Солги мне

На всех светофорах, что встречались Чонгуку по дороге, горел красный. Ночной Сеул словно пытался его остановить, уговорить вернуться домой. Улицы были пусты, все магазины давно закрыты, и только на многоэтажных зеркальных зданиях транслировалась реклама, переливались разными цветами окна, создавая видимость «города, который никогда не спит», но Чонгук знал, что это не так. На панели высветился знакомый номер, но Чон моментально отклонил вызов, сосредотачивая своё внимание на указателе уровня топлива. Сколько он уже едет? Два часа? Больше? А сколько он уже не спал? Двое суток? Трое? Кажется, он не спал с тех пор, как видел Соми в последний раз. Чонгук потянулся в карман кожаной куртки, что была на нём, вынимая оттуда пачку сигарет. Отвлекаясь от пустой дороги всего на две секунды, он зажал сигарету между зубами, а затем подкурил её. Когда он нервничал, только это помогало ему расслабиться. Едкий дым просачивался не только в лёгкие, но и в сердце, немного, но притупляя ту боль, что становилась всё невыносимее с каждым днём. Он ненавидел это чувство. Через открытое окно в машину проникал ветер, взъерошивая чёлку парня, которая и раньше не выглядела уложенной или хотя бы причёсанной. Прохладный воздух пробирался под куртку и футболку, но Чонгук не чувствовал холода, он вообще не чувствовал ничего, кроме дурацкого дискомфорта в груди. Похоже, он чем-то болен и медленно умирает. Словно в его сердце с каждым часом, каждой минутой появляется новая рана, которая кровоточит, заставляя задыхаться и задаваться вопросом, почему именно он? Почему это происходит именно с ним? Это будто дурной сон. Чонгук думает, что это просто дурной сон. Иначе как объяснить то, что происходит с ним и Соми? В воспоминаниях всплывает разговор недельной давности о ревности Чонгука. Соми отчитывала его, говоря, что он выдумывает всякое, что ведёт себя глупо и злилась из-за его недоверия. Она смотрела в его глаза и уверенно лгала о том, что ему не о чём беспокоиться, ведь это просто друг детства. Просто друг. Чонгук сильнее сжимает руль, чувствуя прилив неконтролируемой злости. Он злится на себя и на неё. Он позволил ей обмануть себя. Снова. Идиот. Пролетая очередной светофор на красный, он не думает, что должен остановиться. Напротив, набирая скорость, он пролетает все эти многоэтажные здания, отправляясь в дальнюю часть Сеула, где находится жилой комплекс Соми. Он уверен, что она не спит, не после его звонка несколько часов назад. Искать пустое место на парковке нет времени, поэтому Чонгук оставляет машину прямо у подъезда, выскакивая на улицу и громко хлопая дверью. Сорвавшийся внезапно ветер развивает края его куртки, отчего колечки на молниях позвякивают. Чонгук напряжён, это видно по его плотно сомкнутым губам, пульсирующей на шее венке, а также сжатым в кулаки рукам. Дверь подъезда открывается прежде, чем Чонгук успевает дойти до неё, и в тусклом свете фонарей хрупкая девушка перепрыгивает сразу через три ступеньки, останавливаясь в метре от Чонгука. На ней ночная рубашка, чуть ниже колен, такая прозрачная, что даже в плохом освещении кажется, что можно рассмотреть девичье тело в мельчайших деталях. — Что это значит? — она вскрикивает, когда Чонгук сокращает расстояние между собой и ней, и её маленькие ладошки упираются в твёрдую грудь, с силой нажимая на неё. — Ты не можешь войти... — Почему я не могу? — он с лёгкостью убирает её руки, снова планируя войти в здание, но Соми хватается за его куртку, удерживая его. — Чонгук, давай поговорим здесь. Скорее всего, она даже не догадывается, сколько боли причиняют её слова Чонгуку. Они подобны раскалённому железу и оставляют болезненные следы. Совсем скоро от сердца Чонгука ничего не останется, оно и так уже разбито, а