Слишком далеко, но так близко

Кацуки Юри (23:34): Хей, привет Никифоров Виктор (23:35): Привет? Никифоров Виктор (23:35): Мы знакомы? Кацуки Юри (23:36): Нет, но я увидел Ваш арт, выложенный на сайте. Ам, Вы вроде писали, что не против критики Никифоров Виктор (23:36): Ох, да, точно Кацуки Юри (23:37): Вы не против, если я... Кацуки Юри (уже начиная думать, что это плохая идея) (23:37): Ну, я давно занимаюсь этим и может... Я могу дать парочку советов? Никифоров Виктор (23:38): Я был бы очень благодарен Вам. Не так давно увлёкся рисованием, так что хотелось бы получить совет от профессионала Кацуки Юри (23:38): Ну, я не то чтобы профессионал . . . . Юри улыбнулся, перечитывая начало их переписки уже раз в десятый. Или в сотый. Или... Чёрт, да он занимается этим чуть ли не каждый день. Начало их ныне крепкой дружбы казалось ему таким нелепым. А ведь он помнил, насколько неловко себя чувствовал, когда написал незнакомому человеку, а потом ещё и давал ему советы. Тогда он старался писать максимально вежливо и аккуратно, не зная, как человек относится к критике. Хотя тот арт вышел действительно неплохо, особенно для начинающего, так что Юри не пришлось особо скрашивать и фильтровать свои предложения. Благо, мужчина нормально отнёсся к нему, и даже долго благодарил потом. Только вот, Кацуки тогда даже и подумать не мог, к чему это приведёт. . . . . Никифоров Виктор (03:12): Юри Никифоров Виктор (03:12): Юри Никифоров Виктор (03:12): ЮРИ Никифоров Виктор (03:13): ЮРИИИ Никифоров Виктор (03:13): ЮРЦСДСОАГАВЗ Кацуки Юри (03:14): Да что, что? Никифоров Виктор (03:14): Скинь фотку)0 Кацуки Юри (03:14): ... Кацуки Юри (03:15): Я спать Кацуки Юри (03:15): Пока)) Никифоров Виктор (03:15): ЮРИ, СТОЯТЬ [Кацуки Юри вышел из сети 4 секунды назад] Никифоров Виктор (03:15): Я ЖЕ ДО ТЕБЯ ДОБЕРУСЬ ОДНАЖДЫ Юри устало вздохнул и отложил телефон в сторону. С Виктором они общаются около полугода. И случай с Виктором - едва ли не единственный случай, когда Юри не пожалел о том, что не засмущался и написал незнакомому человеку. Поначалу их общение было слегка скованным и неловким, да и обсуждать им особо было нечего, кроме общего увлечения, но русский упорно продолжал писать ему каждый день, а Юри постепенно раскрывался. И, как результат - сейчас они переписываются легко и свободно, будто всю жизнь друг друга знают. Причём обсуждают они буквально всё - от простых тем вроде любой породы собак, до самых сокровенных тайн или фобий друг друга. Виктор, кстати, до ужаса боится грозы, но по его словам он доверяет эту тайну Юри и только Юри. Порой Кацуки доверял ему даже больше, чем своим друзьям в реальности. Они переписывались чуть ли не круглосуточно, забивая на режим сна и часовые пояса. Правда, иногда Виктор гнал его спать, потому что "Ты из-за меня и так режим сбиваешь, хоть пару дней поспи как нормальный человек". И Юри слушался. Не всегда, конечно, но он прислушивался к другу и ложился спать раньше, но при этом тоже уговаривая Виктора лечь раньше полуночи. Его заставить было гораздо труднее, но иногда японцу удавалось сделать это (и в такие моменты он очень гордился собой, потому что хрен заставишь этого русского поспать восемь часов вместо двух). Однако, недавно Виктор резко заинтересовался внешностью Юри, о которой последний ранее умалчивал. Они затрагивали эту тему лишь пару раз, и ему успешно удавалось плавно переводить её на другую, но сейчас русский серьёзно решил докопаться до Юри. Помнится, ранее он точно также уговаривал Кацуки отправить ему одно голосовое сообщение. Тот сдался после нескольких дней постоянных просьб Виктора, и с горем пополам отправил ему это несчастное голосовое. После того, как Никифоров прослушал сообщение, он ничего не писал несколько минут (за которые Юри уже успел проклинать свой голос, себя, свою жизнь и впасть в депрессию), а потом резко завалил несчастного японца сообщениями, в которых заявлял, что они просто обязаны поговорить по телефону, ведь у Юри прекрасный голос. И он, кстати, едва ли не сгорел от стыда после этого. Юри не считал свой голос каким-то особенным, а потому очень смутился от кучи комплиментов, которую получил в тот в тот день. Но ведь внешность и голос - абсолютно разные вещи! Да и вообще, разве Виктор ещё не привык к застенчивости Юри? Хотя, русского это обычно не останавливало, ведь "Путём уговоров и постоянного доставания Юри Кацуки я смогу добиться от него всего, чего захочу". Да, он действует именно по этой схеме. Японец взял телефон и тихо застонал, увидев уведомление о нескольких десятках сообщений от Виктора. И ему не нужно было читать их, чтобы понять их содержание. . . . . Никифоров Виктор (07:19): Юри, жтзнь ужасна Никифоров Виктор (07:20): Я никомц не нужкн Никифоров Виктор (07:20): Не нужн Никифоров Виктор (07:20): Не нвжен Никифоров Виктор (07:20): Нп нцдег Никифоров Виктор (07:21): Не нужен Кацуки Юри (07:24): Виктор, что у тебя происходит? Кацуки Юри (07:24): У тебя всё нормально? Никифоров Виктор (07:26): Дп Никифоров Виктор (07:26): Да Кацуки Юри (07:27): Тоооочно? Ты сам на себя не похож Никифоров Виктор (07:27): Всё прекраснл Никифоров Виктор (07:28): Я хочу к ткбе Кацуки Юри (07:28): Так, стоп Кацуки Юри (07:28): У тебя ведь ещё ночь Кацуки Юри (07:29): Виктор, ты что, пьян? Никифоров Виктор (07:31): Нкт Никифоров Виктор (07:31): Нт Никифоров Виктор (07:31): Нте Никифоров Виктор (07:31): Влцвлцвлцвл Никифоров Виктор (07:31): Да Кацуки Юри (07:32): Так, а ты дома? Никифоров Виктор (07:32): Вроде.. Кацуки Юри (вспоминая слова Виктора о том, что когда он напивается, то ведёт себя как умственно отсталый слизняк) (07:32): В смысле, "вроде"? Кацуки Юри (07:33): Виктор? Кацуки Юри (07:33): Эй? Кацуки Юри (07:35): Виктор! Кацуки Юри (07:39): Ты живой? Кацуки Юри (07:43): Ау? Кацуки Юри (07:47): Я борюсь с желанием первым же рейсом полететь в Россию, чтобы дать тебе по лицу Кацуки Юри (08:09): И с каждой минутой моё желание всё усиливается Никифоров Виктор (16:03): Эм, Юри? Кацуки Юри (16:05): О, ты живой Кацуки Юри (16:05): И даже по нужным буквам попадаешь! Никифоров Виктор (16:06): Я что, вчера напился? Кацуки Юри (16:06): Ты это у меня спрашиваешь? Никифоров Виктор (16:09): Мой телефон лежал под диваном, а пальто в морозилке Никифоров Виктор (16:09): Я идиот . . . . Примерно через год их общения неожиданно выяснилось, что у них совпало время для отпуска. Кажется, судьба тонко намекнула, что им пора бы встретиться. Виктор Никифоров (14:53): Юри, во сколько ты прилетаешь? Юри Кацуки (14:53): Часов в 19 по Торонто [1] Виктор Никифоров (14:54): Воу, это на час позже, чем я Виктор Никифоров (14:54): Ты же понимаешь, что я подохну от ожидания? Кацуки Юри (14:54): Мы не видели друг друга всё время нашего общения, то есть примерно год. Думаю, всего час ты подождёшь Никифоров Виктор (14:55): Хорошо, но как я узнаю тебя? Кацуки Юри (14:55): Хм Кацуки Юри (14:55): Никак)0)) Никифоров Виктор (14:55): чтО? Кацуки Юри (14:56): Ну ничего страшного, я же знаю, как ты выглядишь Кацуки Юри (14:56): Уж я тебя найду . . . . Юри едва дождался, пока получит свой багаж, и пулей вылетел из аэропорта. Они с Виктором договорились встретиться где-то около выхода. Кацуки Юри (19:14 по Торонто): Ты на месте? Никифоров Виктор (19:14): Да Кацуки Юри (19:15): Ща я тебя найду Никифоров Виктор (19:15): Господи, жду Кацуки растерянно оглядывается по сторонам, понимая, что в чём-то Виктор был прав. Будь у него его фотография, им двоим было бы гораздо проще найти друг друга. Наверное. Юри идёт вдоль выходов из аэропорта, не переставая озираться. Сердце безумно колотится, а дыхание резко участилось. Естественно, он волнуется, хотя сам отчасти не понимает, почему. Вдруг его взгляд резко натыкается на высокого стройного мужчину в коричневом длинном пальто в нескольких метрах от него. Он изящно откидывает серебристую чёлку с лица и крутит головой по сторонам, хотя, видимо, даже не знает, кого ему нужно искать. Его движения такие плавные и изящные, а сам мужчина невероятно красив. Сердце пропускает удар. Все звуки вокруг заглушаются. Это он. "В жизни он ещё прекраснее, чем на фото" Юри медленно, словно в забытье, идёт к нему на встречу, не зная, что ему делать. Позвать по имени? Незаметно подбежать сзади? Просто ждать, когда его заметят? Слишком сложно. Пока Юри думает, мужчина наконец поворачивается в его сторону и замечает его, заставляя японца замереть. Он просто стоит и смотрит в глубокие лазурные глаза. Интересно, он догадается, или нет? Поставив чемодан с вещами, Юри медленными аккуратными шагами преодолевает оставшееся расстояние между ними. В глазах Виктора зажигается огонёк. Он понял. Юри Кацуки - далеко