Падение

      Свет гаснет, а дыхание учащается. Холодные пальцы оставляют ожоги на обнаженной спине, двигаются наверх, медленно и жестоко. Гарри откидывает назад голову, открывая шею. И его мысленную просьбу тут же исполняют. Пальцы пробегают по ключице и ладонь обхватывает шею, чуть сжимает.       — Этого ты хотел?       Тихий шепот убивает, а собственные желания разрывают изнутри. Гарри нужны прикосновения, неважно нежные или грубые, ему просто хочется перестать чувствовать себя одиноким.       — Этого, Гарри?       Второй голос прорывается сквозь мрак закрытых глаз, окончательно стирая грань между рассудком и безумием. Вторая пара рук касается груди, заставляя судорожно вдохнуть. От волнения, страха, похоти, любви.       Руки Луи сжимают шею и оттягивают волосы назад. Руки Уилла опускаются по торсу все ниже, сжимают член, вырывая низкий стон.       Гарри открывает глаза и произносит тихое «да», добровольно падая в пропасть.       Ледяная вода помогает проснуться, а зубная щётка почувствовать себя вновь человеком. Почти. Гарри убирает волосы в хвост и на секунду смотрит в зеркало. Лишь на секунду, потому что от своего отражения его тошнит.       За эти несколько месяцев он превратился в жалкое подобие человека. Бесхребетное, безвольное существо, готовое падать на колени ради нескольких слов, ради одного поцелуя.       Пальцы сами касаются губ, которые так и не ощутили этот вкус, сколько бы Гарри не умолял. Беспомощно и унизительно. Луи равнодушно отворачивался каждый раз, презрительно морщась, словно Гарри грязная шлюха.       На полупальцах он входит в комнату, боясь нарушить мирное дыхание двух спящих людей. Если они проснуться, то он не сможет уйти.       Если он не сможет уйти, он не сможет жить. ***       — Скажи, Гарри…       Тихий стон вместо слов. Да и возможно ли произнести хоть одно, пока горячие губы накрывают его член, заглатывая все глубже? Но дыхание вновь обжигает ухо.       — Скажи…       Луи требует. Луи кусает. Луи убивает.       — Я люблю тебя. Люблю… Люблю…       Ноги подкашиваются от удовольствия, которое дарит Уилл, но Луи ловит его. Крепко сжимает в своих объятиях, даря мимолетное чувство абсолютного счастья. Насмешливо смотрит в глаза, пока Уилл поднимается и уходит в ванную.       — Это я знаю, Гарри. Скажи мне, чего ты хочешь сейчас.       Луи не позволяет отвернуться, крепко держит пальцами за челюсть. Больно.       — Поцелуй меня, Луи.       Гарри больше не нужно. Лишь один поцелуй. Лишь жалкая иллюзия, что чувства взаимны, что он нужен. Но лицо Луи вновь искажает ухмылка.       — Никогда.       Гарри никогда не забудет разочарования в глазах сестры, когда он отвернулся от нее, наплевал на все убеждения, предостережения, на факты. Глупо перешагнул за край пропасти. Поэтому дверь в кафе открывать страшно, но идти больше некуда.       Джемма смотрит зло, но взгляд быстро меняется, наполняется сестринским беспокойством, заботой и даже радостью, когда она идет к нему через весь зал, наплевав на заказы.       — Гарри, черт возьми, наконец, — она обнимает крепко, а он глубоко вдыхает ее запах, запах дома. Как же он скучал. — Ты порвал с ними? Пожалуйста, скажи «Да».       Гарри не отвечает, скупо пожимает плечами. Да и что тут скажешь, на расставание у него не хватило бы сил, он просто сбежал, и теперь ему нужно место, чтобы спрятаться, залечить раны.       — Можно я останусь у тебя ненадолго? Я не хочу возвращаться к маме.       Джемма поправляет его волосы, старая привычка, и кивает. Она не вспоминает их последний разговор, тот самый, когда она предупреждала, а он послал ее. Но разве возможно спасти того, кто не хочет быть спасен?       — Я сегодня до полуночи работаю. Можешь подождать здесь или пойти в квартиру. Чего ты хочешь?       Одиночество грызет его изнутри, но в толпе он вовсе не может дышать.       — Не хочу распугивать посетителей своим видом, — горько усмехается он.       Джемма бежит в подсобку за ключами, а Гарри скидывает звонок от Уилла. ***       — Уилл, зачем тебе это?       