Я - Реджинальд, бракованный Золотой Страж

От лица Реджинальда. Я не мог больше этого терпеть! Жизнь моя кончена! Зачем мне оставаться здесь? Зачем? Чтобы мучиться, пытаться выжить? Нет, это не жизнь. Меня ждет лишь беспросветный ад, где я буду игрушкой в руках каждого Стража без каких-либо прав. Вы скажете: "Ну раз не хочешь жить со Смотрителями, так беги куда подальше! Чего ноешь здесь, лучше бы действовал!" Вам легко говорить! Вас же никто не собирается изнасиловать или вообще вонзить топор между лопаток! А если убежать? Но как? Куда? Я ничего здесь не знаю. Меня где угодно кто-нибудь найдет и убьет! Я сидел под деревом, закрыв заплаканное лицо руками. Барт смотрел на меня с сожалением, затем сел рядом и положил мне руку на плечо. - Ты плачешь? – удивился он. – Настоящими слезами? - А ты разве никогда не плакал? - Эм… - задумался он. – А у меня так ни разу не получилось. Каждый день репетирую, да не складывается, хе-хе… Бартоломью, судя по всему, пытался пошутить, но увидев, что я этого не оценил, притих. - Вроде как золотые статуи не могут плакать, хотя бы потому, что плакать нечем, - молвил Барт. – Ты первый, кого я вижу в слезах. - Я ничтожество! – сказал я с ненавистью к себе. - Что? Почему? - Барт, не притворяйся, что не понимаешь. Я слабак, я ничего не могу! Я только все порчу. Сет из-за меня погиб, и теперь Эдмунд на меня охотится! - Эдмунд? – переспросил он меня. – А он тут при чем? - затем Барт стих, внимательно что-то разглядывая на мне. - Реджинальд, что у тебя на шее?! Тут я вспомнил - Эдмунд оставил свою "роспись" на мне! От стыда я не знал, куда деться. Я боялся смотреть Бартоломью в глаза и рванул, куда глаза глядят. - Ред! - крикнул он. - Не беги! Расскажи, что произошло, может, я смогу тебе чем-то помочь... Я не слушал его и бежал. Однако с Барт все равно догнал меня и схватил за руку. - Нет! Отпусти!!! - воскликнул я. - Стой, Ред, все хорошо, - мягко сказал Барт, ослабив хватку. - Слышишь? Все хорошо. Расскажи, что с тобой произошло. Мне нужно знать. Ты мой друг, и я не позволю себе наблюдать за твоими страданиями без возможности на свободную безопасную жизнь! Я почему-то поверил его словам. И я рассказал ему все, как было. Я бы так ни за что не сделал, если бы передо мной был кто-то другой. Барту я доверял, хотя и знакомы мы были минут 10-15. Он внимательно выслушал мой рассказ и загадочно глядел на меня. И тут я замялся, теперь он знает, как я уязвим. С одной стороны, я верил ему(может, потому что мне верить больше некому. Никто кроме него больше не сможет меня понять), а с другой, хотелось убежать, лишь бы он так странно на меня не смотрел. - Я подозревал, что с Эдмундом не все чисто, - наконец, прервал мой собеседник тишину. – Но чтобы тронуть такую безобидную статую, как ты, это слишком! Какой он все-таки гад! Но лучше не бросать ему вызов, он очень мстительный и сделает жизнь невыносимой любому. И уничтожить его не так просто. Слишком он прыткий и выносливый! Словно таракан. Он сделал немало зла. От его рук умерли Клэнси и его друзья. Это бывший лидер Золотых Стражей. Жестокий Страж, какого и наш кошмар не видел! Даже Эдмунд не сравнится с ним по количеству сломленных жизней. Клэнси развратничал направо и налево, и ходят слухи, что он переспал практически с каждым, кто бывал в особняке Малака. Он не трогал только некоторых. И меня в том числе. Наверное, из-за того, что я такой большой и могу дать отпор. Не знаю, чем он насолил Эдмунду(хотя, возможно, Клэнси что-то с ним сделал), но когда Эдмунд вышел на публику и показал всем галстук и треуголку Клэнси, нас всех удар хватил. Не знаю, как Эдмунд это сделал, ведь