не любитель обниматься. Он нуждается в постоянном личном пространстве, а потому очень редко обнимается с людьми. Ещё реже - по своей инициативе. Но сейчас, когда между ним и Виктором Никифоровым остаётся буквально несколько шагов, Юри забывает про свою неприязнь к этому жесту и бросается прямо на Виктора, прижимаясь к нему. Тот испускает тихий вздох и прижимает Юри к себе так, что обоим становиться трудно дышать, но расслаблять объятия никто из них не собирается. Слишком долго они ждали этого момента. Люди, проходящие мимо, всё чаще бросают взгляды на двух мужчин, которые уже несколько минут стоят, обнявшись, не говоря друг другу ни слова. Юри безумно хочется высказать Виктору всё, что он сейчас чувствует, но он не уверен, что сможет когда-нибудь описать то, что испытывает на данный момент, да и объятия прерывать не хочется. Первым слегка отстраняется Виктор: ему хочется получше разглядеть друга, ведь мгновений до этого не хватило, чтобы полностью рассмотреть лицо, которое русский так часто пытался составить у себя в голове. Что уж тут говорить, парню легко удалось превзойти все его ожидания. Ещё пару минут они просто стоят молча. Виктор внимательно водит глазами по лицу Юри, искренне не понимая, почему тот так яро отказывался присылать своё фото. Не по-азиатски крупные выразительные глаза цвета вкуснейшего шоколада, слегка растрепавшиеся чёрные мягкие волосы, немного округлая форма лица, слегка покрасневший от смущения аккуратный нос, и в целом очень приятные черты лица - всё это было так прекрасно, что Виктор отдал бы всё, чтобы любоваться этим лицом бесконечно. Странное чувство. Но ему нравится. Дождавшись, пока Никифоров вдоволь насмотрится на него, Юри негромко прошептал: - Кажется, я ждал этого мгновения целую вечность. Кончики губ Виктора слегка дрогнули. - Знаешь, мы ведь ни разу не виделись, а я скучал. Забавно, да? - Я тебя понимаю. И они вновь замолчали, уставившись друг на друга. Прохладный ветер приятно трепал волосы и обдувал лицо. Оба в молчании просто смотрели друг на друга. Хотелось столько всего сказать, высказать все накопившиеся за долгое время эмоции, однако никто из них не мог выдавить ни слова. Юри хватило лишь на простое: - Идём? - Идём. А по дороге в отель выяснилось, что Виктор самый настоящий болтун. Если в диалогах он писал много, то говорил он в несколько раз больше, причём иногда на совершенно не связанные друг с другом темы. Говорил он действительно абсолютно обо всём: о своём псе Маккачине (фотки которого он часто присылал Юри), за которым теперь следит Плисецкий - друг Виктора, о трудном многочасовом перелёте с пересадками, о том, как при получении багажа его чемодан чуть не забрал другой мужчина, о том, почему он настоял именно на том, чтобы полететь в Канаду (конкретных причин Юри так и не услышал, но мы это опустим) и о том, с каким нетерпением ждал этой встречи. Юри же говорил не так много, в основном слушая Виктора. Ему нравилось наблюдать, с каким энтузиазмом друг говорит с ним. От яркого огня в, казалось бы, совсем холодных глазах, у Юри теплело на душе. Кстати, как оказалось, их идея идти пешком до отеля оказалось далеко не самой лучшей. Изначально они просто полтора часа шли не в ту сторону, а как только поняли это, такси брать было уже поздно, ведь начались сильные пробки, и проще уже было дойти пешком. Оба понимали, что как только они заселятся в номер, то сразу завалятся спать. . . . . Юри правда пытался уснуть той ночью, но мысли и впечатления роились в голове слишком быстро, не давая японцу даже просто расслабиться, не говоря уже о сне. Да и к тому же он спиной чувствовал настойчивый взгляд голубых глаз Виктора, который почему-то тоже не спал, и от этого успокоится становилось куда сложнее. - Виктор, - наконец, поняв, что под таким взглядом уснуть он точно не сможет, прошептал Юри, повернувшись к нему лицом. - Почему ты не спишь? Виктор заворочался на своей кровати, плотнее укутываясь в одеяло. - Не знаю. Я устал, но мои мысли слишком заняты. В основном тобой. Щёки слегка порозовели, и Юри мысленно обрадовался тому, что во тьме этого не было видно. - Нам обоим сейчас лучше уснуть. Завтра нас ждёт насыщенный день, как и все остальные дни отпуска. Нам с тобой стоит сделать их незабываемыми. Неизвестно, когда мы ещё встретимся. И встретимся ли вообще... - последнюю