Гарри сквозь сон слышит голоса, но не может понять смысл разговора. Все тело болит и ужасно хочется пить, но открыть глаза нет сил.       — Только не говори, что тебе не понравилось, Луи. Потому что это был лучший секс в моей жизни.       Секс… Смутные воспоминания прошлой ночи проносятся в голове стремительно, заставляют сердце биться чаще. Даже в самых откровенных мечтах Гарри не мог подумать, что способен на такое, что удовольствие может быть таким сильным, а тело таким податливым.       — И что ты предлагаешь? Оставить его в качестве секс игрушки? Гарри не такой, как мы. Ему нужны отношения, романтика…       Сладкая иллюзия ночи разрушается стремительно. Гарри все понимал изначально — он лишь игрушка в руках братьев, прикосновения были слишком грубыми, удовольствие слишком грязным. Но почему так больно?       — Боже, Лу. Ну какой же ты глупый! Если у него будет хоть отголосок надежды, что ты полюбишь его, он останется добровольно.       Гарри утыкается в подушку, с силой прикусывая губу, старается сдержать слезы. Он знает, что Уилл прав. Он знает, что нужно встать, одеться, сказать братьям, что это был классный опыт, но такое не для него.       Гарри знает.       Он продолжает лежать, уткнувшись в подушку, пока жаркие прикосновения не отвлекают его от собственных мыслей.       Падать иногда так приятно.       Гарри ставит пакеты с продуктами на пол и достает из кармана ключ. На вибрацию телефона в кармане он не обращает внимания, Уилл звонит уже четвертый раз. Сейчас даже не хочется ответить. Почти.       Ужасный беспорядок в квартире вызывает на лице Гарри улыбку, так похоже на Джемму, и так нужно ему сейчас. Контраст со стерильной квартирой близнецов очень сильный, они пришли бы в ужас.       Он чувствует вибрацию снова, в этот раз короткую. Надо было отключить телефон сразу, он ведь прекрасно знал, что братья так просто его не отпустят. Но видимо и Гарри не очень этого хочет. Потому что он словно не владеет своим телом, руки сами лезут в карман, а пальцы быстрыми движениями открывают сообщение.       «Возвращайся домой»       Гарри смотрит на экран, пока тот не гаснет и откидывает телефон в сторону. Поддаваться нельзя.       Он раскладывает продукты и зажигает плиту. Ему нужно отвлечься, а меньшее, что он может сделать для Джеммы, это ужин. ***       Гарри не знает день сейчас или ночь. Да и важно ли это? Сейчас, когда он зажат между двумя разгоряченными и такими одинаковыми телами важны только ощущения. Жар, желание, боль. Все сливается в одно, разжигается внизу живота и расползается по каждой клеточке его тела.       Чувство одиночества кажется каким-то далеким, нереальным, потому что пальцы Уилла проникают в него, растягивают медленно, нежно, потому что язык Луи скользит от соска выше, к шее. Сейчас, в эти мгновения, они любят его, Гарри хочет в это верить. Ведь не может быть так хорошо, если нет чувств? Или может?       Гарри запускает пальцы в волосы Луи и стонет, когда чувствует легкий укус на подбородке. Губы Луи так близко к его губам, контролировать себя невозможно, и Гарри вновь пытается дотянуться до них, пытается превратить иллюзию в реальность.       — Прошу, — он умоляет, но Луи быстро отворачивается. — Всего один поцелуй…       Он дергает за волосы сильно, зло, и Гарри не может сдержать крик боли. Стонет отчаянно, когда Луи отстраняется, лишая его таких необходимых прикосновений.       Уилл словно не замечает этой борьбы, или ему всё равно. Он нажимает Гарри на спину и тот послушно нагибается, упираясь ладонями в жесткий матрас, хватается пальцами за скомканную простынь, сжимая руки в кулаки.       — Прогнись, малыш, — Уилл нежен сегодня, но Гарри хочет боли. Ему нужна боль, потому что холодный взгляд Луи режет наживую.       Член входит резко, Гарри сильнее цепляется за простынь, цепляется за отголосок боли, чтобы унять разрывающую на части тоску. На несколько секунд он зажмуривает глаза, пытаясь отогнать от себя чувства. Но Луи все так же в стороне, а грудь все так же зажата в тиски.       — Луи, — ложная близость поможет не сойти с ума, хотя бы на время спасет. — Пожалуйста, иди ко мне.       