Страшно отдавать свою жизнь другому?

Прошла неделя, за ней ещё одна. Лечение идёт полным ходом и, вроде, даже помогает. Это не может не радовать. Но спустя время Сал начал замечать изменения во внешности и поведении Ларри. Второй всегда выглядел уставшим, почти не выражал никакие эмоции, говорил меньше обычного, да и слушал собеседника невнимательно. Он стал бледным, а губы даже синеватыми. Так же Сал заметил, что Ларри больше времени проводил в кровати. Это все не может не настораживать. Но Фишер не задавал никаких вопросов по этому поводу. Думал, что это может быть просто побочным эффектом лекарств. Они же помогают, значит ничего страшного не случится. Ведь так? Хотя во время одного из разговоров, когда Ларри снова лежал в кровати, Сал решил уточнить, все ли в порядке. Но Джонсон лишь отмахнулся и пробурчал в ответ: «Все хорошо.» Но этот ответ не удовлетворил Фишера. Даже наоборот насторожил ещё сильнее. С этого момента чувство тревоги не покидало Сала ни на секунду, хотя прошло ещё две недели. А внешнее состояние Ларри только ухудшалось. Теперь он всегда лежал в кровати и вообще не улыбался. Лечение хоть и помогает, но этот побочный эффект очень пугал и убеждал в обратном. Влюблённые говорили по Skype, закончив разговор, Ларри положил трубку, поднялся с кровати и убрал ноутбук на стол. Все больные планировали собраться сегодня в 14 палате, туда парень и пошёл. Там уже были все, все кроме Дэвида. Его прождали десять минут, двадцать, тридцать, школьника так и не было. Ларри решил сходить к нему и проверить, все ли в порядке. Подойдя к двери девятой палаты, он хотел постучать. Рука сжимается в кулак и почти касается деревянной двери, но вдруг Джонсон услышал какие-то хрипы. Он рывком открыл дверь и ворвался в палату. Хрипы стали слышны лучше, Ларри побежал на звук, который доносился из спальни. Как только он попал туда, бегло осмотрел комнату. В углу, на полу, прижавшись спиной к стене, сидел Дэвид. Он жадно глотал воздух и держался руками за сердце. Ларри растерялся и полминуты просто стоял на месте, что стало его ошибкой и причиной необратимых последствий. Наконец он вспомнил про тревожную кнопку. Нажав на неё, он подбежал к другу. Глаза... голубые глаза потухли в одно мгновение. В них застыл страх и ужас. Веки опустились, движения губ прекратись, рука, которая находилась на груди, упала на пол. Стал слышен шум и голоса, они усиливались с каждой секундой, приближались. В комнату забежали врачи. Один из них оттолкнул Джонсона и упал на пол, рядом с Дэвидом. — Поздно... - произнёс он, держа пальцы на его шее. На полу лежит уже труп ребёнка. Труп голубоглазого мальчика... Только теперь Ларри понял все произошедшее. Ужас охватил его. Только что он своими глазами увидел смерть человека. Увидел, как угасла жизнь ребёнка. Страшно... стало очень страшно. Это ужасное зрелище. Врачи вытолкали Ларри из палаты, он пошёл в 14. Зайдя в спальню, он взглянул на своих друзей. В комнате поднялся гул голосов. В сторону Джонсона посыпались вопросы. — Он умер... - произнёс Ларри. Тишина... долгое молчание повисло в комнате. В голове повторялись картинки всего, что произошло буквально пять минут назад. Особенно запомнились эти безжизненные глаза, потухший огонёк в них. Видеть смерть чужого человека страшно, а родного и подавно. Ларри понял это, а кроме этого и ещё кое-что. Он развернулся и ушёл в свою палату. Ему нужно было хорошо обдумать своё решение. Чем он и занимался, лёжа на кровати. Он вспоминал увиденное и все же осознал, что его идея будет самым лучшим выходом из ситуации, в которой сейчас находится. Ларри посмотрел на время, два часа дня. Осуществить свою идею сможет только несколько часов. Остаётся только ждать...