Сквозь пространство и время. Часть 2

      

Christophe Beck — I'm Out

      Из земли вырвались древесные корни, собираясь в защитную стену против несущейся смерти. Тяжело дыша, Обито подпрыгнул в воздух и с содроганием посмотрел на то, что осталось от некогда процветающей долины. Трава почернела, а в некоторых местах превратилась в уже остывший пепел. Земля избороздилась глубокими воронками и ямками, через которые по-прежнему сочилась опаляющая тьма. Порывистые ветра уносили к мрачному небосводу едкие клубы дыма, вздымающиеся от горящего леса.       Деревья плакали.       Их древесина кровоточила, прожигаемая той силой, перед которой была бессильна сама природа. А люди и подавно оказались не способны остановить первородную и смертоносную для них тьму.       Полный отчаяния взгляд метнулся к существу, возвышающемуся на взрытом холме. Назвать это Лидером никто не решался. Ведь от человека там остался лишь силуэт. Вокруг их врага, их когда-то хрупкого ангела кружили всполохи черной массы. За спиной, подобно крыльям, живые щупальца извивались то взлетая к небесам, то ниспадая на землю, пробивая ее до основания. Под ногами стелилась дымка из той же тьмы. А в сторону жалких нукенинов, настоящим ураганом, бушующей волной неслась живая масса, приобретая очертания гончих псов.       Красные огоньки заместо глаз горели желанием убивать. Кровь, что пропитала разодранные в клочья плащи, манила и зазывала к себе. Будто умоляя забрать их души в бездну всего мироздания, откуда всё пришло.       

И куда всё вернется.

