Возлюбленный враг

Константин Лазарев быстро шагал по коридорам ратуши. Его руки были напряжённое сжаты в кулаки, губы превратились в одну сплошную полоску, а и без того тёмные глаза почернели от гнева, кипящего в душе и готового вот-вот вырваться наружу. "Да что он о себе возомнил!? - мысленно возмущался Лазарев, - Ненормальный стрелочник! Доберусь я до тебя!" Дверь в помещение, в котором жил Константин, распахнулась, сильно стукнувшись о стену. Мужчина вошёл и также с громким хлопком закрыл деревянную преграду. Мысли хаотично метались в голове, не давая сосредоточиться на чём-то одном, но все они были связаны со способами наказания для Нортона Огнева. Всё это началось через несколько месяцев после того, как они на глазах всего Зодчего Круга устроили драку по причине, которую никто уже не помнил. Лазарева по какому-то поручению от РадоСвета отправили в Черновод. Огнев встретил его самым недружелюбным образом. Впрочем, продолжалось это не так уж и долго. В скором времени Константина подобное высокомерие достало и он, подгоняемый праведным гневом, прижал мужчину к стене, начиная то ли упрекать, то ли угрожать. Огнев не сопротивлялся. Лишь стоял с опущенной головой и слушал выпады бывшего друга. Огнев всё понимал. Понимал своё положение, понимал, что так нельзя, но сделать ничего не мог. Быстрое движение, и вот уже они поменялись местами. Константин оказался прижат к стене, а Огнев, сломленный собственным внутренним голосом, уткнулся головой в плечо Лазарева. Несколько минут удивлённый и сбитый с толку мастер и гордый обычно, но смиренный и сломанный сейчас часовщик стояли так, а после Нортон резко оттолкнулся ладонями от стены и, быстро найдя какие-то бумаги на своём столе и всучив их в руки гостю, вытолкнул Лазарева в зеркало. Тогда Константин ещё не понимал всей серьёзности ситуации. Но с каждой новой личной встречей подобное всё повторялось и повторялось, набирая обороты. С каждым разом эти объятия становились всё теснее, дольше и... желаннее. Константин стал понимать, что он ждёт этого. Ждёт новой встречи с бывшем другом, ждёт этих объятий, ждёт, когда Нортон в очередной раз скинет маску и покажет свою сломанную душу. И он не выдержал... Однажды всё это настолько стало беспокоить и даже нервировать мастера, что тот просто не выдержал и, пригласив Огнева на личную встречу, устроил допрос с пристрастием. Константин долго и упорно, прижав мужчину к спинке стула, выспрашивал, что же тот задумал и почему он открывает свою душу врагу. Нортон долго не отвечал, предпочитая отмалчиваться и отводить взгляд, но после двух часов сдался перед разгневанным и требующим ответов Лазаревым и выложил всё. - Не знаю, когда это началось, - сказал тогда печальный и смущённый одновременно Нортон, - но именно это стало причиной того, что я начал пытаться отдалиться и свести наши встречи на нет. Впрочем, ничего путного не вышло всё равно. Ты уж извини, Костя, что я вот так с тобой... Просто не могу до конца смириться с этим. Я... Должен признаться, что это очень странно и это не легко принять. Я люблю тебя, Костя. После своей речи часовщик подорвался с места и, прижав к себе ошарашенного мастера, ласковым прикосновением впился в сухие, немного потрескавшиеся губы. С той ночи начались их странные, немного непонятные, но всё-таки отношения. Сопротивлялся Лазарев не долго, и уже буквально через несколько встреч дело дошло до постели. С каким удовольствием Огнев отдавал себя во власть Константина, знало лишь одно Время. Немного грубые прикосновения желанных рук мастера сводили мужчину с ума, заставляя безропотно подчиняться мастеру, который без стеснения этим пользовался. Такие ночи стали для них привычным делом. На людях, для всего мира они были заклятыми врагами, готовыми разорвать друг друга на части, и только наедине они стаскивали друг с друга одежду, отдаваясь друг другу без остатка. Наказание Огнева разлучило их на долгих двенадцать лет. Долгие годы оба мучились от невозможности прикоснуться, поговорить, просто взглянуть на возлюбленного. И вот... Время истекло. Нортон вернулся. Казалось бы, надо радоваться... Но первое, что сделал этот странный человек, подставил его самого, Лазарева. Сейчас всё устаканилось и с Константина сняли обвинения, но обида на Нортона осталась. Равно как и злость. Мужчина расхаживал по помещению, думая над тем, что теперь делать. Скорее всего, Огнев и сам всё объяснит при встрече. Вот только желание встретиться сейчас у Лазарева напрочь отсутствовало. Ему, скорее, хотелось преподать Нортону урок. Такой, которого он не забудет, который навсегда отобьёт желание вытворять нечто подобное... На секунду остановившись, Константин кивнул сам себе, а после, найдя на своём столе чистый лист бумаги, принялся строчить что-то.

