Да, да, но нет

      Они вернулись в город уже в ночи, зацепив все вечерние пробки. В машине Ви рассматривал фотографии Гука и громко возмущался, что его не взяли с собой. Макнэ загорелся идеей сходить в полноценный трек на пару недель и успокаивал Тэ этим, и даже уже гуглил подходящие маршруты. Ему не хватило, фантастическая физическая форма сделала для него и сегодняшнюю игру на грани фола легкой и приятной прогулкой. Мелкие заполняли своими криками и спорами все пространство между, даже не замечая этого или делая вид, что не замечают. Джин молча вел машину, не задав ни одного вопроса, никаких комментариев или угроз, пожеланий или предложений, ничего. Нам так устал, что был не готов извиняться или оправдываться, и по внутренним ощущениям это было бы довольно бессмысленно. Удивительно нелепая ситуация, это какой-то извращенный эффект бумеранга: когда надо сочувствовать и успокаивать того, кто сделал тебе больно.       Нам ужинать не стал, просто хотелось лечь и отключиться, и желательно в этот раз без ярких психоделичных снов. Минимальный набор гигиенических процедур и сразу в кровать, вроде желаемое близко, но заснуть не получается. Даже почувствовать приближение к этому глубокому дыханию и разрозненности мыслей невозможно. Еще часа три в бесплотных попытках доводят его до пика раздражения и разочарования во всем и в себе в первую очередь. Дерьмово, когда тебе не подчиняется даже собственная физиология. Нужно выйти на улицу, а то тут уже бесят стены в плакатах супергероев и каждый отсвет на потолке, за последние пару дней он изучил комнату Гука подробнее карты мира перед экзаменом по географии.       Совсем не шуметь и не натыкаться на стол-стул-диван в темноте сложно, но в нужный момент хоть и с большим трудом Нам может минимализировать это. Уже надевая кроссовки в коридоре, он видит Джина, внимательного наблюдающего за всеми телодвижениями младшего. — Ты куда-то собрался в 4 часа утра? Так вот, я с тобой. Подожди пару минут куртку только возьму.       Это был крайне неожиданный и малоприятный поворот событий, кажется, прогуляться, успокоиться и быстро заснуть - теперь не вариант. Опять брать себя в руки, собираться с силами и придумывать план B даже в теории было безнадежной затеей, хоть какой-то ресурс закончился уже давно. Нам быстро перешел к радикальному принятию и смирению: сопротивляться Джину он не может - это факт, так что хуже ему уже не станет, и пусть старший творит что угодно.       Джин действительно объявился через пару минут и в абсолютном молчании направился к выходу. Наму ничего не оставалось как идти следом. Они шли в тишине квартал за кварталом в предрассветном городе, редкие прохожие и морозный воздух. Уставшие глаза не могут держать плавный фокус, немного резкое смещение картинки, и Нам не может не следить за тем, как Джин двигается, обходит углы, останавливается на поворотах. Это утро превратилось в идеальный шторм.       Вернулись к 6, до общего подъема всего пара часов. Нам уже на автопилоте направился в комнату и краем сознания уловил, что Джин не ушел к себе и не оставил его одного. Он лег рядом, закрыл глаза и заснул. Младший все еще пытался как-то сложить этот пазл, но ни одного логичного объяснения не находил. Жалость? Страх? Сочувствие? А может это уже такая форма нарушения восприятия, очень детальная и безумно реалистичная галлюцинация? Наму хотелось спросить, что происходит, лучше уж дикие и многомерные сны. Старший плавно подвинулся и оказался фатально ближе, рукой закрыл ему рот, а потом ладонь переместил на глаза. Поговорим потом, спи.       Вставать на утренний митинг было как всплывать из тонны мокрого песка, Нам прикладывал все усилия, чтобы не засыпать на каждом шагу. Их ждал brainstorm нового концепта, нужно было быть во вменяемом состоянии. На кухне с чашкой кофе размером с собственную голову сидел Юнги: — Доброе утро! Там кофе еще остался? А где ты берешь кружки такого объема? Мне на сегодня не помешало бы нечто подобное. — Я найду тебе чашку объемом кофеизмещения с марианскую впадину, если ты быстро и не задумываясь ответишь мне на один вопрос. Почему из комнаты Гука утром выходил Джин? И на кой хер, вашу мать, я тогда затеял великое переселение народов? — Мин, это уже два вопроса.