Heartache on the big screen

      Обед получается зловещим. Эмбер копается вилкой в тарелке с излюбленным «Цезарем», слушая читающего новости Рэя. Эрик напротив неё не отрывает от него глаз, Бин открывает коробочку с соком, а Джессика пытается подцепить горошек вилкой.       — «Вчера вечером в Сансет-Хиллс двадцатилетняя Моника Локхарт пропала без вести. Девушка возвращалась домой с выступления в клубе, где подрабатывала певицей, но до квартиры так и не дошла». Как же это жутко, — Рэй заканчивает просматривать ленту и поднимает глаза на друзей.       — А фотография есть?       — Да. Симпатичная девушка, надеюсь, что найдут.       — Покажи.       Моникой Локхарт оказывается миловидная блондинка. Эмбер замечает, что они схожи цветом волос и стилем в одежде, но быстро отметает эту мысль: мало ли сколько у них тут блондинок, любящих носить джинсы и белые футболки.       — А это ведь не первая пропажа за последнее время, — произносит Бин, и Эмбер чувствует, что градус напряжения повышается. — До этого ещё одна пропала. Кажется, тоже блондинка, но я могу ошибаться.       — В этом же районе? — уточняет Джессика. Рэй ищет новости по этой теме.       — Недалеко отсюда, — он хмурится. — Тоже блондинка. И, не обижайся уж, очень похожа на тебя, Эмбер.       — Странный комплимент, — Эмбер смотрит на очередное фото и чувствует беспокойство. — Её нашли?       — Нет.       — До сих пор считается пропавшей без вести.       — Жутко это, — Джессика передёргивает плечами. — Почему же полиция не может…       Её прерывает истошный крик Томаса:       — Кристи пропала!       — Приехали, — комментирует Эрик.

***

      — Что за чертовщина здесь творится?!
       — Так, кто пустил сюда эту актрисульку?       — Эмбер, — чётко и громко произносит Эмбер своё имя, упираясь ладонями в стол Джеффа.       — Послушай, Элла, и без тебя проблем хватает, — огрызается Джефф, но выходит как-то устало. — Лето, а у чокнутых, видимо, с весны ещё обострение не прошло.       — У нас здесь маньяк завёлся?       — Чего?       — Я читала новости: пропадают девушки, очень похожие на меня. Это маньяк-фетишист?       — Тебе твой режиссёр-наркоман не посоветовал держать рот на замке и не лезть туда, куда тебя не просят?       Эмбер пропускает «режиссёра-наркомана» мимо ушей, решив добиться от капитана полиции информации, иначе она отсюда не уйдёт.       — Сегодня на работу не вышла моя коллега Кристи.       — Бурная вечеринка.       — Она даже из могилы на съёмки приползёт!       — Как оттуда приползёт, так у неё всё и спросишь. Не досаждай мне, блондиночка, иначе окажешься за решёткой.       — Джефф…       — Да, это чертовщина, Эмбер! — Джефф наклоняется к Эмбер. Они чуть не сталкиваются кончиками носов, но слишком увлечены перепалкой, чтобы это заметить. — Ты это от меня хочешь услышать?! Сегодня пропала третья девушка, и начальство ясно дало мне понять, что мы лишимся своих голов, если не поймаем этого конченного придурка! А у нас — нихрена!       — И что делать?       — Тебе — перекраситься и сидеть дома. Мне — ловить, — хмуро подытоживает капитан полиции, — иначе мы оба окажемся в не самых приятных местах. Я — за решёткой, а ты — в месте, из которого хода нет.       — Почему я должна…       — Смотри, что нашли рядом с местом, где пропала твоя подружка.       Эмбер отшатывается, когда видит фотографию. На промо-снимке к будущему фильму — она и Кристи. Чуть меньше недели назад у них была фотосессия, во время которой им пришлось, забыв о нанесённых обидах, сняться. Обе в белых платьях и с распущенными волосами, обнимают друг друга за талию и смеются.       — Я… Я — следующая? — слова даются нелегко. Джефф криво усмехается.       — Так что, надежда Голливуда, сиди дома и не рыпайся. Иначе окажешься вместе с ней, — кивок на снимок, — в одной могиле.       Эмбер сглатывает. Выходит из участка и дрожащими руками тормозит такси, чтобы приехать к Алекс и в очередной раз пожаловаться на неотёсанного капитана полиции.       — Возьми же трубку, — Эмбер торопливо закрывает за собой дверь и, зажимая телефон плечом, отвлекается, чтобы назвать адрес: — Бульвар…       — Рад с тобой увидеться, Эмбер, — произносит Рон и блокирует двери, стоит актрисе лишь дёрнуться в сторону. — Покатаемся?       — Успокойся, Рон, давай пого…       Эмбер судорожно хватает ртом воздух, когда он тянется к ней и хватает её за волосы.       — Эй…       — Не называй меня этим тупым именем, ты поняла?!       Эмбер кивает и хочет было начать вырываться, как что-то обрушивается на её затылок, что-то, что утягивает в темноту. Она теряет сознание на заднем сидении машины, и Рон подхватывает её, наклоняясь и утыкаясь носом в волосы Эмбер.       Попалась.