осколки прямо сейчас под ногами Соми, и она топчется по ним. — Он у тебя дома? — разжимая кулаки, Чонгук умоляет себя дышать, но в груди всё сдавливает, и он не может. — Нет. Он с силой прикусывает нижнюю губу, что начинает дрожать. И почему он такой слабак? Ведётся на её ложь снова и снова. — Тогда почему бы нам не зайти к тебе? Соми замёрзла, её плечи содрогаются от малейшего ветерка, но она отрицательно качает головой. — Нет, я должна рассказать тебе об этом здесь. Чонгук не хочет знать, что она планирует рассказать, он хочет закинуть её на плечо, донести до машины, а потом увезти куда-нибудь очень далеко, где будут только он, она и сигареты. Он хочет спрятать её от других людей и этого парня в её квартире, потому что знать, что кто-то другой раздевает её, пока Чонгук решает проблемы, невыносимо. — Мы встретились случайно на вечеринке, — Соми сильнее сжимает чёрную кожаную куртку парня, чувствуя аромат его одеколона, настолько привычный и родной, что, будь он у кого-то другого, она всё равно подумала бы о Чонгуке. — Ты же знаешь, что мы были друзьями детства... — Соми, я не хочу слушать... — Гук, не перебивай, — строго заявляет она, но спустя мгновение снова робеет. — Я и не думала, что он такой притягательный и что у нас с ним всё ещё может быть что-то общее. Ты был занят работой и друзьями, и я проводила с ним много времени. Когда ты игнорировал мои звонки и сообщения, он всегда отвечал... Чонгук заметил лёгкую улыбку на её лице, что появилась буквально на секунду, при упоминании о нём. Раньше она всегда улыбалась из-за Чонгука, называла его «милым», пока никого не было поблизости, и сходила с ума, когда он звал её «деткой», но всё это было в далёком прошлом, под завалами того карточного домика, что выстраивался годами, но рухнул после одной чёртовой вечеринки, которую Чонгук пропустил из-за работы. — Соми... — его голос низкий и хриплый, будто он его сорвал. — Не перебивай! — она несильно дёргает его куртку, начиная говорить в два раза быстрее. — Я поняла, что он мне нравится буквально неделю назад, после разговора с тобой. Ты ревновал не без причины, я просто сама не была уверена в своих чувствах. Она съёжилась, когда листья деревьев зашелестели, оповещая о новом порыве ветра. Только эти деревья и листья были свидетелями этого разговора, и они словно шептались, обсуждая исход. Они знали, чем всё это закончится. — Чонгук, я хочу быть с ним, — голос Соми дрогнул. — И с тобой хочу. Эта ночь может стать самой ужасной в жизни Чонгука. Прежде Соми всегда находила нужные слова, она подбирала идеальные слова для своей лжи. Смотрела в глаза, улыбалась и лгала. Пусть даже это длилось неделю или меньше, она всё равно лгала. И из всей лжи, что Чонгук от неё слышал, «Я люблю тебя» была его самой любимой. Соми сделала глубокий вдох, прежде чем озвучить то, над чем думала последние дни. Она убеждала себя, что это неправильно, но не видела другого решения проблемы. — Может, мы попробуем свободные отношения? Лицо Чонгука исказила гримаса боли. Он никогда не думал, что нечто подобное произойдёт с ним и Соми. Они были вместе так долго, строили планы на будущее и набили парные тату на запястьях, а ещё он сказал своей маме, что непременно женится на ней. И что теперь? Свободные отношения? — Только подумай, — у неё хватило наглости улыбнуться, — это как читать две книги одновременно. Ты часто так делаешь. Начинаешь читать новый роман, когда уже читаешь что-то. Чонгук хотел бы никогда не встречать Соми. Если бы он только мог вернуться в прошлое и предотвратить встречу с ней, сейчас ему не было бы так больно. Она не та девушка, которую просто забыть, а та, что снится ночами и заставляет чувствовать себя виноватым и извиняться, даже когда провинилась она. — Читать