Клэнси был больше и сильнее его, но все-таки его исчезновение говорило нам об одном – его убили. Эдмунд оказался очень влиятельным Стражем. Благодаря его тоталитарным методам он смог наладить дисциплину среди Смотрителей (да, мы были в поле ветер, что называется!), и Малак его выбрал на роль лидера. С одной стороны мы были рады, что правление Клэнси кануло в лету, но Эдмунд оказался не лучше. Первый насиловал всех подряд физически, а вот Эдмунд - чаще психологически... или просто убивает, наслаждаясь страхом и криками. Он начал по-настоящему терроризировать нас. О его прошлом я ничего не знаю. Я рассказал Барту, что нового я узнал от Сета. Барт выслушал, и ему, скорее всего, стало жалко Эдмунда, но он признался, что Эдмунд все равно ведет себя за гранью дозволенного. Я согласен с ним... - Барт, - прошептал я. - Да? - Слушай, ты никогда не чувствовал себя… беспомощным и чужим? - Беспомощным? Да, бывало такое. Но с этим можно справиться. Научишься орудовать топором, будешь уверенней себя чувствовать. - Я не хочу в поместье, вдруг Эдмунд… - и я замолчал, даже думать об этом не хотелось. Барт почесал затылок и прыгнул от радости. - Придумал! – воскликнул он. – Я тебя научу! - Ты? - Да. - Но как? Ты же сказал, что ты… держишь в чистоте поместье… и… - Да, я разную работу выполняю. С Агатой сижу, стены чищу, копаюсь в трубах канализации, и топором помахать успеваю. - Зачем тебе тратить на меня время? – обиженно спросил я. - Но мы же друзья, верно? А друзья помогают друг другу в трудные времена. Я в свои годы был шустрым и сильным. Мы с моими топорами были как одно целое. Я немного отвык. Но, думаю, я смогу тебе помочь. Я был в недоумении. Он с таким энтузиазмом побежал за топорами в поместье, а мне сказал идти в библиотеку. Он такой хороший! Главное на него не навлечь беду. Я себе этого не прощу! После этого я точно с собой покончу. Через час вернулся Барт с несколькими топорами. Один он бросил мне, и я его не словил. Он с грохотом упал на пол. - Ничего, - сказал Барт, когда я хотел снова выдать свои пессимистичные мысли. – Все мы были неумехами! А ты решил бросить все на самом старте. И обучение началось. Я удивлялся, как Барт несет одновременно два топора, в то время как я один еле держал. Да, с таким телосложением, как у меня, или даже, правильнее будет сказать, теловычитанием, я не мог поднимать ничего тяжелого. Этот огромный топор вообще не думал отрываться от земли, сколько бы я не пытался его тянуть. Я был очень неловким, и вполне возможно, что даже этот топор будет нести в себе угрозу моей жизни. Скорее всего, я себе точно что-нибудь отрублю однажды. Барт учил меня управлять моим новым орудием. И ничего не получалось... Эта гадкая штуковина вообще меня не слушалась... хотя, нет, это я слишком слабый, чтобы над ним иметь хоть какую-то власть. - Давай я дам тебе пока более легкий, - предложил Барт и достал орудие поменьше. Потом я спросил его, есть ли вероятность того, что я сам от него пострадаю. Тут он поведал мне историю о том, как он отрубил себе ногу на первых тренировках. - Да, я теперь ношу протез, хотя он и похож на обычную ногу, - сказал Барт. Снимать колготы и показывать ногу он не стал. Затем бирюзовый Страж прорубил окно в стене. Там он увидел какого-то Смотрителя, который был сильно возмущен. Барту пришлось заделывать дыру. И меня удивил, какие эмоции Барт испытывал при своем рассказе. Ему было смешно. Почему? Смешно, что ты сам себя покалечил? Но он признался, что в такие моменты ему было не до смеха, но сейчас он вспоминает об этом даже с какой-то ностальгией. Говорит, что неудачи не надо вспоминать со слезами. От этого становится