- Папа Питера?

Питер жил в башне третью неделю, и ему очень нравилось. С одной стороны от его комнаты была спальня Брюса, с другой — Баки, спальня Тони и Стива находилась в другом секторе, к которому Питер имел доступ. Он чувствовал, что задыхается. Понимал это. Как и то, что очень серьёзно «влип». Губы дрожали, в груди застыл крик. Паника нарастала с каждой секундой. Казалось, что ещё немного и его просто вырвет. Судорожно стянуть с себя маску — всё, что он смог. Но это нисколечко, даже на самую малость не облегчило его положение — дышать было сложнее с каждой секундой. Глаза заслезились. Мальчик издал тихий хрип и попытался встать. Ничего не вышло. Стало только хуже. Господи, как тяжело. Боже… Боже, помоги. Во рту был противный вкус желчи. У него не было супер навороченного костюма, не было суперсыворотки в организме или большого опыта, не было средства связи и малейшего шанса выжить. Барнс открыл тяжёлую дверь и застыл. Питер лежал на кровати и громко, часто, судорожно буквально хватал воздух ртом. Его трясло, он согнулся в позе эмбриона и казалось, что ещё немного и подросток задохнётся. -Питер? Молчание. -Питер?.. Ти-ши-на. -О господи, — мужчина подбежал к кровати. -Эй! Кто-нибудь! Прошу! Я застрял, я внизу, я внизу! Умоляю, помогите! Прошу… Крик, полный отчаяния и страха за свою жизнь. Если не сделать хоть что-то, то он просто сломается напополам — мальчик чувствовал, как прогибается его позвоночник. Во рту, кажется, кровь. -Прошу… Я внизу! Но никто не идёт. И никто не придёт. Он понимал это так же ясно, как то, что если сейчас он не выберется, то погибнет и не сможет доказать мистеру Старку ни-че-го. -Давай же, Питер… — он предпринял новую попытку встать. Нет. Нет, сейчас он не должен быть Питером Паркером. Сейчас он обязан быть Человеком-Пауком. В первую очередь, для самого себя. Обязан. -Давай, Человек-Паук, давай, Человек-Паук, давай… -Эй, тише, парень, это всего-то я, — Барнс поднял руки. Питер не мог понять, что происходит. Вот он только что был под зданием, а сейчас находится в своей спальне, перед ним стоит обеспокоенный Баки Барнс. -Что?.. -Кошмар. Я присяду? Мальчик кивнул, но не смог сдвинуться с места. Он всё ещё ощущал груз на своей спине и ужасную пустоту в лёгких. Они долго молчали. -Что тебе снилось? — вдруг спросил Барнс. Питер рассказал ему всё, до последней секунды, что он провёл под развалинами и после. Баки долго молчал, а потом вдруг сказал: -Мы похожи. -Что? -Ты и я. Мы похожи. Как и все Мстители. Каждому снятся кошмары. И скажу тебе по секрету, Стив часто говорит мне о том, что Старк просыпается с твоим именем на губах и хватает ртом воздух. Я точно уверен, что ему снишься ты под завалом. Наташе снится её детство, Ванде — Заковия и брат… -А тебе? — робко спросил Питер. -Что мне? — приподнял брови мужчина. -Какой у тебя кошмар? Мужчина снова замолчал. -Прости, можешь не отвечать, — покраснел мальчик. -Мне много чего снится, — прошептал Барнс, — Война, «Гидра», то, как я убиваю… Родителей Тони я словно вижу рядом с собой, когда смотрюсь в зеркало… Великий всё же Старк человек… — добавил мужчина одними губами. -Должно быть, тебе всегда было плохо? -Нет, — Баки покачал головой и улыбнулся, — Нет, Питер. Однажды на войне я забрёл на поляну с огромным количеством светлячков. Это было так красиво, и это одно из самых ярких и прекрасных воспоминаний в моей жизни, даже несмотря на то, что тогда я воевал. -Никогда не видел светлячков, — мальчик надул губы и свёл брови к переносице. -Ничего, всё ещё впереди, пацан. Ещё, когда я был на войне, однажды мы… Они разговаривали ещё очень долго. Барнс не раскрыл Питеру свою душу, но помог ему спокойно уснуть, и даже не заметил, как за этот промежуток времени он начал исцеляться сам. Питер, по-правде говоря, был одним из лучших людей, которых Баки встречал. И когда это солнышко так доверчиво обняло его, да так и уснуло, то он не смог сдержать улыбки. Питер Паркер так сильно изменил его за эту ночь, что, право слово, Барнс может считать его личным сокровищем.