      Гончие беспрепятственно проникли через древесную стену, но в то же мгновение один за другим они начали исчезать. Обессиленный, но не сломленный Нагато метал чакроприемники, до боли стискивая окровавленные зубы. С каждой атакой чакры становилось всё меньше, а мысль, что они не смогут вернуть Изанами неумолимо просачивалась в его больное сердце. Сквозь пелену безысходности он видит, как Какузу пытается уничтожить Лидера лавинами огня — или хотя бы замедлить ее с помощью Стихии молнии. Но сколько бы копий он не бросил в Изанами, все его попытки тщетны.       Тьму нельзя победить чакрой.       Позади он ощущает Джузо и Сасори, которые больше не решаются вступить в этот бой. Сражаться с Лидером бесполезно — и они это понимают. В глазах каждого темнеет от мрака, что расползается подобно болезни. Воздух холодеет, земля чернеет. Тьма беспрепятственно поглощает жизнь вокруг себя. Кажется, что ей всё под силу… И остановить ее невозможно.       Но Обито по-прежнему пытается. Нагато пытается. Они должны — обязаны спасти свою женщину, под сердцем которой растет их ребенок. Никто из них не позволит могуществу пустоты забрать то, что дорого им больше жизни.       С последней уничтоженной гончей Узумаки бессильно упал на одно колено. Рядом с ним мгновенно появился Обито, в глазу которого пылал Шаринган.       — И что нам делать? Чакра против нее бесполезна, — серьезно проговорил, не отрывая взгляда от падшего ангела. Изанами стояла на возвышенности и подозрительно ухмылялась. С последней атаки она больше не двигалась, словно чего-то выжидала. Тьма вокруг нее плавно кружила в воздухе, исполняя только им понятный танец… И это настораживало. Всё это время Лидер атаковал с расстояния, не прибегая к ближнему бою. Поэтому теперь каждого тревожит мысль, что они, ослабленные, смогут противопоставить Лидеру. Как ее вообще можно победить?!       И возможно ли это?..       — А я не вижу! — с заминкой, но Нагато всё же поднялся на ноги, через силу создавая новые чакроприемники. — Попробуем ее вымотать.       — Ее?! — Учиха ошарашенно округлил глаза. — Ты серьезно? Да она даже во время сек…       Могущественные глаза опасно блеснули, и с окровавленных губ сорвался металлический скрежет:       — Распотрошу на мелкие кусочки, когда закончим, — после чего вместе с будущим трупом опустил глаза к себе под ноги. Внезапно землю пробила мелкая вибрация. Воздух стал неумолимо тяжелеть, пропитываясь омерзительным ощущением пустоты. Несколько секунд парням хватило, чтобы понять: нужно валить.       Обито спешно вернул себе бестелесное состояние, а Нагато вынужденно ушел кувырком назад. И в то же мгновение из земли вырвалась черная субстанция, мгновенно расплетаясь на многочисленные щупальца. Пока Узумаки пытался отбиться от них с помощью чакроприемников, Учиха в напряженной задумчивости смотрел на Лидера. Она человек, и у нее есть свой предел возможностей. Но сейчас они явно сражаются не с Изанами, а с ее внутренними демонами. К тому же она вытянула всю тьму, что обитала в древнем храме — их бывшем логове. Поэтому сейчас Лидер, по сути, и бессмертна, и всесильна… Но надолго ли хватит ее оболочки? Вдруг это могущество очень медленно уничтожает ее?       Но тогда как нам ее остановить, пока Изанами сама себя не убила?       Нахмурившись, Учиха задумчиво посмотрел на Узумаки. Сейчас он — их единственная надежда. Но и у него не безграничный запас чакры. Риннеган — хорошее подспорье против Изанами, однако этой силы недостаточно, чтобы победить демонов пустоты. Ниндзюцу? Гендзюцу? Тоже бесполезно.       — Если только…       Внезапная мысль поразила парня подобно грому. Или пролетевшему мимо него Какузу. На лету перехватив мужчину, Обито жестом показал, чтобы его убрали отсюда. Не прошло и секунды, как Сасори своими нитями чакры оттащил нукенина в сравнительно безопасную зону — ту, что была далека от исчадия пустоты. Они преступники, шиноби — убийцы. Но даже им не под силу одолеть то, что пришло из другого мира… Да и не смогут они пойти против Лидера. Раньше бы с удовольствием ее придушили. А сейчас им больно, действительно больно наблюдать за той, которая дала им цель в этой жизни.       Чакроприемник раздавил последнее щупальце тьмы, и Нагато уже хотел устремиться к своей невесте: без плана, но с мыслью, что это заведомо проигрышная тактика. Однако появившийся Обито в последний момент перехватил того за порванный плащ, вынуждая остановиться.       — Подожди, Узумаки. У меня идея возникла, но нужно выиграть немного времени.       Владелец Риннегана нахмурился, настороженно смотря то в один глаз ублюдка, то в другой: доверия к этому человеку больше никакого.       — И как… — и тут же замолчал, когда Учиха попросту исчез в технике своего глаза. Сасори и Джузо, заметив это, чуть не попадали от шока. А Узумаки в одночасье пришел в такую ярость, что глаза потемнели и пальцы до бледных костяшек вцепились в чакроприемник. Как он и думал: этот человек просто трус, который не способен выстоять перед реальной проблемой.       — Ну и вали, придурок.       Фыркнув, устремил взгляд на любимого ангела, с которым он остался один на один. Из ладони выполз еще один чакроприемник, и Узумаки призвал хамелеона и многоголового пса. Последний тут же разделился на семь особей, которые понеслись в атаку на Изанами. Парень же забрался в пасть к хамелеону, исчезая вместе с ним из поля зрения всех живых.       Уголок губ слегка приподнялся, когда из врагов остались только собаки. Девушка ухмыльнулась и силой мысли призвала своего верного пса — огромное чудовище из тьмы, подобное волку. Под мощными лапами образовались небольшие воронки, живая шерсть заструилась в направлении ветра, и секундой позже долина содрогнулась от душераздирающего рева.       Из пасти, в которой белели острые клыки, потекли сгустки черной массы.       Красными глазами зверь зацепил своих слабых собратьев, несущихся на него в атаку, и презрительно прорычал:       — Ж-жа-алкие…       Джузо тут же приоткрыл рот, отказываясь верить в происходящее. Сасори, еще скрывая свой искренний шок за маской невозмутимости, внимательно смотрел на Лидера — попытки найти ее слабости Акасуна не бросил. Но с каждой неудачной атакой он, как и многие из Акацуки всё сильнее убеждались в мысли: у тьмы нет слабых мест, кроме силы Риннегана       А когда не останется и ее, то целый мир познает, каково это жить в беспросветной темноте. Не зная ни тепла, ни надежды на светлое будущее. Будет только холод.       