легче. И надо идти вперед, невзирая на трудности. Ему легко говорить, он большой и сильный, а я одно ходячее несчастье! На это он отвечал, что Клэнси тоже был такой, но Эдмунд, который был слабее его, смог его согнать с престола. Мне не нравилось, как он в этот момент похвалил Эдмунда, и Барт решил перевести тему и предложил продолжить тренировку. Он решил начать с рукопашного боя, видя, как я дрожу осиновым листом при виде оружия. - Итак, слушай, - начал Барт. – Сейчас будем воспитать в тебе сильного духом Стража. Ты должен пройти от этой стены к противоположной с уверенной походкой. Выпрями спину, гляди вперед, а не в пол. Я выполнил указания, и прошел вперед. Вдруг я споткнулся и упал. Барт поставил подножку. - Давай, нападай! Я тебя обидел! – говорил Бартоломью. – Покажи свою мощь! Я замялся. Что он от меня хочет? - Врежь мне! – крикнул он. - Но, я… - Давай! Ударь меня! Посмачнее! Дай мне в лоб! Давай, ты же можешь! - Я не хочу тебе делать больно… Барт ударил себя по лицу. Тут он начал мне читать нотации, что я должен за себя постоять, и мне должно быть наплевать на боль обидчика. Естественно, это только в целях самозащиты, и я, по мнению Барта, не должен сам устраивать конфликты. И я еле заставил себя ударить кулаком Барта по носу. А тот и не поморщился. - Ну что это за удар? – разочаровался он. – Давай еще! Тут Барт, мой друг, который сознательно просит его бить. А я не мог. Потому что сам понимал, что такое боль. Я просто не мог. А что будет, если я встречу снова Эдмунда? Там я точно буду стоять, как памятник, боясь пошевелиться. И он сделает со мной все, что взбредет ему в голову. - Так не пойдет, - сделал вывод Барт, когда я в очередной раз не смог его ударить. – Тебе нужен топор. И он опять вручил мне оружие. Барт сказал, что топор под рукой придает уверенности. Зеленый Страж показал мне несколько приемов. Только ему нужна была разминка, давно он не брал в руки топора. Прошло несколько часов, а со своим «другом» я так и не подружился. Перебил все окна и полки с книгами. Затем Барт мне рассказал, что топор - это живое существо, которому надо найти подход, что его кормить надо людьми, а его валюта – кровь. Не знаю, зачем мне это знать, наверное, он сказал это чисто ради прикола. Вечером Барт ушел домой, оставив меня одного. Я уже запомнил заклинание, которое позволит мне двигаться, и это уже предавало мне уверенности. Но я все так же чувствовал себя беспомощным щенком. Избавиться от закрепощенности оказалось крайне трудным занятием. Особенно, если речь идет о таком, как я. На какое-то время во мне сверкнула маленькая искорка надежды. Надежды на то, что рано или поздно все изменится к лучшему. Барт такой хороший... Он бескорыстно помогает мне поверить в себя и учит тому, что сам знает. Как будто бы это переродившийся Сет. Я лег спать, молясь, что следующий день будет лучше, чем предыдущие и что мне светит полноценная социальная жизнь. На следующий день Барт вернулся ко мне. С гостьей. С ним пришла маленькая девочка с черными блестящими круглыми глазками, черными короткими взъерошенными волосами, в белой блузке и черном сарафане. Меня удивили в ее внешности руки: длинные, черные от логтей до кончиков пальцев, с выступающими венами и острыми когтями. - Знакомься, - сказал Бартоломью. – Это Агата, мой друг. - Приятно познакомиться, - послышался тонкий голосок девочки. - Привет, - я поздоровался. – Я Реджинальд. - Нам будет очень весело! – радостно говорит Агата. – Я знаю много всяких игр. Я так рада, что у меня появился новый друг. - Агата, - позвал ее Барт. – Сегодня мы еще успеем поиграть. Но ты же хотела выучить заклинание на