уже думала, как мне проводить его домой к беременной жене, или как сказать, что ему и правда нужно идти к ней сейчас же. Сакуре, наверное, ужасно больно и одиноко, ведь это просто ужасно проживать такой период своей жизни в одиночку. Знаю не понаслышке. Я запрокинула его левую руку с пустым рукавом себе за голову и приобняла за талию, поднимая с низкого шкафа и аккуратно ведя в сторону холла. В нос ударил приятный аромат тела Учиха, напоминающий мне Итачи, и в груди противно заныло от сильной схожести братьев. Правой свободной рукой он уперся в косяк, даже не стараясь контролировать свои ноги. Будто специально расслабился, чтобы я крепче его держала. -Вот так, - усадив его на диван, я залезла пальцами под рубашку на его плечи, принуждая ткань соскользнуть вниз. Сидя между его раздвинутых ног на полу, сглотнула, притянув коробку, стоящую недалеко, к нам поближе. Сегодня вечером обрабатывала коленки двойняшкам. – Я обеззаражу и нанесу мазь, - брюнет не реагировал, наблюдая за моими движениями и не произнося ни слова. Закрыв глаза, он болезненно нахмурил брови, думая о том, что его сильно гложет. Шикнул, когда раствор коснулся кожи вокруг раны, снова устремив усталый взгляд на мое сосредоточенное лицо. Следом в ход пошла мазь, и господи, как громко стрелки двигались на часах, больно стуча в самых висках от такой жгучей обстановки. Его жена беременна, и он ее не любит, а ребенка даже не хочет, что уж тут говорить об общем состоянии человека. Саске покрывался мурашками, когда мои ледяные пальцы его касались, и уголок губ слегка приподнимался. -Что? -Я помню твои руки. Они не изменились. «Нежные и холодные» - не смог сказать вслух, но произнес в мыслях. Холодок коснулся плеч, пуская дрожь по спине до самых пяток. «Старайся не думать об этом» «Тут я бессилен» С бинтами все оказалось сложнее, и мне пришлось как бы «обнимать» его торс, чтобы обмотать по кругу и передать из руки в руку за его спиной моток. Почти прислоняясь к его горячей коже, я слышала громкое биение сердца, и как он ответно слегка подается вперед, чтобы быть еще ближе. Казалось, это длилось вечность, но срочно должно закончиться. Ибо это пытка для него и меня. Тем более, сейчас, когда градусы добили его окончательно. -Еще я помню твои губы. «На вкус» -Ты пьян, Саске, - конечно, я тоже никогда не смогла бы забыть наш поцелуй, и уж тем более то, что чувствовала в тот момент. Он смотрел на меня сверху вниз, и мои руки аккуратно легли ему на плечи, дрожа от волнения. -И, наконец, могу говорить. Так намного проще. -Ложись. В таком состоянии ты точно никуда не пойдешь, - ноги неуверенно подняли меня с пола, и до последнего мой разум боролся с телом, держа лицо невозмутимым и спокойным, но сердце все равно все выдавало, а дыхание уже давно было прерывистым. – Я принесу одеяло, - надавив ему на плечи, опустила хмельное тело на подушку, тут же помогая ему закинуть туда же ноги, с которых следом сняла обувь и поставила на пол. Одеяло взмыло и плавно легло на Учиха. Тот сразу облегченно выдохнул, закрывая глаза. Приземлив свою пятую точку с самого края, я положила свои руки ему на бинты, медленно пуская в его тело чакру, и так и уснула, еще долго рассматривая перед этим его спящее лицо, возможно, последний раз так близко, положив голову на спинку дивана.