И пустота.

      

…

      С холодного камня, покрытого засохшими пятнами крови, взметнулась многолетняя пыль. Выйдя из воронки, Обито подскочил к плите, на которой когда-то пытали Изанами. Желваки на скулах заходили ходуном, и ногти до крови впились в кожу ладошек, когда в голову полезли воспоминания тех дней. Тогда он был чудовищем — беспринципным ублюдком, который наблюдал за страданиями любимой. Целый месяц Зецу мучил Изу. Целый месяц… А он, Учиха, даже не попытался ее вызволить. Позволял измываться над этим ангелом…       Помотав головой, Обито схватил ремешки с необычными символами, с помощью которых Зецу сумел сдержать силу Лидера. Но использовать их нельзя: они разрезаны — а кандзи повреждены, что сразу делает его затею бесполезной.       — Черт! — со злости отбросил обыкновенный мусор и, схватившись за волосы, начал панически метаться по пыточной. В голове роем носились бессвязные мысли, сердце перетягивало путами тревоги, а в глазах ширилось глубокое отчаяние. За своим мельтешением Учиха не сразу понял, что в помещении он уже давно не один. Краем глаза заметив нечто в темном углу, без промедления пустил туда древесный корень.       На пол посыпались отколовшиеся камушки.       — Я пришел не драться, Тоби-кун.       Парень резко развернулся на голос. Несколько кунаев врезалось в хлипкую дверь, отчего та жалобно скрипнула.       — Слышал, у вас возникли проблемы с контролем Лидера, — с усмешкой бросили за спиной, и Обито вслепую атаковал своего врага. Куски гранита взлетели в воздух, когда из земли вырвалось множество острых корней. Но своей цели они так и не достигли — только вонзились в потолок, по котором тотчас пошли глубокие трещины.       Белая пыль осела в черных волосах и шрамах, окрасившихся запекшейся кровью.       — Ее сила вырвалась, а победить ее не видится возможным…       Активировав Мангекьё, Обито уже хотел затянуть своего врага в Камуи, но после этих слов застыл. Сбоку глухо посмеялись, и секундой позже из стены выплыл ухмыляющийся Зецу. Рука с кунаем дернулась. Однако большего Учиха не сделал, лишь осторожно развернулся к бывшему напарнику лицом, когда тот подошел к каменному столу: с другой стороны.       — И что же? — презрительно фыркнул и тут же удивился, когда на окровавленную плиту опустили черный свиток. — Что это?       Выставив руки вперед, Зецу отошел на шаг назад.       — То, что ты ищешь, — елейно протянул, пятясь обратно к темноте. Но не такой опасной, как та, что находится в руках простого человека. Смертные неспособны управлять этой силой — даже если они пришли из другого мира. — Считай это моим вкладом в спасение человечества. Никто же не хочет, чтобы землей правила тьма.       Желтые огоньки блеснули, и мгновением спустя бело-черный просочился в стену, оставляя Учиха наедине с тишиной и единственным способом остановить Лидера. Но можно ли доверять тому, кто хочет выпустить Кагую? Не приведет ли использование этих знаний к еще большим проблемам?       У нас всё равно нет выбора       Схватив необычного цвета свиток, Обито со вздохом ушел обратно в Камуи. Надеясь, что Изанами еще можно спасти.       