***

      Открыв глаза, Эмбер морщится от бьющего по глазам ослепительного света и боли в затылке. Она лежит на полу и вздрагивает, когда рядом раздаётся недовольный женский голос:       — Наконец-то!       — Я не могу сказать, что рада тебя видеть, Кристи, — Эмбер морщится и пытается пошевелить затёкшими конечностями. — Где мы?       — Как я поняла, это подвал. И мы здесь как главные экспонаты.       — Ты не пыталась сбежать отсюда? — удивляется Андерсон. — Руки и ноги же не связаны… Неужели не нашла ничего, чем могла бы?..       — Слушай, я понимаю, что не самая умная девушка, но я смотрела и ничего не нашла! — Кристи шмыгает носом и обхватывает колени руками. — Мало того, что похитил, так ещё и твоим именем постоянно называл!       — Он как-то представился?       — Сказал звать его Ником.       — Удивительно, что ты не истеришь, — Эмбер вздыхает, судорожно пытаясь понять, что им делать. Она осматривает маленькое помещение без окон: несколько стульев, столик, какие-то коробки и куча барахла в углу.       — Я истерила, но он пообещал пустить мне пулю в лоб и захоронить в канаве, — Кристи ёжится. — Эмбер, что нам делать?       Эмбер поворачивает голову и смотрит на неё, пальцами касаясь затылка — шишка. Кристи ждёт от неё ответа, ждёт слов «всё будет хорошо», в общем, ждёт того, чего Андерсон не может ей дать.       — Я не знаю, — тихо признаётся Эмбер, опуская голову, — но обещаю, что мы что-нибудь придумаем и выберемся отсюда.       — Почему ты так со мной разговариваешь? Не думала, что у нас с тобой нормальные отношения. Тем более, я так с тобой обошлась.       — Потому что тебе и мне нужно выбираться отсюда, иначе ничем хорошим это не кончится.       — И Дэвид с ума сойдёт, — соглашается с ней Кристи, поднимаясь на ноги, — если лишится двух актрис разом.       «И не только актрис», — думает Эмбер, опираясь ладонями об пол и вставая. Её чуть пошатывает, но желание выбраться отсюда и попутно навалять Рону (или Нику) перевешивает. Она напугана и не знает, что ей делать: то ли вновь усесться на пол и начать биться в истерике, то ли попытаться найти что-нибудь, чем можно будет открыть дверь. Но затем вспоминает истории отца, работающего в скорой помощи: нужно собраться и, отбросив страхи, сделать всё, чтобы выжить. «Нельзя ничего исправить, когда ты мёртв. Пока ты жив, всё в твоих руках», — говорил он, отработав очередную изматывающую смену.       Эмбер примечает в углу небольшую металлическую палку и берёт её в руки. Кристи взвизгивает, когда слышит шорох в замке.       — Эмбер! А вдруг у него и вправду пистолет?!
       — Что ж, тогда у Дэвида будет одна главная актриса.       Когда дверь открывается, она бьёт наотмашь и отворачивается.       — Эмбер!