фразу Юри прошептал максимально тихо, но Виктору удалось разобрать её, и тот недовольно поморщил нос. - Да, я постараюсь уснуть. И ты тоже. - Ага. Спокойной ночи. - Доброй ночи. . . . . - Ты дебил, Виктор, ты идиот, слезь оттуда! - возмущённо, но с нотками беспокойствия кричал Юри, пока Виктор со совершенно невозмутимым видом лез на дерево. На отдыхе первым делом они решили сходить прогуляться в Хай Парк. И всё шло нормально, даже отлично, до того момента, как Виктор увидел большое ветвистое дерево, и тут же впал в детство, с гордостью заявив, что легко может залезть на такое. А затем побежал к нему прежде, чем Юри успел его остановить. И всё бы ничего, но ветка, на которую сейчас так бесстрашно лез Виктор находилась прямо над озером, а точнее над его мелководьем. То есть если он упадёт, то и намокнет, и голову расшибёт. Чудесно. Хорошо, что в этом месте практически не было людей - им удалось найти уединённое место. - Виктор, - в который раз жалобно просил Юри. - Слезай оттуда, а. - Не, - а ему смешно. Сидит себе, широко так улыбается. - Нас выгонят отсюда. - Мы пойдём в другое место. - Ты можешь упасть. - Не упаду, не волнуйся. - Напомни, сколько тебе лет? - Двадцать семь! - А по поведению больше семи не дашь. - Возраст - всего лишь числа в паспорте. - Вот и зачем ты туда залез? - Весело же. - Слезай. - Неа. - Виктор. - Неа. - Я тебя откачивать потом не буду. - Смотри, как я могу! - Виктор с довольным лицом начинает подниматься на ноги. - Виктор, нет, зачем ты встаёшь на ноги? НЕТ, СЯДЬ ОБРАТНО, НЕ ИДИ ТУДА, ВИКТОР! Виктор, осторожно, там... - договорить Кацуки не успевает, так как Никифоров успешно спотыкается на ветке и летит прямо в воду. Раздаётся смачный звук - Юри раздавил себе лицо в фейспалме. - Юри, мне холодно! - жалобно заявляет Виктор, вылезая из воды. - Неудивительно. Идём в отель. - Что? Уже? - Во-первых мы тут уже довольно долго, а во-вторых мне не надо, чтобы ты заболел в первый день нашего отдыха. - Да не волнуйся, у меня крепкий орга... - Виктор, теперь помолчи и слушай меня. Мы идём в отель. Хрен я тебя сегодня выпущу на улицу. - Юри выглядит слегка раздражённым, но при этом и обеспокоенным. Виктор улыбается. Чем-то он сейчас напоминает ему Плисецкого. - Хорошо, хорошо. В номере Юри удаётся заставить убедить Виктора принять горячий душ. На часах, к его удивлению, уже почти девять вечера (вообще-то проснулись они в двенадцать, но этот факт мы опустим). Пока Виктор в душе, Юри решает заказать еды в номер. В конце концов, сегодня они особо ничего и не ели. Как и вчера. Режим питания медленно съезжает за режимом сна. Виктор выходит из душа, одетый, вытирая белым полотенцем ещё влажные серебристые волосы и видит несколько коробок пиццы на столе. Его глаза загорелись. - Это нам? - Это нам. Они включают какой-то фильм на ноутбуке Виктора, особо не задумываясь над его смыслом и начинают есть. Вообще-то одна кровать слегка мала для них двоих, а потому, когда они сидят, их колени и локти соприкасаются. Юри старается скрыть смущение каждый раз, когда Виктор случайно докасается до него, и у него это вроде как получается. Вроде как. Просто ему было непривычно так близко находиться к нему. Подумать только - ещё недавно между ними были тысячи километров, а сейчас они так близко, сидят на одной кровати едва ли не прижавшись друг к другу. Но от этих мыслей становится теплее. Виктор незаметно поворачивает голову в его сторону и начинает разглядывать его профиль. Он уже не в первый раз убеждается в том, что Кацуки Юри действительно прекрасен. Его аккуратные черты лица бесподобны. И Виктор, кажется, начинает понимать, что за чувство он испытывает. Юри поворачивает к нему голову, наконец, замечая, что на него пялятся. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, а затем Юри осторожно кладёт ему голову на плечо, от чего внутри у русского всё переворачивается. - Не против? - Нет. Ты милый. За целый год невероятно близкого общения Виктору не хватало именно этого. . . . . - Это ужас, это катастрофа... - бормотал Юри себе под нос, наблюдая за тем, как Виктор с совершенно спокойным видом набирает нужный номер. - Виктор, блин, я же пошутил, остановись, - русский жестами приказывает ему молчать, после чего нажимает на кнопку звонка. Вот чёрт. Шёл уже третий день их совместного отпуска. И эти три дня, безусловно, были самыми лучшими в жизни Юри. Никогда в жизни он ещё не испытывал столько положительных эмоций сразу на протяжении нескольких дней. Они гуляли по городу, любовались видами, делали фотографии и разговаривали обо всём на свете. Надо же, вместе каких-то три дня, а по ощущениям - целую вечность. Кацуки понимал, что как только их время закончится, и Виктор уйдёт, ему придётся вернутся к своей скучной обыденной жизни и довольствоваться лишь переписками, а потому старался запомнить каждое мгновение проведённое вместе. Странное чувство. Под вечер им стало скучно, и эти двое решили сыграть в правду или действие. Как можно было догадаться, это было не самой лучшей идеей. Юри в шутку загадал Виктору позвонить администрации любого отеля в Торонто и попросить принести в какой-нибудь номер копчёного аллигатора с подливкой в виде крови карася. В шутку. Он сделал это в шутку. Что сейчас делает Виктор? Да, именно это. - Здравствуйте, это администрация отеля "Bond Place Hotel"? [2] - судя по тому, как дёргается кончик носа Виктора, он сейчас сам еле сдерживается, чтобы не заржать. - Принесите, пожалуйста, в двести двенадцатый номер копчёного аллигатора. И, если можно, добавьте подливку из крови карася. Да? Почему? Ох, очень жаль. М, тогда может у вас есть... - договорить он не успевает, так как на том конце бросают трубку. Юри, который всё это время мужественно сохранял спокойное выражение лица, дабы не рассмешить Виктора, громко рассмеялся, а русский лишь последовал его примеру. - Я не думал, что ты действительно это сделаешь, боже мой, Виктор. - слегка успокоившись улыбается Юри. - Ну, а почему бы собственно и нет? - Действительно. А теперь, сваливаем. - Почему? - Потому что отель, в который ты только что звонил, находится в нескольких километрах от нас. По сути боятся нам нечего, ведь никто нас не узнает, но лучше бы нам уйди подальше. Да и люди на нас уже странно подглядывают. - Может, уже пойдём в отель? Становится прохладно. - Хм, - Юри оглядывается по сторонам. Действительно, ветер слегка усилился и похолодел, а небо затянула пелена тёмных туч. - Да, ты прав. Идём. Пока они пытаются найти дорогу домой, отчаянно роясь в картах, ветер заметно усиливается, а небо всё темнеет. С погодой им явно не везёт. Наконец, найдя вроде-как-тот-самый-путь, оба парня быстрым шагом направляются по нужной дороге, не желая попасть под дождь, ведь зонта ни у кого из них нет. На половине пути начинает едва заметно капать, и Виктор тут же хватает Юри за рукав, начиная идти быстрее. Через некоторое время они уже бегут по улице, стараясь хоть иногда прятаться под попавшимися крышами домов, не желая особо сильно промокнуть под уже медленно перерастающим в ливень дождём. - Виктор, - стараясь перекричать звук множества капель, ударяющихся о крыши говорит Юри. - Если это не тот путь, то, клянусь, когда мы придём в номер я убью тебя. - Да нет, Юри, я уве... - договорить Виктор не успевает, так как его прерывает вспышка молнии в сопровождении оглушительного раската грома. В прекрасных, и обычно спокойных или весёлых лазурных глазах сейчас читается явный ужас. Кацуки вспоминает, что у Виктора бронтофобия [3]. - Бежим. Сваливаем. Сваливаем сейчас же. Юри без лишних слов следует за ним. Как только им удалось добраться до отеля, Никифоров максимально быстро рванул прямо в номер. Там он машинально повесил мокрое пальто, переоделся в сухую одежду и бросился к кровати, мгновенно исчезнув под одеялом. Юри тихо вздыхает. Он же понимает, что там от своих проблем не спрячется? Тоже переодевшись, Юри задумался, понимая, что с Виктором точно надо что-то делать. Оставлять его сейчас - не вариант, даже если он сам того попросит. Но что тогда? Колыбельную ему спеть? Прочитать лекцию о том, что в грозе ничего страшного нет? Обнять? Да, Юри действительно плох в успокоении людей. - Виктор, - тихо начал Кацуки, всё ещё совсем понимая, что ему нужно делать, при этом подходя ближе к кровати. Бугор под одеялом слегка дёрнулся, но не более. - Ты в порядке? - Да. В полном. Нет, Юри, я не в порядке. У меня всё отлично. Я хочу умереть. - Боже... - японец знал, насколько сильно у него развита эта фобия. Помнится, он даже писал ему во время грозы пару раз (к слову, тогда он находился чуть ли не в истерике), и Юри никак не удавалось успокоить несчастного русского. Казалось