…

      Тело хамелеона извивалось, пока его разрывали острыми зубами. В паре метрах от исчадия пустоты, опираясь на чакроприемник, стоял Нагато. Окровавленная рука скользила по черному металлу, по которому ручьями скатывались рубиновые капельки. Волосы парня окрасились в алые оттенки смерти, а лицо накрыла такая усталость, что он уже не мог даже сфокусироваться на своем враге. Перед глазами мелькали белые круги — сил бороться уже практически не осталось.       Когда призывное животное исчезло в облаке дыма, по загривку чудовища провели изящной рукой. Тьма блаженно промурлыкала, ластясь от прикосновений хозяйки. А сама Изанами зловеще посмотрела на своего женишка, который уже балансирует на грани жизни и небытия.       — И мы поможем тебе вернуться к истокам, жалкое отродье.       Кроваво-красные глаза сузились, и на парня бросилось исчадие пустоты, ведомое мыслью: уничтожить племя людей. Уклонившись от его мощной лапы, Нагато зашел чудовищу за спину в надежде пронзить его чакроприемниками. Однако за спиной неожиданно появилась Изанами. Инстинкты забили тревогу, и секундой позже заместо человека ниточки тьмы уничтожили небольшой валун.       Увеличив с ними дистанцию, Узумаки молниеносно сложил печати, создавая под любимой столб воды. Хоть чакра и бесполезна против тьмы, Лидер — человек, которого можно если не ранить, то хотя бы отвлечь. Однако так думал только Нагато. Усмехнувшись его наивности, Изанами превратилась в потом частиц, который устремился к жалкому смертному. Чудовище тут же устремилось за хозяйкой, заходя с тыла.       — Мы должны ему помочь, — Джузо покрепче ухватился за рукоятку меча, делая шаг вперед.       — И ничего не сможем сделать, — Сасори со вздохом озвучил мысли каждого, кто действительно хотел помочь. Но не мог. Они беспомощны против того, что выше их понимания. Поэтому им оставалось лишь наблюдать, как Лидер со своей зверушкой уничтожает последний шанс на спасение…       — Ух ты ж! Что за псина?!       Джузо с остальными резко обернулся назад, где неожиданно возник взмыленный Обито.       — А мы думали, ты сбежал… — Акасуна отрешенно протянул, опуская глаза на необычный свиток в руках Учиха. — Могу предположить, это должно помочь.       Пройдя мимо раненого Какузу, лишившегося двух сердец, брюнет лишь коротко кивнул. На объяснения сейчас времени нет: у Нагато явно дела плохи, раз он сражается один. Поэтому Учиха переместился к напарнику за спину и, схватив того за шкирятник, утянул в свое измерение.       Как только эти двое пропали, оставшиеся Акацуки мгновенно ощутили на себе тяжелый взгляд Лидера. Тьма взметнулась в воздух, и девушка недобро оскалилась, обнажая белоснежные клыки. Троица нукенинов очень тихо сглотнула, когда у девушки за спиной раскрылись могущественные крылья.       — Кто там хотел помочь?       Нервно усмехнувшись, Бива крутанул своим мечом, в то время как Сасори поспешил распечатать самую сильную свою марионетку. Рядом с Третьим Казекаге мгновенно появились оставшиеся сердца Какузу, который совершенно не хотел возвращаться на поле боя. Еще в первый раз он уяснил, что с Изанами не просто так занимает пост Лидера… Но кто его сейчас спрашивает: сбежать всё равно не выйдет.       Исчадие пустоты оскалилось, получив приказ от хозяйки. Но с места сдвинуться не успело — внезапно перед ними возник Обито. Не теряя ни секунды, парень и его клоны, рассредоточившиеся по периметру, обрушили на Лидера лавину огня. Подобие собаки даже с места не сдвинулось. А девушке пришлось превратиться в теневую форму, чтобы избежать повреждений для своего человеческого тела.       