телепортацию. Научиться перемещать других монстров в пространстве. - Да, я стараюсь. Но подходящая мишень мне редко попадается. - Хорошо. Тогда ты пока потренируйся. А то мне нужно помочь Реджинальду. - Отлично, - воскликнула девочка. – Ты, Барт, молодец. Настоящий друг! Барт улыбнулся, и мы с ним решили продолжить тренировку. А Агата же ушла в другую залу, чтобы в нас не попасть снарядом и не отправить неведомо куда. Сегодня Бартоломью учит меня драться. Он взял топор, второй дал мне, и напал на меня. Я с трудом сдерживал его натиск. Я держал свой топор двумя руками, а он одной и еще посвистывал, давая мне понять, что я не стараюсь. Наши топоры снова встретились, и когда я уже начал верить в свои силы, Барт откуда-то достал еще один топор, я растерялся, мое оружие выпало из рук. - Ну чего ты опять струсил? – серьезно спросил у меня Барт. – Давай. Это ради твоего же блага. Если будешь трусить, останешься такой же тряпкой. Выпусти своего внутреннего зверя! Перестань быть как девчонка! Однажды тебе все равно придется дать сдачи. И на это решение у тебя будет доля секунды, не больше, и оно может тебя спасти или погубить. Я прекрасно понимал, что он прав, поэтому ничего говорить не стал. Через пару часов мы сделали перерыв. Я решил побеседовать с Агатой. Надо же с ней познакомиться поближе. Она рассказала мне, что друзей у нее не так много, только Барт, Хохмач(клоун), Педро да я. А в школе ее обижали, да, вижу себя в ее образе. С Бартом она видится лишь на выходных, когда он не занят. И эти дни она очень сильно ценит. Из Бартоломью вышла отличная няня, он креативный, веселый и любит рисовать, прямо как его малышка-подружка. Так же она сказала, что недолюбливает Эдмунда. Когда я спросил, чем он ей не угодил, она поведала мне историю их знакомства. - В дверь постучали, - начала Агата. – Я бросилась к входу в предвкушении идеальных выходных с Бартом, но на пороге был он. Эдмунд. Барт мне рассказывал о нем, как о не особо приятной личности. Мне он сразу не понравился. - Здрасте, - процедила я. – Вы Эдмунд, верно? - Да, - сухо произнес он, входя в комнату. – Сегодня я буду твоей сиделкой. - Чем будем заниматься? – спросила я. - Занимайся, чем хочешь, только отстань от меня, - прорычал Эдмунд и уселся в кресло. Вот же вредина! - Но мне скучно играть одной, - возразила я. - Монстры ко всему привыкают, и ты тоже привыкнешь. Лучше молчи, не раздражай меня! – сдерзил он. Тут я точно разозлилась. Затем он начал осматривать комнату и увидел мои рисунки. - И что это такое? Да я бы и в 5 лет лучше рисовал, - проворчал он. Меня это оскорбило. И я решила его прогнать. Подралась с ним. Смогла ему украсить личико парой царапин. Затем он поднял на меня топор со словами «сейчас получишь, мелкая сволочь». Но потом он подумал, что я все расскажу Малаку, и остановился. Тем не менее, я смогла повеселиться вдоволь. Устраивала ему ловушки, обливала краской, в общем, делала с ним все, что в голову взбредет. - Отпусти меня ты, гадкая девчонка! – кричал он к концу дня, привязанный к стулу. - Друзья не должны так говорить! – ответила я. – Мы всегда должны быть вместе! Вместе радоваться и грустить! МЫ ДРУЗЬЯ НАВЕКИ!!! - Какое навеки?! Я никогда к тебе, такой гадине, не приду! Вдруг стук. И голос Барта. Я побежала его встречать. Эдмунда отпустили, и он больше никогда не соглашался со мной сидеть. И я думаю, это прекрасно, – закончила девочка. - Вот бы мне так… - вздохнул я. – Даже ты его не боишься. - Ты боишься? – переспросила она. Я ничего не ответил. Как ей объяснить, что меня изнасиловали, точнее пытались? Передо мной ребенок, которому рано знать о такой щекотливой теме. Не