бы, взрослый мужчина, а боится такой ерунды. Но, все мы понимаем, что осуждать людей за страхи бессмысленно и глупо, ведь каждый имеет свою грань. Можно быть профессиональным акробатом, или бесстрашно ходить по крышам домов, но дико бояться мышей. Фобии нам выбирать не дано, увы. Тем временем Никифоров всё молчал. Юри буквально чувствовал напряжение, перемешанное со страхом, которое исходило от него. Кацуки закусил губу. Надо что-то делать. - Ну же, - с ободряющим нотками в голосе улыбнулся японец, садясь на край кровати. - Вылезай. На крыше домов давно есть громоотводы, и на отеле, разумеется, тоже. Из-под одеяла донеслось отрицательное мычание. Ясное дело, Виктора это не убедило. - Ну Виктор, ну вылезай! Ты там всё равно не спрячешься от грозы. - и никакой реакции. Кажется, он только плотнее прижимается к кровати. К несчастью, в самый неподходящий момент, за окном серебряной стрелой сверкнула молния, на которую практически мгновенно отозвался сильный раскат грома. И Юри сейчас даже не нужно было смотреть на Виктора, чтобы знать, какой ужас сейчас отражён на его лице. - Виктор, - вновь попытался Юри, но Виктор лишь фыркнул, мол не хочу я тебя слушать. Внезапно свет в номере резко погас. Японец чуть вздрогнул и оглянулся по сторонам. Видимо, гроза совсем уж сильная, раз из-за неё отключили свет. Вновь посмотрев на одеяло, в едва проглядной тьме Юри смог увидеть, что ком из одеяла и Виктора тихо дрожит. И, если рассуждать логически, то одеяло дрожать не может, а значит это из-за Виктора. Которого сейчас, кажется, инфаркт хватит. Без лишних слов Кацуки ложится на кровать (которая действительно тесна для них двоих), и осторожно берёт краешек одеяла, приподнимая его. За ним он едва разбирает кусочек лица Виктора, на котором читается неподдельный ужас. Да, фобия - действительно страшное дело. Юри пару секунд соображает, что ему нужно сделать, после чего приподнимает одеяло рукой чуть дальше и залезает под него к Виктору. - Надеюсь, ты не против. - тот в ответ лишь качает головой, выглядя слегка сбитым с толку. Раздаётся очередной раскат грома, но теперь уже гораздо громче. Никифоров дёргается, забивается в комок и выглядит таким напуганным и беспомощным, что Юри не сдерживается. И он аккуратно обнимает его, прижимая к себе. Виктор испускает тихий выдох и утыкается носом в шею Юри, положив одну руку ему на спину, пододвигаясь ближе. Юри тихо радуется, что во тьме абсолютно точно не видно его заалевшего лица. - Виктор... - Полежи так немного. - просит русский, вздрагивая и сжимаясь ещё сильнее после очередного рыка грома. И Юри слышит, что его голос слегка дрожит. - Мне нужно время, чтобы успокоиться. "Да сколько угодно времени, пока ты так меня обнимаешь." - разумеется, вслух Кацуки этого не говорит, и лишь сильнее прижимает Виктора к себе, длинными пальцами зарываясь в серебристые пряди, что так красиво сверкают при вспышках молнии. Через некоторое время Юри понимает, что его тянет ко сну. Глаза невольно слипаются, руки тяжелеют и перестают слушаться, а дыхание замедляется. Последнее, что он чувствовал перед тем, провалиться в сон - тёплое дыхание Виктора на своей шее и его изящная кисть, которая с осторожностью обхватила его за пояс. А утром Юри проснётся, и до конца будет убеждать себя, что во вчерашнем инциденте нет ничего такого, в то время как Виктор окончательно поймёт и примет тот факт, что он влюбился. . . . . Но их время не может длиться бесконечно, верно? . . . . И так, Юри окончательно уверен в том, что этой ночью он не уснёт. Во-первых, эта ночь - последняя, которую они с Виктором проведут вместе. Ну, в том смысле, что отпуск подошёл к концу, и утром им придётся отправиться в аэропорт, а там уже разойтись по своим рейсам. А во-вторых, выше упомянутый Виктор тоже не собирался спать, но зато нашёл себе новое развлечение - сверлить дыру в спине несчастного Юри, который уже хотел выпрыгнуть из окна, к которому лежал лицом, только бы не чувствовать этого жгучего взгляда. Нет, серьёзно, ну вот что ему вешает наконец закрыть свои глаза и уснуть? Завтра трудный день, перелёт, все дела. Тебе нужен отдых, Виктор, ало. Спустя ещё минут пять Кацуки понимает, что ждать, пока это чудо захочет спать, - бесполезно, а значить стоит перенять правила бесполезной игры. Перевернувшись на другой бок, теперь уже Юри упирается карими