Два раза просить не нужно, Луи возвращается, проводит рукой по спине Гарри, оставляя на бледной коже красные полосы. Хватает за горло, лишая воздуха. Именно то, что Гарри нужно — темные пятна перед глазами и наслаждение на грани.       Гарри кашляет, когда Луи отпускает, успевает сделать один глубокий вдох перед тем, как член Луи заполняет его рот. Слезы текут из уголков глаз от недостатка воздуха, от переизбытка чувств. От одиночества.       Гарри чувствует болезненно сильную хватку рук Уилла на своих бедрах, когда тот кончает. Гарри чувствует руки Луи, грубо держащие его за волосы, когда он изливается ему в рот.       Гарри чувствует, что как только руки братьев отпустят его, он разобьется.       Стрелки часов приближаются к двенадцати, Гарри внимательно наблюдает за их движением, желая только одного — чтобы они пошли вспять, и он никогда не принял бы предложение Уилла.       Но стрелки неумолимы, следуют только в одном направлении, оставляя Гарри валяться на дне пропасти, в которую он сам же и прыгнул.       Может у Джеммы получится, как и в далёком детстве, вытащить его. Затолкать уничтожающие чувства в самый дальний уголок сознания. Джемма всегда была сильнее и умнее его.       Стук в дверь вырывает Гарри из раздумий, и он облегчённо выдыхает — находиться в одиночестве с каждой секундой становилось все тяжелее, а Джемма без труда отвлечет от мыслей.       Он натягивает улыбку и распахивает дверь, вот только на пороге его ждёт не сестра.       Гарри не может вымолвить и слова, холодные глаза Луи будто вновь толкают его к пропасти. А он думал, что падать уже некуда.       — Ты заставил нас поволноваться, Гарри, — Луи привычным движением взлохмачивает волосы Гарри и улыбается, как-то устало и немного равнодушно. — Расскажешь, почему мне пришлось ехать за тобой на другой конец города?       — За мной? — только и получается прошептать, а край все ближе и ближе.       Луи осматривает квартиру, брезгливо морща нос, и берет валяющуюся у дивана сумку Гарри.       — Надеюсь ты не успел распаковаться, хочу поскорее вернуться домой.       Гарри смотрит в сторону, не может выносить холода серых глаз.Он медленно выдыхает, стараясь собрать все свои жалкие силы, но в победу уже не верит. Не тогда, когда Луи рядом.       — Я не поеду, Лу. Я не могу…       — Гарри, малыш, — тяжело вздыхает Луи и подходит вплотную, пальцами сжимает подбородок, заставляя Гарри посмотреть на него. — Пожалуйста, давай оставим выяснение отношений на завтра, я ужасно устал. Просто скажи, чего ты хочешь, чтобы мы уехали. Уилл ждет.       Гарри знает, что надо сказать твердое «Нет», надо выиграть время, чтобы дождаться Джемму, в этот раз она его точно не отпустит. Но сколько бы раз время не дало ему шанс поступить правильно, он всегда выберет близнецов.       — Ты знаешь, чего я хочу, — отчаянно шепчет Гарри, а Луи удивленно вскидывает брови.       — Даже если это будет ложью?       Гарри молчит, Луи и так знает ответ. Он бросает сумку на пол, проводит рукой по волосам Гарри, убирая их назад, двигается ещё ближе, и шепчет на ухо:       — Я люблю тебя так сильно.       Глаза Гарри закрыты, тело покрывается мурашками. Он кладет свою руку на шею Луи и касается своими губами его, сначала совсем легонько, словно ждёт привычного грубого отпора. Но рот Луи раскрывается, и Гарри чувствует его язык, такой нежный, ласкающий.       Сердце наконец успокаивается, боль отступает. Он знает, что ненадолго, до той поры, пока иллюзия не разрушится, но сейчас так хорошо. Так, как должно быть.       Гарри наслаждается каждой секундой, жадно целуя Луи, сильно сжимая его тело в своих объятиях. И когда дышать становится нечем он отстраняется, не заглядывает в серые глаза, потому что знает, что там увидит, потому что хочет жить в иллюзии как можно дольше.       — Ну что, пойдем домой?       — Да, только сделаю кое-что.       Луи открывает дверь и ждет, а Гарри приклеивает на холодильник стикер с одним единственным словом.       «Прости»       Удар о реальность принесет много боли, Гарри знает это, но он будет наслаждаться падением, пока это возможно.