На что он рассчитывал, было непонятно, поскольку в следующую секунду к Обито устремилось множество щупальцев тьмы. Став бестелесным, брюнет переместился к Изанами поближе. Как только действие Мангекьё прекратилось, он быстро сложил печати, и земля под девушкой превратилась в зыбучие пески.       — И ты думаешь победить меня этим…       — Я и не собирался, красавица, — ухмыльнувшись, Учиха отпрыгнул от Лидера на безопасное расстояние. — Мне нужно было тебя отвлечь.       На миг в красных огоньках блеснуло непонимание. Исчадие пустоты метнуло взгляд к ним за спину и тут же зарычало, предупреждая хозяйку об опасности. Однако, к своему удивлению, ни бесформенное подобие Изанами, ни ее зверушке не удалось даже с места сойти. Неожиданно они оказались парализованы. Тьма заметалась, начала извиваться, испуская протяжное шипение — а затем и вовсе пропала, впитавшись обратно в девушку.       Когда последний всполох черной субстанции пропал, кроваво-красные глаза метнулись к Нагато. Находясь в паре метрах от любимой, парень стоял на одном колене. Его ладони лежали на земле, по которой во все стороны расходились вереницы сложных символов и рисунков. Лицо побледнело, а тело тряслось от нахлынувшей усталости: парализующий фуин забрал практически всю чакру. Предобморочное состояние замаячило перед уставшими глазами, но парень стойко выдержал такое напряжение.       — Вам всё равно не сдержать нас. Эта земля всегда принадлежала нам. А вы всего лишь жалкое отродье, которое… нужно… истре…       Лишившись сознания, Изанами бессильно рухнула на сожженную землю. Нагое тело выгнулось дугой, содрогаясь в нечеловеческих конвульсиях. И мгновением позже на поляне воцарилась безмолвная тишина. Только гром раздавался где-то в отдалении — прямо над их бывшим логовом, храмом, где тысячи лет хранилось нечто опасное. Смертоносное для целого мира. Но теперь это нечто вырвалось, сделав своим сосудом ту, внутри которой растет очень маленькая и такая долгожданная жизнь.       Под ногами хрустела почерневшая трава, пока Обито осторожно продвигался к Лидеру. Боковым зрением он заметил, как к ним идет Джузо. Нагато, помогая себе чакроприемником, на нетвердых шагах спешил к любимому Лидеру, надеясь встретить не ее хладный труп, а живую и невредимую невесту. Как только все трое оказались возле побежденной, за спиной Джузо возникли Сасори и Какузу. Их лица по-прежнему были невозмутимы к происходящему. Но вот во взгляде каждого плескалось еле уловимое волнение за человека, который и объединил их.       Сделал семьей.       Рухнув возле Лидера, Нагато бережно укутал ее в свой порванный плащ. Подрагивающие пальцы легли на подключичную артерию, и в ту же секунду он выдохнул с облегчением.       — Жива.       Обито мысленно поблагодарил богов за такой подарок, после чего поймал на себе тяжелый взгляд Узумаки. Давление Ки мгновенно усилилось. Но перейти черту им не позволил огромный меч, который вогнали в землю, где только что лежала Изанами.       — Только попробуйте устроить разборки, — Джузо сурово посмотрел вначале на одного идиота, затем осадил взглядом второго. — Самолично вам головы откручу, — и сразу добавил, когда со стороны подруги донесся тихий стон. — Отправляемся к Яхико и ждем пробуждения Лидера. Дальше будет видно… … что ждет нашу организацию после случившегося, — парень остановился на границе леса и с тяжелым сердцем посмотрел на гору, куда им даже соватьсяне стоило. Ведь кто знает, каких демонов они встревожили… и что теперь будет с их Лидером.              