***

Зеркало звякнуло, оповещая о приходе гостя. Светловолосый мужчина, стоящий у окна, заведя руки за спину, обернулся на звук. Взгляд был довольно испуганный, а неуверенная, робкая улыбка на губах давала понять, что он очень и очень взволнован. - Здравствуй, Костя, - робко произнёс мужчина, зная, что его любимый мастер может быть очень грубым, - Столько лет прошло... - Здравствуй, Нортон, - довольно холодно поприветствовал любовника Лазарев, - Да. Столько лет. Хороший подарочек. Я оценил. Мастер медленно приближался к своему мужчине. Нортон сейчас был настолько испуганным, что очень походил на загнанного в угол, промёрзшего, мокрого и испуганного треуглёнка. Лазарев зло усмехнулся. - К... Костя, это... Это н-не то, о чём ты подумал! - попытался оправдаться Нортон, но тут же был прижат к подоконнику. - И о чём же я подумал? - ледяным голосом спросил Константин, опасно прищуриваясь. - К-костя... Я... Я не х-хотел... - Замолчи! - прошипел Лазарев, грубо обхватывая пальцами одной руки подбородок Огнева, а второй рукой начиная забираться под рубашку любовника, - Не хочу ничего слушать. Потом. Всё потом... Лазарев грубо примкнул к губам Нортона, уже опустив руку к кожаному ремню и начиная его расстёгивать. - К-костя... - тихо выдохнул Огнев, не сопротивляясь, и тут же охнул от того, что рука любимого мастера, уже успевшая пробраться в штаны, сжала его член. - Сегодня я тебя замучаю, Нортон, - тихо, грубо, зло прошептал Лазарев, опалив ухо мужчины горячим дыханием, совершенно не скрывая своего превосходства в этой ситуации и искренне наслаждаясь происходящим. Константин, продолжая сжимать пальцами подбородок Нортона, потянул его вниз, заставляя того опускаться на колени, словно послушную собачку. Огнев охотно подчинился. Они уже делали это. Делали это много раз. И каждый раз был как первый. Ощущения, которые Константин преподносил ему взамен на полное подчинение не могли сравниться ни с чем. Та эйфория, та дрожь, ломающая кости и те прикосновения, которые уносили разум далеко за пределы реальности - всё это, в глазах Огнева, определённо стоило полного подчинения, почти унижения перед любимым мастером. Аккуратно подцепив худыми дрожащими пальцами молнию, Нортон потянул её вниз, продолжая вглядываться в потемневшие глаза мастера с небольшим испугом, чуть приспустив штаны и край трусов, обхватил рукой уже возбуждённый член и, приблизившись к нему, провёл языком по головке. Послышался тихий, но довольный выдох Лазарева...

***

Константин лежал на широкой кровати, заведя одну руку за голову, а второй прижимая к груди уставшее тело выбившегося из сил мужчины. На лице сверкала лёгкая блаженная улыбка, а взгляд блуждал по лицу любовника. - Как ты? - ласково усмехнувшись, поинтересовался Константин, наблюдая за Нортоном. - Всё хорошо, - устало ответил Огнев, крепче прижимаясь к мастеру, - Костя... Прости. Так было нужно... Лазарев улыбнулся. Он всё понимал. Если бы дух не сделал этого, то непременно пошли бы подозрения. Все искренне верили в их вражду, а потому вопрос о том, будет ли подстава, не стоял. Мастер не думал злиться на это дело. Он злился из-за того, что Огнев даже не попытался предупредить о подобном. А ещё злился за то, что тот посмел впутать в это детей. - Ничего. Я всё понимаю, - наконец ответил Константин, мягко перебирая светлые волосы, - Всё хорошо. Засыпай. Нортон улыбнулся и, прикрыв глаза, начал проваливаться в сон. Душа успокоилась. Он знал, что это не правильно, вот так самому всё решить, ничего не сказать... Он даже не знал, почему поступил именно так. Сейчас это было не важно. Они это ещё обсудят. А пока он просто уснёт в руках своего возлюбленного врага. - Я скучал без тебя... - Знаю. Я тоже...