глазами в Виктора. В какой-то момент они пересекаются взглядами, после чего спокойно продолжают разглядывать друг друга. Внутри Юри кричит внутренний голос, а сам японец почему-то чувствует смущение, однако взгляд не отводит. - Юри? - М? - Я могу сесть к тебе? - Зачем? - Всё равно мы оба не спим. - Мхм, давай. Юри осторожно садится на своей кровати и слышит тихий шорох исходящий от кровати напротив, после чего раздаются не менее тихие шаги по полу. Через пару секунд Виктор устраивается рядом с ним непозволительно близко, но японец даже не против. Сейчас они проведут последние часы вместе, после чего снова окажутся разбросаны по разном странам, отделённые друг от друга тысячами километров и часовым поясом. И почему-то Юри ощущает какое-то странное чувство. Чувство незаконченности, ощущение того, что что-то они не сделали. Что-то очень важное, но что именно - непонятно. - Знаешь, - прервал его мысли полушёпот Виктора. - Я никогда не думал, что это произойдёт. Кацуки непонимающе смотрит на него, и Никифоров как-то грустно улыбается, почему-то выглядя смущённым. - Ну, то есть... Ты всегда держал между нами дистанцию. В то время как я рассказывал тебе абсолютно всё, ты лишь выслушивал меня, а о себе всегда говорил слишком мало. И фото своё скидывать отказывался, не давая даже мелких намёков о том, как ты выглядишь. - аккуратные губы вновь складываются в улыбке, веки слегка опущены, лазурные глаза с тоской глядят где-то перед собой. - И когда ты согласился на встречу, я... Мои эмоции передать невозможно. Сложно описать, как я ждал и надеялся на этот день, как я к нему готовился. - Эй, ну ты же знаешь, что я немного закрыт в общении. Или даже не немного. До сих пор удивляюсь, как мне хватило смелости написать незнакомому человеку с предложением в критике. Кстати, твой скилл заметно подрос с того момента, как я немного помог тебе. Ты молодец. - Юри довольно улыбнулся и потрепал Виктора по невероятно мягким волосам. Тот усмехнулся, слегка потеревшись головой о его руку. - Но, знаешь... - взгляд шоколадных глаз вдруг резко меняется, приобретая грустные нотки в своей глубине. - Недели мало. Слишком мало. Я не хочу вновь возвращаться к своей спокойной жизни зная, что где-то там, за тысячи километров от меня есть ты. - он прерывисто вдыхает. - Ты. Такой добрый и мягкий, такой классный и милый, такой... Я буду скучать по тебе. Даже не смотря на то, что мы продолжим нашу переписку, это чувство я не забуду никогда. Чувство того, что ты рядом со мной. И я, наверное, слишком много говорю. Ты можешь заткнуть меня. Нет, я сам заткнусь. Чёрт. Юри грустно вздыхает, а Виктор успевает расслышать едва уловимую печаль в его голосе. И знал бы он, насколько самому Никифорову не хочется покидать это место, не хочется оставлять Юри без себя, а себя без Юри. И он решается. Ведь он будет полным идиотом, если не сделает этого сейчас. - Юри, - Виктор сглатывает, ведь он до конца не уверен, как японец отреагирует на это. Он осторожно кладёт свою руку поверх его. - Посмотри на меня. И Юри поворачивается к нему, выглядя слегка обеспокоенным, ведь слишком уж сдавленно были сказаны эти слова. Виктор осторожно приближается к нему, переплетая их пальцы и замечая, как растёт изумление в глазах японца с каждым сокращённым между ними сантиметром. Он останавливается перед Юри в нескольких миллиметрах лишь на пару секунд, уже едва сдерживаясь, но давая ему возможность отстраниться, если он того не хочет. А потом целует. Так мягко и осторожно, но до жути приятно. И через пару секунд ему, кажется, уже плевать, если Юри отстранится, влепит ему пощёчину, назовёт кретином и уйдёт, в последствии оборвав все связи, оставив его одного. Потому что этот момент навсегда останется в его памяти. Действительно навсегда. У Виктора захватывает дух, когда он понимает, что ему отвечают. Слегка неловко, но при этом так мягко и сладко, что в груди всё перехватывает от щемящей нежности. Это кажется невозможным. Юри, конечно, был безумно милым и привлекательным, но Виктор даже и подумать не мог, что он может так целоваться. По спине пробегает стая мурашек, пальцы сжимают чужую ладонь, не желая её когда-либо отпускать. Первым отстраняется Кацуки, шумно переводя дух. И он же первым тянется к новому поцелую, давая Виктору возможность лишь коротко вдохнуть, не желая оставлять эти