Неотправленное письмо

      Где-то посреди бесконечной зимы я снова стою у дороги, провожаю взглядом чёрные мерседесы, в которых едут какие-то совершенно чужие люди. Сигаретный дым извивается в воздухе, смешивается с блюзом в наушниках. Он — горячий в холодном воздухе, асфальт чёрный, снег белый; я лишил себя выбора, потому что устал от неопределённости ожидания.       Мне упорства не занимать, как ты понял за годы, что мы думали друг о друге, за десятки раз, когда я собирал себя по кускам, поднимался и снова шёл на штурм твоей крепости, сотни строк, посвящённых тебе. С упорством маньяка я разглядывал каждый пиксель твоих фотографий, изучал каждый блик на твоих глазах, каждый шрам, каждое восхитительное несовершенство, доказывающее, что ты всё-таки человек.       С этим упорством я ждал от тебя ответной реакции, или, вернее, твоей готовности к ней. Я не боюсь ожидания как такового, но теперь буду ждать только того, что случится. Как и ты, я жажду влияния, и брошу все свои силы на то, что мне подвластно.       Когда-то далеко отсюда, где-то бесконечно давно я смотрю в зеркало, провожу пальцами по коротким волосам, вспоминаю тебя и как-то разом осознаю, что не хотел быть с тобой, вовсе нет. Я хотел б ы т ь т о б о й, с твоими чёрными деловыми костюмами, с алкоголем и фруктами вместо нормальной еды, с равнодушным взглядом и заразительным презрением к жизни, со всеми твоими недостатками, проблемами и бесконечным превосходством над окружающими. Я хотел стать таким же, как ты, но мы только отражения по разные стороны зеркала, которые никогда не соприкоснутся.       Благодаря тебе я понял, что способен на многое. Ты мыслишь стереотипами и помог увидеть жизнь во всей её широте, ты разрушаешь по щелчку пальцев и дал стремление создавать взамен новое, даже когда нет сил, ты прёшь напролом и научил меня скрытности, ты не способен любить, и я полюбил тебя так, как не пожелаю злейшему врагу. Ты живёшь в своей крепости за семью мечами, в неё не войти, и, кажется, выйти не проще. Я снаружи, за моей спиной бесконечный мир, и я волен идти, куда захочу. Если ты сможешь выбраться за ворота, встретимся ли мы снова? Вспомним друг друга? Узнаем?       Где-то ты растворяешься в вечном субботнем угаре, где-то, где я все ещё, может, хотел бы быть, с кем-то, кому я не должен завидовать. Тянешь на себя белый шёлк одеяла, тонешь в антрацитовом беспамятстве. Рядом ложится кто-то, кто не поймёт тебя так, как я, и поэтому не захочет уйти.