***

      

Christophe Beck — What Now

      Поцеловав любимую в щеку, Яхико оставил ее с детьми и бесшумно прикрыл дверь с другой стороны. Несколько секунд он стоял неподвижно, смотря на круглую железную ручку. Со стороны распахнутого окна доносился заливистый смех ребятишек, живущих в поселении, не столь отдаленном от их бывшего логова. Здесь же поселился и он вместе с Конан и их детьми. Теперь у него есть сын — есть маленький Наруто и Гаара, о которых они будут заботиться, как о своих. Но помимо этого в копилку проблем подсыпалось еще несколько. Организация и Лидер.       Вздохнув особенно тяжело, Яхико повернулся к остальным. Небольшая гостиная, когда-то хранившая уют и абсолютный покой, отныне стала сосредоточием глубокого уныния. На диване, подперев голову рукой, посапывал Сасори. Плащ Акацуки лежал рядом с ним — такой же потрепанный, как и его владелец. В паре шагах стоял Джузо, усталым взглядом следя за жителями, бродящими за окном. Свой меч он держал поблизости — наотрез отказался отпускать оружие, даже будучи в деревушке, в которой основную опасность представляют они, Акацуки.       Со стороны кухни доносился ворчливый голос Какузу. Потеря двух сердец сказалась на нем не лучшим образом: на подходе к деревне он чуть не прирезал группу людей. Просто так, хочу, — ответил он, когда ему пригрозили огромным тесаком. Успокоить его всё же удалось. Но Джузо даже не уверен, что в следующую такую потасовку Какузу не попытается убить его… Просто так, потому что хочет — или потому что они лишились своего Лидера, которая и могла справиться с этим неуравновешенным человеком…       Могла. Но уже как второй день она лежит без сознания, тревожа каждого в этом доме. Особенно двух идиотов, которые и повинны в ее состоянии. И вот с ними возникло еще больше проблем: они постоянно цапались. Порой устраивали потасовки, которые могли перерасти во что-то более масштабное. Но просьба, даже приказ Конан чутка остудил их пыл — и парни разошлись по разным концам этого дома, проклиная уже Яхико, что он не позволяет им зайти к Изанами.       Лидер…       Он даже не думал, что когда-то вернется к этой роли. Но именно сейчас, когда организация разбита, когда они утратили свою маленькую цель, Яхико взял на себя ответственность сохранить то, что было. Ради их ангела.       Оставив сокомандников в гостиной, хозяин дома поднялся на второй этаж, прошел по небольшому коридору и неожиданно для себя остановился перед последней дверью. Внутри, практически беззвучно, кто-то говорил. По мягкому голосу Яхико понял, что это была Изанами.       Значит она очнулась!       Осторожно переступив порог, парень замер у самого входа. Настороженный взгляд устремился к кровати, где сидела очнувшаяся подруга. С подогнутыми под себя ногами она задумчиво рассматривала карту, которую разложила перед собой.       — Дверь прикрой. Есть разговор, — так холодно, и даже не смотря на него, что Яхико на мгновение растерялся. Но потом всё же исполнил ее приказ, с заминкой присаживаясь напротив Лидера. Короткого взгляда хватило, чтобы понять — Изанами вернулась. Но какая ее сторона? Холодная и бесчувственная? Жестокая? Или прежняя, когда она еще умела смеяться и улыбаться?       Как только в комнате повисла тишина, девушка развернула к парню карту и ткнула в нее пальцем.       — … организация перемещается в Страну Железа. Если есть желающие, она никого не держит: сейчас у вас есть шанс покинуть ряды Акацуки.       Вздохнув, Яхико поднял глаза на Нагато. Лучший друг, как и все остальные, расположились в гостиной, чтобы выслушать указания от Изанами. Сама девушка так и не появилась, что не могло не настораживать. Обито, сидевший на подоконнике, то и дело посматривал на выход, мечтая лишь об одном — оказаться возле любимой и узнать у нее про ребенка. Жив он? И как она себя чувствует? А вдруг ей нужна медицинская помощь? Или…       Такие же мысли тревожили Узумаки, который стоял возле книжного шкафа, расположенного прямо у дверного проема. Так близко к своей цели. Но в то же время страшно, что этой самой цели больше нет. И под сердцем она уже никто не растет.       — Я хочу говорить с Лидером, — Какузу встал с кресла и горой мышц навис над хлипким Яхико, задавливая того тяжелым взглядом. — А тебя…       — Ты сейчас говоришь с моим заместителем, Какузу.       