две книги одновременно сложно. Каждый раз приходится ставить одну из них на полку, чтобы взять другую, — Чонгук хотел бы кричать и злиться, но у него совершенно не осталось сил. Они все иссякли. — И сейчас ты собираешься поставить на полку меня. Его плечи опускаются, и он умолкает. Зря он приехал. Лучше бы притворился, что не знает ничего и мучился один в своей квартире, нежели выслушивал бредовые мысли Соми, которые причиняют столько боли, что ни одно обезболивающее не способно помочь. — Но мы можем попробовать, — она не собирается сдаваться так просто. — Я буду с тобой тогда, когда тебе нужно, а в другое время с ним. Ты тоже можешь встретить ещё кого-то... Она вообще слышит, что говорит? Понимает, насколько паршиво это звучит на самом деле? Она смотрит на Чонгука, но предпочитает игнорировать его выражение лица и блеск в глазах, что появляется вовсе не от восторга. Он всё ещё может расплакаться, словно маленький мальчик, у которого отобрали любимую игрушку. Но Соми не игрушка, а Чонгук не маленький мальчик и уж тем более не книга, которую можно взять с полки в любое время, а затем вернуть её на место. — Ты... Ты любишь меня? Чонгук знает, что не любит. Если бы любила, никогда не поступила бы с ним так. Но он всё ещё надеется, что она солжёт. Искусанные губы Соми слегка приоткрываются, но она молчит. «Солги мне», — мысленно умоляет её Чонгук. Он предпочтёт быть обманутым снова, нежели отвергнутым и брошенным. Он не может представить, что останется один. И как он расскажет об этом маме, когда она уже отдала ему фамильное кольцо, которое в ближайшем будущем он должен был вручить Соми? — Чонгук... — когда она на выдохе произносит его имя, больше ничего и не нужно. Это не «милый», даже не «Гук», а «Чонгук», произнесённое так, словно он её утомил своим поздним визитом и разговорами. Он накрывает её руки своими, заставляя её отпустить его куртку. До последнего цепляясь пальцами за кожанку, она надеется, что Чонгук передумает, что он прекратит вести себя так, словно не в состоянии понять её. Чувства бывают обманчивы. Есть чувства для одного, для двоих, а иногда их можно поделить и между несколькими людьми, так почему бы просто не попробовать? — Уже поздно, — не выражая никаких эмоций, говорит он, вскоре засовывая руки в карманы куртки. И дело вовсе не во времени, дело в том, что поздно что-то решать, ведь Соми уже всё давно решила, и мнение Чонгука её не волнует. Бегло осматривая её лицо, он пытается запомнить каждую деталь, что позже будет всплывать в голове, сопровождая мысли об этих отношениях и этой ночи. Они не отпустят Чонгука так просто, как и слова Соми, и её улыбка из-за кого-то другого, но не из-за него. Он ведь просил просто солгать, так, как она делала раньше. Неужели было так сложно? — Я пойду, — в кармане он играется с колечком на ключах от машины, надеясь, что вскоре всё это закончится, и Соми, её дом и тот парень останутся позади. Мелкие камушки шуршат под ногами, когда Чонгук начинает идти. Он обходит Соми, которая больше не пытается его остановить, и разочаровывается в ней ещё больше. Она могла бы сказать, что ей жаль и что им стоит начать всё сначала, но, очевидно, «друг детства» в разы лучше Чонгука, и всегда отвечает на её звонки. — Чонгук, — её тихий голос заставляет его остановиться, хоть он и уговаривает себя продолжать идти, — спасибо тебе за всё. Он даже не оборачивается, слегка приподнимая рукав и пальцами потирая правое запястье, где красуется маленькая буковка «S», на том же самом месте, где у Соми набита буква «J». Какое счастье, что это всего лишь одна буква, которую запросто можно вывести с запястья. Жаль только, что с сердцем так не выйдет. Но, ничего, Чонгук справится. Соми ведь справилась, значит и у него получится.