губы надолго. Это совершенно не в его характере. Но Никифоров не жалуется. - Не прекращай. - шепчет Юри, когда они вновь отстраняются, чтобы глотнуть воздуха. Их носы слегка соприкасаются, и в полумраке Кацуки всё-таки замечает, что Виктор слегка покраснел. Кажется, в первый раз за всё это время. - И не думай, что ты сейчас от меня отделаешься. - ему плохо удаётся скрыть своё удовольствие, да это и не нужно. Юри всё сам прекрасно знает, а потому вновь приближается к его губам. В этот раз они целуются настойчивее, но совсем не грубо, сохраняя былую мягкость. Тонкие пальцы зарываются в платиновые волосы, с наслаждением поглаживая их, и Виктор тихо стонет от удовольствия. Изящная кисть не перестаёт сжимать мягкую ладонь, пальцы которой так забавно подрагивают, стоит лишь немного сильнее сжать их. Они целуются ещё. И ещё. И ещё. - Юри, - наконец выдыхает Никифоров, пытаясь наладить сбитое дыхание. - Ложись. Юри слегка морщит нос, тем самым выражая своё недовольство, однако ложится на кровать, при этом потянув Виктора за собой. Тот улыбается и ложится рядом. Слишком близко. Но никто, кажется, не протестует. - Нам стоит лечь спать. - говорит русский, убирая длинную чёлку со своего лица. - Завтра трудный день. А сейчас уже где-то часа три. Юри разочарованно стонет. - Я теперь точно не усну. - Ты так говоришь, будто для меня это легко. Вместо ответа Кацуки мягко целует его в шею. Виктор вновь улыбается, а затем притягивает стройное тело к себе, крепко обнимая. Юри вздыхает и вплотную прижимается к нему, слегка покраснев. Через пару минут они оба засыпают в объятьях друг друга. И оба чувствуют простое счастье, невзирая на то, что уже завтра им придётся отпустить друг друга. Сейчас их это мало волнует. Сейчас друг друга волнуют только они сами. . . . . [Спустя три месяца после их совместного отдыха в Канаде] [4] Никифоров Виктор (02:05): Юри Кацуки Юри (02:08): М? Никифоров Виктор (02:09): Почему ты не спишь? Кацуки Юри (02:09): Потому что ты мне пишешь? Никифоров Виктор (02:09): У тебя уже поздно Кацуки Юри (02:09): Писал ты мне явно не за этим Кацуки Юри (02:10): Что-то случилось? Никифоров Виктор (02:10): Меня настолько легко раскусить? Кацуки Юри (02:10): Возможно я просто слишком проницательный Кацуки Юри (02:10): Так что такое? Никифоров Виктор (02:12): Мне страшно Никифоров Виктор (02:12): У нас гроза, причём довольно мощная Кацуки Юри (02:13): Оу Кацуки Юри (02:13): Я могу как-нибудь помочь тебе? Никифоров Виктор (02:13): Я НЕ ЗНАЮ, ЮРИ, НЕ ЗНАЮ, ОНО ГРЕМИТ И СВЕРКАЕТ Кацуки Юри (02:14): Витя, 27 лет Никифоров Виктор (02:14): ЗАТКНИСЬ Никифоров Виктор (02:14): ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?? Кацуки Юри (02:14): Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ Кацуки Юри (02:14): Ложись спать? Никифоров Виктор (02:15): Во-первых ещё рано, а во-вторых хрен я засну Кацуки Юри (02:15): Так, тогда попробуй успокоится Никифоров Виктор (02:15): ДА ЛАДНО Никифоров Виктор (02:16): КАК ЖЕ Я САМ ДО ЭТОГО НЕ ДОДУМАЛСЯ??? Никифоров Виктор (02:16): ЮРИ, ДА ТЫ ГЕНИЙ Кацуки Юри (02:16): ПОМОЛЧИ . . . . Кацуки Юри (18:30): Виктор, у меня паника Кацуки Юри (18:32): Я потерялся в родном городе Кацуки Юри (18:32): Я идиот Никифоров Виктор (18:38): Каким образом? Кацуки Юри (18:39): Я НЕ ЗНАЮ Кацуки Юри (18:39): Я просто шёл Кацуки Юри (18:39): Шёл Кацуки Юри (18:39): ...И пришёл? Никифоров Виктор (18:40): Захватывающе Кацуки Юри (18:40): А ещё у меня 4% Кацуки Юри (18:40): ))))) Кацуки Юри (18:40): Я точно умру Никифоров Виктор (18:52): Проживёшь Никифоров Виктор (18:52): Поищи автобус, на котором сможешь добраться Никифоров Виктор (18:53): Юри? Никифоров Виктор (18:55): Ах да, зарядка... Чёрт Кацуки Юри (21:19): Я ЖИВ . . . . [Спустя десять месяцев тёплого общения и постоянного избегания темы того, что произошло в последнюю ночь перед вылетом обратно] [5] Кацуки Юри (09:35): Виктор Никифоров Виктор (09:35): Что? Кацуки Юри (09:36): У тебя же отпуск с 14-го, да? Никифоров Виктор (09:36): Да Кацуки Юри (09:37): Прекрасно Кацуки Юри (09:37): Я взял отпуск Кацуки Юри (09:37): И он, кажется, совпадает с твоим Никифоров Виктор (09:37): Намёк понят Никифоров Виктор (09:38): Куда бронировать билеты? . . . . Следующим местом их посещения станет Лоуренс, штат Канзас [6]. И там они зайдут чуть дальше, чем поцелуи.