Узумаки встрепенулся, когда в гостиную прошла Изанами. Улыбка тотчас заползла на лицо уже отчаявшегося парня. Обито привстал, с содроганием смотря на свою женщину. Сейчас она была прежней: в том же форменном плаще Акацуки, позаимствованном у Конан, с такой же маской холодности. Вот только взгляд… он был другим. Раньше пустой, но сейчас кроваво-красные глаза преисполнены решимостью. Они горят, они пылают былым авторитетом.       Это точно их Лидер.       — Перед тем, как начать, я бы хотела извиниться за свое поведение, — ровным голосом начала, когда присела на место Какузу. Сам мужчина, встретившись с ее пронзительным взглядом, отошел к ней за спину. — Поэтому я пойму, если вы решите покинуть организацию.       Сасори слегка нахмурился, опуская глаза на свой новенький плащ. Уйти? После всего, что она им наобещала? После того, как показала, что даже у таких ублюдков может быть семья?!       — Почему Страна Железа? — Акасуна сухо уточнил, дав понять: он остается.       Хмыкнув, Изанами сцепила руки на груди и незаметно покосилась на подошедшего Нагато. Обито так и остался стоять возле окна. А Яхико присел между Сасори и Джузо, мысленно радуясь, что девушка вернулась к обязанностям Лидера.       — Там есть одно из наших законсервированных убежищ… На случай чего-то подобного.       — Почему ты сказала, что Яхико твой заместитель? — неожиданно со стороны окна отозвались как-то растерянно и непонимающе. Изанами посмотрела на Обито, лицо которого искажала глубокая растерянность. И лишь спустя минуту она ответила, вкладывая в свой голос чуточку холода.       — Потому что ты, Учиха, показал свою некомпетентность на этом посту. Мне не нужен человек, которому я не могу доверить даже элементарное задание. Это относится и к тебе, Узумаки, — и перевела суровый взгляд на своего мальчика, отчего тот мгновенно напрягся. Мужчина в голове также замолчал, ощутив в ее словах что-то неладное. — Твой проступок мог обернуться настоящей трагедией для этого мира. Я от тебя всегда просила верить мне. Но ты поступил эгоистично, подвергнув опасности и меня, и нашего ребенка.       Дыхание затаилось, и будущие отцы с замиранием сердца посмотрели в любимые, но такие холодные глаза. В груди неистово стучало взбесившееся сердце, а в голове творился такой кавардак, что связь с реальностью очень медленно растворялась в ожидании ее слов. Они ждали. И казалось, эти секунды растянулись на долгие-долгие часы… Годы, пока они не услышали это:       — Поэтому с сегодняшнего дня ты, Нагато Узумаки, и ты, Обито Учиха, более не являетесь членами организации Акацуки. Обстоятельства вынуждают меня пойти на такие крайние меры. Поэтому… прощайте, больше я вас видеть не хочу.       Буквально на секунду Сасори показалось, что ее голос дрогнул, а в глазах заблестело сожаление за свое решение. И может так оно и было. Но ни он, ни кто-либо другой уже не узнает, поскольку Лидер попросту исчез, напоследок сказав: «Остальных жду в логове через неделю. У нас много работы».       С ее уходом в гостиной стало слишком тихо. Даже настенные часы перестали докучать своим размеренным тиканьем. А детские голоса раздавались где-то в отдалении — там, в мечтах, которые сейчас разбились на мелкие-мелкие осколки. Не являетесь. Всего два слова, простых. Но сколько боли, сколько отчаяния они несли двум потерянным душам.       Их прогнали. Лишили права видеть своего ребенка.       Жестокая, бессердечная.       Неужели они заслужили это?       — Идиоты.       Фыркнув, Какузу забрал свой плащ и свистнул Джузо, чтобы тот собирался. За ними ушел Акасуна, отправляясь за своим Лидером. С заминкой и сожалением в глазах исчез и Яхико. И когда шаги его затихли, в гостиную вернулась тишина. Давящая, холодная. С уходом остальных Нагато и Обито даже не шелохнулись. Не верили — не понимали, почему их прогнали… Почему оттолкнули.       — Бойся своей тени, Узумаки.       Обито активировал Мангекьё и с угрозой в глазах растворился в воронке, напоследок метнув в Нагато кунай. Лезвие вошло в плечо, проникая наполовину. Переведя потерянный взгляд на рукоятку, владелец Риннегана выдернул оружие и с полубезумным видом посмотрел на свою кровь.       

Изанами бросила его.

      

Забрала ребенка.

      

Лишила будущего.

      — Ненавижу!       В окно вылетел окровавленный кунай, за которым последовал и плащ Акацуки. Черная ткань с облачками упала на зеленый куст, означая конец.       Пора перестать быть ребенком, чтобы наконец исполнить свою судьбу...