Loving you is a losing game

— Я знаю, жизнь забросила меня очень далеко, но я всё ещё вижу старые добрые дни. Чёрт, я живу ими. Мне так сложно принять, что тебя действительно больше нет со мной, — с огорчением проговаривает Тор себе под нос, держа в руках его общую фотографию с его братом, Локи, — когда я ощущал, что теряю себя, — ты был единственной надеждой на спасение. На спасение от самого себя. Боль, которую невозможно было заглушить, поглощала Бога Грома с каждым днём. «О, да ладно, жизнь продолжается!» — проговаривали находящиеся рядом с ним лица очередные слова «поддержки», надеясь, что от этого станет лучше. «Обещаю, на следующее утро вы увидите, как я воссияю!» — отвечал он на это с улыбкой, полной боли. Только лучше не становилось. Есть ли шанс на спасение души, которая не желает спасения? «Есть ли смысл продолжения моего существования?» — временами такие мрачные мысли залезали в голову к Тору. Но надо двигаться дальше. А, иначе, что это? Тор, сын Одина, царь Асгарда, Бог грома и молний совсем раскис, настолько он впал в себя? Где его стремление быть выше? Где его стремление быть приоритетом для остальных? Это не Тор. Это не сын Одина, это не Бог грома... Продолжая рассматривать фотографии, создающие в голове самые дорогие и теплые для него воспоминания, он находит надпись на обратной стороне одной из фотографий. «Покажешь это фото кому-либо, обещаю тебе, Тор Одинсон, окажешься под землёй!» Прочитав надпись, на лице мужчины засияла улыбка. Глаза заливаются слезами, а в голове прокручивается тот самый момент из воспоминаний, из-за чего Локи был бы так зол на него, если бы он всё-таки показал кому-нибудь эту фотографию. Дверь в комнату была приоткрыта. В темную комнату, которую освещал только огонь, исходящий из костра, просачивался свет из коридора. Тору никак не мешала темнота. Находясь в полном одиночестве, ему в такой атмосфере всё больше хотелось влиться в эти воспоминания. Но уверен ли он в том, что за ним никто не следит? Проходя мимо двери в комнату, в которой находился одинокий сын Одина, медленно сходящий с ума, мужчина, брюнет, незаметно для того пробрался в комнату. Тихо прикрыв дверь, он прошел в комнату, и наблюдал за происходящими действиями в этом месте. Эта обстановка его никак не удивляла, даже наоборот, радовала, ведь он знал, что этот знакомый для него огорченный жизнью мужчина оплакивает брата. «Что же, я польщён,» — прокрутив у себя в голове, подумал только что вошедший в комнату мужчина. — Я подарил тебе всю любовь, что сберёг, но наша игра заранее была обречена на провал, — Тор, подойдя к камину, с боязнью, но с большим желанием избавиться от мучительного прошлого, держал фотографию над огнем. Ещё, казалось бы, мгновение, и эта фотография горела бы ярким пламенем. Но даст ли это пользу? Воспоминания исчезнут? — Да ладно, наше общение давно обречено, — через минуту молчания проговорил с ухмылкой брюнет. Резко обернувшись, Одинсон разглядывает в темноте фигуру, похожую на... Локи? Тор резко хватается за голову, старательно пытаясь привести себя в чувства. — Я боюсь. Я боюсь самого себя. Это не ты. НЕ ТЫ. — Мне уйти? — с наигранным удивлением говорит брюнет. — Уходи! — резко и громко прокричал мужчина, как будто эти слова он держал долгое время, будто накапливал все эмоции в себе. Из его глаз полились слезы, а сам же готов разорваться от боли. В панике, хватается за бутылку алкоголя, готовится выпить все содержимое, надеясь, что таким образом заполнит пустоту. Локи хватает своего брата за руку, забирая бутылку, и, положив на стол, с неким огорчением рассматривает его взгляд, полный слез. — Не такой встречи я себе представлял, Одинсон, — огорченно проговорил, ослабив хватку. После чего и вовсе отпустил руку. — Ты... — Я... — с насмешкой проговаривает брюнет, пытаясь вывести Тора на мысль, которую он пытается донести. «Ты сходишь с ума, ты сходишь с ума» — пытался донести до себя Тор. Пора очнуться, ведь того, кого ты потерял, давно уже не существует. Он мёртв. Глупо давать себе надежды. Тор рассмотрел Локи с ног до головы, разглядывая его одежду. А в особенности хорошо рассмотрев его лицо. Всё те же глаза, в которые он влюблялся каждый раз. Всё те же прекрасные локоны волос, которые он любил накручивать у себя на пальце, что очень раздражало Лафейсона. Всё те же красивые руки, от прикосновений которых он растворялся в эйфории. — Я не верю. Я.. сплю? Да? Ты — всего лишь сон? — дабы проверить на действительность, Одинсон ударил себя по лицу. Боль настолько стала с ним одним целым, что не спасти его уставшее сердце, но поняв, что это — не сон, Тор прибыл в удивление. — Убедился? — со смехом проговорил тот, после чего замолчал на небольшой промежуток времени, — кто-то тут сказал, что любить меня — ошибка. Что же, значит, и в принципе наша близость — ошибка? — наигранно строит обиду, при этом направляясь к выходу. Комнату пронзила тишина. Но через мгновение послышалось уверенное «подожди» Тора, который успел схватить уходящего за руку. Притянув к себе, он охватывает его талию. Локи сжимает руку брата в своей и, смотря в глаза, как будто пытается что-то прочесть в них, говорит: — Я давно не видел свет в твоих глазах. Бог Грома каждый раз, когда слышал очередное слово от Локи, был готов разорваться от счастья, которое наполняло его пустоту. Так было куда лучше, чем алкоголь. Это чувство эйфории, любви. Прикасаясь к чужим губам, по спине Тора проходила дрожь. Обхватывая его шею, бог обмана отвечает взаимностью, растворяясь в поцелуе, забывая про ранние обиды, забывается и наслаждается моментом, который важен для обоих. Но прервав этот искренний момент, Тор отстранился, разглядывая чужие глаза, при этом произнося: — Всё-таки любить тебя — сложная игра.