хочу ей нарушать и без того расшатанную из-за унижений психику. - Да, немного, - наконец, я ответил на вопрос собеседницы. - Не бойся, со мной ты можешь делиться любыми мыслями, даже самыми печальными, - сказала Агата, кладя свою руку, похожую на ветку дерева, мне на плечо. - Спасибо, - улыбнулся я. Глаза Агаты радостно, но в то же время обеспокоенно заблестели. Она обняла меня. Я ответил на ее желание поддержать меня. Я склонил голову к ее головке и приобнял хрупкие плечи. - Агата, можно тебя спросить? - сказал я шепотом. - Конечно. - А как бы ты отреагировала, если бы я был бракованным, - я не хотел прямо рассказявать ей о своем недуге, боясь осуждения. - Да даже если бы у тебя не было головы, я бы тебя и таким приняла, - ответила малышка. - Мне не важно, какой ты внешне. Главное, что у тебя есть сердце. Барт сказал, что ты хороший. И... то, что тебе нужна помощь с твоей болезнью. - Ты же не собираешься тратить время и силы на меня? - не хотел я, чтобы даже эта крошка из-за меня попала в передряги. - Конечно, собираюсь, - скрестив руки, произнесла Агата. - Я сделаю все, что требуется, чтобы помочь другу моего друга. На душе на некоторое мгновение стало радостно, мы с Агатой сдружились.

***

От лица Эдмунда. Впервые в жизни Алекс смог выдать что-то ценное, не то, как он меня боготворит, не то, как хочет мне служить. Благодаря ему я узнал, что Реджинальд знаком с Бартоломью. Теперь, когда Сета больше нет, надо избавиться и от этого помоечника. И селеновая кислота мне в помощь. Вы, наверное, спросите, почему я жду. Ведь я мог убить его где-нибудь за углом в поместье. Нет, я специально решил немного повременить. К сожалению или к счастью, Стражи способны блокировать свой разум от телепатии. Барт и Реджинальд не хотят, чтобы я их нашел. Они думают, что я не в курсе их свиданий… вернее дружбы. Пусть так думают. И в момент, когда они не будут ждать, я доберусь до них! Надо взять Габриеля с собой, должен же кто-то держать Бартоломью, пока я буду сводить счета с Реджинальдом. На следующий день я внимательно следил за Бартоломью. Какой он лопух! Сейчас он сам приведет меня к моему Реджинальдику. Он будет только моим! Как же я его хочу! Его, самого красивого Стража на свете! Хочу его обнимать, целовать, спать с ним. Мне нравится в нем все – милое золотое личико, его волосы, худое тело, длинные тонкие красивые ноги… можно перечислять бесконечно. И меня так возбуждает его беспомощность передо мной. Он такой застенчивый и пугливый. Даже жалко его порой становится. Хочется быть нежным и аккуратным с ним. Но не получается, я хочу над ним издеваться, причинять ему боль, упиваться его криками и страхом. Почему у меня такие двоякие чувства к Реджинальду? Почему? Если я гей, почему я хочу видеть его боль? Это не риторический вопрос… Наверное, это странно и быть влюбленным и одновременно ненавидеть и мучить. Знаю, знаю. Но сейчас нет времени объяснять, потом как-нибудь. Мы с Габриелем прошпионили за Бартоломью до самой библиотеки, о существовании которой я и знать не знал. Мусорщик оглянулся, чтобы убедиться, что за ним не следят. Я быстро среагировал и спрятался за деревом. Габриель тоже. Мой соперник (может, и нет, не знаю какой ориентации этот глупец) зашел в помещение. Мы решили выждать время. Затем подкрались к библиотеке. В этот момент надо было внезапно вырубить Бартоломью и забрать Реджинальда, но я почему-то решил объявиться. Габриель же хотел что-то возразить, но решил со мной не спорить. Мы ворвались в здание. Там нас встретили два ошарашенных Стража. Барт принял боевую стойку, а Реджинальд задрожал, даже топор выронил. Так я его сильно напугал?