***

      — Конченая! Твоя подружка — конченая! — авторитетно сообщает Джефф Кристи, прижимая ладонь к огромной шишке на лбу. Кристи, видимо, отошедшая от перенесённых событий, начинает во всё горло кричать, что это «наглая ложь». Врачи, снуя от одной скорой к другой, закатывают глаза.— Ну всё, Эмбер, ты допрыгалась!
       — Хватит орать, голова раскалывается, — просит она, но полицейский и актриса начинают вопить ещё громче, стараясь перекричать друг друга.       — Эмбер! — Рэй, Алекс и Сэм заключают её в объятия, невзирая на ворчание врачей. — Ты в порядке?!       — Только шишка, но до свадьбы доживёт. Как вы нашли нас так быстро?       — Нужно быть полным придурком, чтобы похищать девушку возле полицейского участка, — при виде Дэвида троица расступается и решает осведомиться у Кристи об её самочувствии. — Как ты?       — Порядок, — Эмбер пытается улыбнуться, но улыбка получается неестественной настолько, что Дэвид хмурится. Он подходит к ней вплотную, и она, судорожно вздохнув, утыкается лицом ему в живот. Тарино кладёт ладони ей на лопатки. — Нет. Не в порядке.       — Мне понравилось, как ты ударила Джеффа, но совершенно не понравилась твоя беспечность. Ведь тебя же предупредили, что ты находишься в опасности. Что ты творишь, Эмбер?       — Это было так жутко: слышать новости о пропавших девушках и понимать, что, скорее всего, они больше не вернутся домой. Больше не будут проводить время с семьёй, близкими, не будут ходить на работу.       — Решила в героини заделаться?       — Я не знаю, зачем я это сделала. Меня просто так возмутила эта неспособность что-либо сделать, как-нибудь помочь, — Эмбер поднимает голову и смотрит Дэвиду в глаза, — что я решила пойти к Джеффу и что-нибудь предпринять. Кристи меня бесит, я терпеть её не могу, но я представила себя на её месте, и поняла, что мне хотелось, чтобы меня…       — Эмбер…       — Чтобы меня не бросили, — она закрывает лицо ладонями — единственная слабость, которую она себе позволяет за все часы «приключений». И это отрезвляет Дэвида, напоминает, что перед ним сидит девушка, которая сегодня чуть не стала очередной жертвой больного на всю голову человека, а не язвительная и безрассудная актриса, с которой он каждый день препирается так, что съёмочная группа делает ставки: кто кого первым доведёт. Пока счёт был одинаковым, но что-то подсказывало Тарино: после сегодняшнего Эмбер вырвется вперёд. — Я…       — Эмбер, я с тобой.       Наблюдающий за ними Джефф закатывает глаза, глядя на то, как Дэвид отнимает ладони Эмбер от лица и заглядывает ей в глаза. Та слабо улыбается, и в этот раз — искренне. «Как же слащаво», — думает мужчина и решает прервать их единение:       — Тарино, твоя актриса — конченая! Впрочем, такая же, как и ты! Проверяй, кого на работу принимаешь!       — Если в полиции не смотрят, кого берут на работу, то чего ожидать от киностудии? — задаёт вопрос Дэвид, что выводит из себя Джеффа. Он вновь начинает кричать, говоря о том, как его бесит кино, актрисы и режиссёры.       Эмбер прикрывает глаза.

***

      Она c собранными в пучок волосами сидит в ванне, прижав колени к груди и наблюдая за тем, как Дэвид, закатав рукава чёрной рубашки, приносит ей чистые вещи (свою рубашку), полотенце и тёплый махровый халат. Он хочет уйти, но Эмбер, вытянув руку, касается его запястья.       — Останься.       — Что-то нужно?       — Мне холодно, Дэвид.       Эта фраза возвращает его в дом Вуда, когда они оказались в гардеробной и были настолько близко друг к другу, что он пальцами ощущал каждый её позвонок, когда она прижималась и с жадностью отвечала на поцелуи.       Но тогда это была вечеринка.       — Тебе нужно принять ванную и лечь спать, Эмбер. Адреналин спал, и ты начинаешь понимать, что произошло.       — Я — большая девочка. Я понимаю, что говорю и делаю, пусть и командую в твоей квартире. Но я прошу тебя остаться.       В её голосе появляются властные оттенки (прямо как у его мамы), и Дэвид подчиняется, опускается на колени перед ванной, берёт Эмбер за руку и целует её пальцы.       — Довольна?       — Почти, — Эмбер пододвигается ближе, прижимаясь грудью к бортику ванной и задавая мучающий её вопрос: — Джефф сказал, что я пропала?       — Да. Удивительно, но он даже забыл назвать меня наркоманом и припомнить мне, что «я бездарный режиссёр, а друзья и актёры у меня ещё бездарнее»       — Тоже мне, ценитель кино нашёлся, — усмехается она. — Дэвид, а что будет дальше с этим Роном? Или Ником, я уже запуталась, кто он там.       — Посадят, наверное. Думаю, что капитан полиции просто так это не оставит. Поймали этого ненормального — будут работать дальше.       — А мы? Когда возвращаться на съёмки?       — Тебе нужно прийти в себя, — он скользит пальцами по её щеке. Эмбер довольно улыбается, прикрывая глаза, — иначе я останусь без своей музы.       — Музы?       — Один из гостей на вечеринке у Вуда назвал тебя «муза Тарино».       — И как? Я похожа на музу? — она гордо вздёргивает подбородок и ухмыляется. Дэвид качает головой и, подавшись вперёд, шепчет ей на ухо:       — Умеешь же ты вскружить голову.       Эмбер усмехается и накрывает его губы своими. Они начинают целоваться, Эмбер обвивает его шею руками, как Дэвид, вспомнив, что она сегодня пережила, спрашивает:       — Ты уверена, что хочешь?..       — Мне холодно.       Тарино ухмыляется так, словно получил доступ ко всем сокровищам мира. Он вновь наклоняется к ней, целует за ухо и что-то шепчет, от чего Эмбер запрокидывает голову и смеётся.